На сцене - дверь, по обе стороны которой стоят два радиоприёмника. Женский голос раздаётся из левого, мужской - из правого.

- Олег, открой!

- Не открою.

- Но Олег! Сколько я могу так стоять?

- Я же сказал: не открою. Уходи.

- Олег, что случилось? Ты не можешь всю ночь держать меня здесь! Ты пользуешься тем, что мне больше некуда пойти, тем более в такое время.

- Можешь даже не надеяться.

- Почему ты так себя ведёшь? Что я тебе сделала?

- Плакать тоже бессмысленно.

- Ну и пошёл ты тогда на хуй!

...

- Олег, открой!

- Ты ещё здесь?

- А где я ещё должна быть?

- Твоя настойчивость очень подозрительна.

- Подозрительна?! Я просто пытаюсь войти домой, а ты меня не пускаешь!

- Ты думаешь, я ничего не понимаю?

- Господи, Олег, о чём ты?

- Ты знаешь, о чём.

- Я понятия не имею.

- Ладно, тогда продолжай притворяться дальше, а я пойду спать.

- Эй, подожди, я ведь не могу ночевать в подъезде!

- Ты должна ночевать там, где твоё место.

- Ты хочешь сказать, что моё место в подъезде?!

- Ты знаешь, где твоё место.

- И где же?

- Ты знаешь.

- Олег, впусти меня! Хватит издеваться!

- Я же сказал: не пущу. Я знаю, что происходит.

- И что же, по-твоему, происходит?

- Ты либо действительно.. хм... не ведаешь, что творишь, либо очень искусно притворяешься.

- Боже мой, Олег, о чём ты?!

- Я склоняюсь в пользу второй теории, пожалуй. Хотя может оказаться и так, что это просто две стороны одной медали.

- Ты думаешь, я тебе изменила?

Нервный смех из-за двери.

- Нет, я так не думаю. Нет, я думаю не об этом.

- Но тогда почему ты держишь меня здесь?

- Потому что я знаю, что происходит.

- Для чего ты надо мной издеваешься? Вначале я думала, что ты со мной играешь, но сейчас твоё поведение переходит всякие разумные границы. Впусти меня, пожалуйста! Я не изменяла тебе, клянусь! Это ошибка!

- Убирайся отсюда!!! Иди туда, откуда пришла, поняла?!

Женский плач.

- Твою мать. Твою мать. Лариса, не реви. Ты ничего не понимаешь, ты просто ничего не понимаешь!

- Чего, ну ЧЕГО я не понимаю? Скажи, неужели ты снова чего-то наелся? Тебя опять чем-то угостили, и ты поэтому так странно себя ведёшь?

- Я не могу тебя впустить.

- Но почему?

- Потому что не могу.

- Почему?

- Потому что я знаю, кто ты. Только не нужно мне говорить: "Конечно, ты знаешь, кто я. Ведь я - твоя жена", потому что я знаю, кто ты на самом деле.

- Блин, я знала, что ты чокнутый, но не до такой же степени. О боже! У тебя там что - любовница?

- ДА НЕТ У МЕНЯ ТАМ НИКАКОЙ ЛЮБОВНИЦЫ! НЕТ!!!

- Господи, Олег, ну что же ты так кричишь, ночь ведь уже, тебе что, совсем безразлично, что о нас соседи подумают?

Нервный смех из-за двери.

- Ты лучше ответь, почему ты своим ключом дверь открыть не можешь? ... Ну, и чего ты молчишь? Ключ ищешь? А нет его у тебя! Нет у тебя ключа!

- Подожди, Олег, ты меня пугаешь. Ты же обещал мне, что больше не будешь ничего такого употреблять, что тебе это больше не нужно. Ты ведь ОБЕЩАЛ! Кто у тебя был? Соловьёв? Это он тебя чем-то угостил?

- Никто меня ничем не угощал. Я абсолютно нормален. В отличие от некоторых, - нервный смех из-за двери. - Ну что, нашла ключ?

Вызывающе:

- Нет, не нашла! Потому что я его, кажется, дома оставила.

Нервный смех из-за двери.

- Дома она его оставила, понимаете ли. Ну-ну.

- Слушай, а ведь это ты его и спрятал, да? Но почему? Я не могу понять, что я такого сделала, сказала. Ведь всё было как обычно, мы с тобой не ругались, не ссорились. А теперь, когда я вернулась, ты ведёшь себя очень странно. Открой дверь, а то в таком состоянии глупостей каких-нибудь понаделаешь, а мне потом всё это разгребать. Помнишь, как ты с крыши пытался спрыгнуть в прошлом году? И как обещал мне, что больше не будешь меня расстраивать.

- Ты мне лучше скажи, почему ты стоишь в стороне от глазка.

- Господи-и-и! Да у тебя же совсем крыша поехала! Ты ещё спроси, почему мои каблуки высотой не ровно пять сантиметров и три миллиметра. "Почему ты стоишь в стороне от глазка". Да просто потому что я так встала, вот и всё! А вот я стою ПЕРЕД глазком, вот, смотри!

- Ты НЕ СТОИШЬ перед глазком. Ты просто быстро перед ним мелькнула. А сейчас снова стоишь в стороне. Почему?

- Из принципа! Потому что ты совсем уже спятил, снова за старое принялся. Хочешь, чтобы тебя опять на учёт в больницу поставили?

- Не заговаривай мне зубы. Я знаю, что происходит, а ты думаешь, что я не в курсе. Но я знаю. А теперь скажи мне, почему у тебя нет ключа и почему ты упорно отказываешься встать напротив глазка. Ну?

- Олег, ты же прекрасно понимаешь, что городишь ерунду.

- Докажи. Допустим, ключ ты и впрямь могла "забыть", как ты говоришь. Но тогда встань, пожалуйста, перед глазком, Чтобы я убедился, что ты - это ты.

- Господи, а кем я ещё могу быть?! Олег, уже десять часов вечера, я уже два часа здесь стою.

Крадучись, из-за кулис появляется рабочий сцены, быстро ставит рядом с "женщиной" ещё один радиоприёмник, и отходит немного в сторону.

- Здравствуйте, Пётр Владимирович.

Рабочий сцены снова уносит радио и сам скрывается за кулисами.

- С кем это ты поздоровалась?

- С Петром Владимировичем.

- С каким Петром Владимировичем?

- С верхнего этажа, с каким же ещё? Как будто у нас в подъезде несколько Петров Владимировичей живут, пиздец. Олег, кончай выставлять меня дурой перед соседями.

- Так значит ты только что поздоровалась с Петром Владимировичем с верхнего этажа?

- А ты разве сам не слышал?

- Я слышал твои слова, но его ответа не слышал. Равно как и его шагов.

- Он мне КИВНУЛ, он ВСЕГДА кивает, ты не мог слышать КИВОК, ты, идиот, наркоман ебанутый! А шагов не было слышно потому, что он в тапочках! Он ВСЕГДА в тапочках! Нет, подожди, ты что, хочешь сказать, будто на самом деле никто мимо меня не проходил, а я просто непонятно для чего поздоровалась с пустотой, чтобы ты подумал, что я поздоровалась с Петром Владимировичем? Охуеть! Блин, если бы мне было куда пойти в такое время, я бы уже давно ушла. И вызвала бы тебе психбригаду! Но если ты меня не пустишь в ближайшие десять минут, я точно куда-нибудь уйду, хоть на вокзале буду ночевать, а к тебе приедут сам знаешь кто! И будешь ты тогда ночевать сам знаешь где.

- Пётр Владимирович умер две недели назад.

- Что?

- Он умер.

- В каком смысле?

- В прямом.

- То есть ты что, хочешь сказать, что наверх только что поднялся мертвец? Что я поздоровалась с зомби? Да ты совсем спятил уже! У тебя психоз! Надо же, я только что поздоровалась с мертвецом. Додуматься же надо!

- Одно из двух: либо ты мне соврала и ни с кем на самом деле не здоровалась, либо же действительно поздоровалась с мертвецом. Выбирай тот вариант, который тебе больше нравится. Третьего не дано. Первый абсурден, потому что нелогичен.

- Третий вариант есть: ты, придурок, чего-то нажрался... а может у тебя и сама по себе крыша съехала!

- Твоё поведение крайне подозрительно. И знаешь почему? Потому что ты слишком настойчива. Чрезмерно.

- Открывай дверь, кретин!

- Я же тебе ясно сказал: убирайся отсюда!

- Ну ладно, сволочь, тогда я пошла. Я пошла, хорошо. Но ты об этом ещё пожалеешь. И жить я с тобой после всего этого дерьма не буду.

- А ты что, надеялась, что я с тобой ещё буду жить?!

- Олег, Олег, давай попробуем поговорить по-хорошему. Пожалуйста. Мне нужно домой. Я не могу ночевать на улице и куда-то сейчас идти. Я боюсь темноты, ты же знаешь.

- Ну надо же, темноты она боится… Пётр Владимирович тоже темноты боится, вот и вернулся.

- Я не понимаю, о чём ты.

- Ты хочешь сбить меня с толку, хочешь, чтобы я начал сомневаться. Ничего не получится. Я знаю, что творится на улицах.

- ЧТО творится на улицах, госсссподи?… А на улицах-то что творится по-твоему?

- То есть, когда ты по улице шла, ничего подозрительного не заметила?

- Ты это о чём?

- То есть в твоём восприятии всё вокруг такое же как и раньше?

- Д-да... Ну, наверное, да... Не понимаю, о чём ты. Разве что темнеть раньше стало. Но ты ведь, наверное, не об этом?

- Какая-то непонятливая ты стала, не находишь? И ключи забыла. И с мертвецом поздоровалась. И перед глазком вставать не хочешь. И не знаешь, что на улице полно оживших мертвецов.

- Ну ты меня точно разыгрываешь, фу-у-у, аж от души отлегло! - нервно смеётся. - Опять этих своих фильмов итальянских насмотрелся, да? Но что-то твоя шутка затянулась, тебе не кажется? Давай открывай, хватит дурью маяться. На улице нет и не может быть никаких живых мертвецов.

- Ага, они только по подъездам ходят! - нервно хихикает.

- Выгляни в окно и сам убедишься, что говоришь глупости.

- Спасибо за предложение, но я не дурак, чтобы так откровенно засвечиваться, - нервно смеётся. - Все окна я забил досками и завесил одеялами. И свет не включаю. Меня нет дома! - нервно смеётся.

- О-фи-геть…

- Я знаю, что ты хочешь сказать. Что я наелся каких-то психоделиков, насмотрелся итальянского трэша и на основе этого у меня возник параноидальный психоз. А вот и нет! Дверь, кстати, тоже забита досками. Думаю, я один из немногих, кто остался в живых, по-настоящему в живых. Остальных вы сожрали.

- "Вы"? "Вы"?!

Злорадно, победоносно:

- Я ведь тебе говорил, что знаю, кто ты такая на самом деле!

- Ты что, думаешь, что я зомби?!

- В точку!

- Олег, я только что приехала с дачи, я устала, я хочу поесть, принять душ и лечь спать. Впусти меня, пожалуйста!

- С дачи она приехала! Ну-ну. Что-то долго ты там была, надо заметить. Настолько долго, что можно было и ключ не брать. Настолько долго, что и перед глазком встать страшно.

- На что ты намекаешь?

- Встань перед глазком.

- Из принципа не встану.

- Потому что ты вся разложившаяся, вот почему. Не знаю, каким чудом у тебя голосовые связки ещё сохранились.

После некоторого молчания:

- То есть ты считаешь, что я не встаю под глазок по той причине, что я, понимаете ли, разложилась и хочу это от тебя скрыть?

- Именно так.

- То есть я вроде как умерла и в свою квартиру пытаюсь проникнуть только для того, чтобы тебя съесть?

- В яблочко.

- И что, я настолько давно умерла, что успела основательно разложиться?

- Примерно с месяц назад.

- Ты не знаешь конкретной даты?

- Не делай вид, что я не прав. Это бесполезно. Я всё видел. А если ты и правда не понимаешь, в чём дело, рассмотри себя внимательнее.

- Со мной всё в порядке.

- Тогда встань напротив глазка.

- Вот, пожалуйста.

- Во-первых, ты встала слишком близко, а во-вторых, в подъезде уже темно. Ты специально тянула, да? Теперь я вижу только тёмное пятно.

- Слушай, это уже начинает меня веселить. Как я могу тебе доказать, что я - это я?

- Никак. Потому что я знаю, кто ты на самом деле. Ты моя жена, но мёртвая.

- Я живая.

- Ровно настолько, насколько можно назвать живым ожившего мертвеца.

- В таком случае, если я мертва, ты очень нелогично себя ведёшь. Ты должен кричать и пугаться, а вместо этого со мной дискутируешь, - хихикает.

- Это потому что я был готов к тому, что ты придёшь. Я ждал тебя. И к тому же, ты не первый зомби, которого я вижу. На улицах вас тысячи.

Шёпотом, заговорщически:

- О, Пётр Владимирович снова спускается!

Крадучись, из-за кулис снова появляется рабочий сцены, быстро ставит рядом с "женщиной" ещё один радиоприёмник, и отходит немного в сторону.

- Пётр Владимирович, как у вас со здоровьем? Всё в порядке?... Он меня домой не пускает… Не знаю… У вас? Ну я не знаю, мне неудобно как-то. Хорошо, хорошо.

Рабочий сцены снова уносит радио и скрывается за кулисами.

- Он мусор выносить пошёл. Предлагал у него переночевать, я наверное так и поступлю. А к утру у тебя крыша может на место встать. По крайней мере, я на это надеюсь.

- Хочешь сказать, что у него совершенно нормальный вид?

- Абсолютно. Короче, давай открывай. Не хватало ещё, чтобы я и правда у него ночевала.

- Ты в самом деле считаешь, что я чего-то наелся?

- У тебя, конечно, голова и в обычном состоянии слегка не на месте, но всё же не настолько, чтобы ты нёс такой бред.

- Как ты можешь доказать, что я ошибаюсь?

- Господи Боже, да открой мне, и сам убедишься!

- Такой вариант исключается. В окно тоже выглядывать не буду. А телевизор не работает уже вторую неделю. Ни один канал. Телефон тоже молчит. Продуктов у меня хватит ещё максимум на месяц. Понятия не имею, что буду делать потом. Ну зачем, зачем ты пришла?

- Потому что это мой дом.

- То есть у вас нечто вроде территориального зова, что ли?

- Хватит издеваться! - плачет. - Тебе просто нравится надо мною издеваться, вот и всё! Ты всегда получал от этого удовольствие!

- Наоборот, это ты пришла, чтобы меня мучить! - тоже плачет.

Какое-то время оба рыдают.

- О, Пётр Владимирович поднимается!

Крадучись, из-за кулис появляется рабочий сцены, быстро ставит рядом с "женщиной" ещё один радиоприёмник, и ложится неподалёку, подперев голову ладонью.

- Лариса, почему вы плачете?

- Вот теперь ты его слышишь?

- Откуда я знаю, может ты просто голос меняешь.

- У него белая горячка, что ли?

- Что-то вроде того.

- Может, дверь выбить?

- Ну я не знаю. Вставлять ведь потом нужно будет. А он говорит, что досками её с той стороны забил.

- Я в молодости плечом вышибал двери на раз. Может, попробовать?

- Олег, ты слышишь? Мы сейчас дверь выбивать будем?

Молчание.

- Ну ладно, выбивайте.

Рабочий сцены берёт в руку радио "Пётр Владимирович" и несколько раз бьёт им по двери, после чего ставит на место.

- И правда заколотил, похоже. Может, кого ещё на помощь позвать? Или через балкон залезть?

- Он говорит, что и окна заколотил.

- Точно белая горячка. А вы, Ларисонька, с дачи, что ли?

- С дачи. Он-то у меня на дачу не ездит, ему по здоровью не положено как бы. И вот приехала, а он меня домой не пускает. Говорит, что мы с вами мёртвые и хотим его съесть! - плачет.

- Когда я в деревне в детстве жил, у нас там у чудика одного тоже чердак снесло. Допился тоже. Странный был мужик, с телескопом на небо всё время смотрел, немудрено от такого спятить - хули там смотреть-то на небе? Вот и досмотрелся до того, что зелёные человечки за ним прилетели. На зелёном змее, хе-хе-хе. У вашего, я смотрю, то же самое.

- Олег, может, ты всё-таки откроешь, а то мы и правда дверь выбьем.

…

- Олег, ты меня слышишь?

…

- Господи, почему он молчит?!

- Давайте вдвоём попробуем, что ли?

Рабочий сцены берёт в одну руку "Ларису", в другую "Петра Владимировича" и несколько раз бьёт ими по двери, после чего ставит на место.

- Крепко заколотил, гад! А ну, сосед, открывай! А то ещё Кольку из семнадцатой позовём.

- Пётр Владимирыч, давайте пока дверь выбивать всё же не будем. Я попробую с ним ещё немного нормально поговорить, а если не откроет - приду ночевать к вам. А утро вечера мудренее. Может, отойдёт.

- Ну как знаешь, внучка. А то бы раз - и вынесли бы дверь на хер!

- Не сейчас.

- Ну тогда я пошёл.

Рабочий сцены снова уносит радио и скрывается за кулисами.

- Олег, он ушёл. Олег, ты здесь?

- Здесь.

- Олег, открой. Я живая, честно.

- Не открою. Я тебе не верю. Я видел новости по телевизору, когда ещё каналы не вырубились. Там всё про вас рассказывали. Как вы возвращаетесь домой и всех там сжираете. Показывали опустевшие города.

- Господи, опять ты за своё. Открой, пожалуйста, мне уже надоели эти дурацкие игры.

- Если бы это были игры. Так, говоришь, ты только что вернулась с дачи?

- Да.

- А ключ дома забыла.

- Забыла.

- Что ты делала на даче целый месяц?

- Я там была всего три часа.

- А ещё месяц где была?

- Олег, открой дверь.

- Нет. Какое сегодня число, по-твоему?

- Тридцатое августа.

- Ошибаешься. Двадцать восьмое сентября.

- Ты лжёшь.

- Это не я лгу, а ты ошибаешься.

- Я…

- Теперь ты начинаешь что-то понимать?

- Олег, подожди, не пугай меня так! Сейчас не может быть конец сентября!

- Ты когда шла по улице, ничего подозрительно не заметила? - нервно хихикает. - К примеру пожелтевших листьев, облысевших деревьев?

- Слушай, мне не по себе как-то стало. Ужас какой. Слушай, ты не отходи от двери, а я сейчас на улицу быстро сбегаю и посмотрю!

Крадучись, из-за кулис появляется рабочий сцены и вместе с левым радиоприёмником отходит немного в сторону. Через несколько секунд возвращает его на место, а сам скрывается за кулисами.

- Фу, дурак, напугал! А я-то чуть было не поверила! Нормальная там листва. Сейчас лето, а не осень.

- Я тебе не верю. Выйди ещё раз на улицу и посмотри на всё внимательнее. И присмотрись к людям. Как они двигаются, как себя ведут. Я понимаю, что в такое время народу мало, но всё равно выйди посмотри. И Пётр Владимирович - в нём точно ничего странного не было?

- Ну шатался он немного, так он всегда слегка под градусом.

- Он шатался не от этого. Просто у него кровь не циркулирует, и он еле ходит.

- А у меня, по-твоему, тоже кровь не циркулирует?

- Естественно.

- А может, наоборот, это ты мертвец, а не мы?

- Как это так? - испуганно.

- Я шучу, успокойся.

- Ничего себя у тебя шуточки. У меня аж внутри всё перевернулось на мгновенье.

- У тебя, думаешь, шутки лучше?

- Выйди на улицу и посмотри на реальность внимательнее.

- Ну, если ты настаиваешь.

Из-за кулис появляется рабочий сцены, лицо у него слегка недовольное. Подняв левый радиоприемник, он отходит немного в сторону, через несколько секунд возвращает приемник на место, но за кулисы больше не уходит, а садится рядом на корточки и недоверчиво смотрит по сторонам, словно ожидая очередного подвоха.

- Олег, слушай, я видела что-то ужасное! У меня до сих пор мурашки по коже! Боже!

- Листва всё-таки жёлтая?

- Хуже! - рыдает. - Мимо меня мужчина без головы прошёл! А бабки возле подъезда сидят, как ни в чём не бывало!

Радостно:

- Потому что они тоже зомби!

- А вот мне не до смеха, знаешь ли!

- Охотно верю.

- Но почему я ничего такого не заметила, когда в электричке ехала?

- Я думаю, что ты ни в какой электричке не ехала.

- То есть?

- Я думаю, что ты только считаешь, что ехала на электричке с дачи.

- Я тебя не понимаю.

- Понимаешь. Только ещё не полностью. Значит, у вас память возвращается и замещается постепенно. Интересно.

- О чём ты?

- Я про вас. Какое-то время вы продолжаете считать себя живыми. Даже когда вы встречаете других мертвецов, то не видите в них ничего странного. Пока не повстречаете кого-то живого. И через какое-то время вы, вероятно, начинаете понимать, что к чему. А потом ваша память, скорее всего, полностью отключается, остаются только инстинкты и агрессия. А может быть я и не прав насчёт последнего. Я ещё ни разу так близко не общался с зомби, я только из окна их видел и по телевизору, - нервно смеётся.

- Олег, я не зомби!

- А кто же?

- Я нормальная, я живая.

- Тогда почему другие зомби тебя не тронули, пока ты досюда добиралась? … Ну что молчишь-то?

- Олег, я живая, я точно живая!

- Все вы в какой-то степени живые.

- Нет, я тебе точно говорю, я не такая как они. Может, это не зомби, всё-таки, а?

- А кто бы ещё мог пройти мимо тебя без головы? Майн Рид?

- Господи, ты бы его видел! - плачет. - Вместо головы огрызок какой-то, а он идёт куда-то, причём идёт так, будто у него голова на месте, то есть целенаправленно так идёт, ровно.

- Территориальный зов, я же говорю. Наверное, тоже к родственникам возвращается.

- Олег, я вернулась с дачи. Я не знаю, что я делала там целый месяц, но я не такая как они. Что вообще случилось? Почему это всё происходит?

- Какой-то искусственный вирус. По телевизору говорили.

- Может, когда всё это случилось, я просто заснула на даче и…

- Ты была не на даче.

- А где я, по-твоему, была?

Плачет.

- Олег, где я тогда была, если не на даче?

- Тебя сбило машиной незадолго до того, как это началось! - плачет.

- К-к-какой машиной? Как с-сбило?

- Ты была не на даче, ты была на кладбище. У тебя руки должны быть все в земле и глине, и под ногтями грязно. Посмотри внимательнее на свои руки.

- О'кей, я смотрю. Олег, у меня всё в порядке с руками! Господи, аж от души отлегло! Я не мёртвая! Ты мне глупости какие-то внушаешь, а я в них верю, как дура.

- Тогда кого я, по-твоему, хоронил?

- Я не знаю. Я была на даче! - плачет.

- А ключ забыла дома.

- А ключ забыла дома!

- Просто в гробу он тебе был не нужен, точно так же как и твоя сумочка, поэтому я их туда и не положил! - плачет. - Вот скажи, у тебя есть с собой твоя сумочка?

- Ну, конечно, есть! О боже, Олег, а где же моя сумочка? У меня нет сумочки!

- Теперь посмотри внимательнее на руки.

- Я не буду этого делать!

- Боишься, что получится точно так же, как и с улицей? Что с первого раза ты не заметила ничего странного, но заметила со второго?

- Это глупости какие-то!

- Твоя одежда должна быть в грязи.

- Я… Боже, почему я вся в грязи-то?! Я ведь с дачи приехала, а такое впечатление, что я откуда-то вылезла! - плачет. - Олег, Олег, что со мной?!

- Я тебе уже сказал.

- Олег, я клянусь, я не такая как они!

- Я думаю, многие из вас говорят то же самое. И уверен, что вестись на это не следует.

- Слушай, ну впусти меня, ну пожалуйста! Я ведь люблю тебя! Я ничего тебе не сделаю, клянусь! Ну пожалуйста!

- То есть ты уже признаешь, что ты не человек.

- Я человек!

- Тогда как ты объяснишь свою одежду, отсутствие ключа, сумочки, наличие безголового человека на улице?

- Я… я не знаю!

- А я знаю.

- Я не такая как они!

- А я думаю, ты точно такая же.

- Ты что, мне не веришь?!

- Нет.

- Но что же мне делать?!

- Идти к своим.

- Я пришла домой.

- Твой дом теперь не здесь.

- А Пётр Владимирович - он ведь тоже мёртвый, да? А как он умер?

- Его попытались сожрать во дворе, а у него сразу же отказало сердце. Мёртвых они не трогают, поэтому он выглядит достаточно свеженьким и без серьёзных повреждений. Через несколько дней он ожил и снова вернулся в свою квартиру. Действует на автомате, делая то же, что и раньше. Выносит мусор, моет подъезд...

- Олег, ты наверное думаешь, что мы с ним заодно, раз вместе дверь пытались выбить? Боже, теперь я представляю, что ты чувствуешь! Олег, я не опасна! Поверь мне! Даже если я и… если я и правда… - плачет, - я всё равно тебе ничего не сделаю, клянусь! Впусти меня! Мне не нравится здесь! Я не хочу быть рядом с ними! Мне страшно, Олег! Куда я пойду? Я вернулась домой, а ты меня не пускаешь.

- Теперь ты веришь, что я ничего не употреблял и что со мной всё в порядке?

- Я не знаю. Я не могу в это поверить! Но ты говоришь убедительно, да. Вначале я думала, что ты опять чего-то нажрался, но ты меня убедил, что что-то не так не с тобой, а со всем миром. Но может, что-то произошло не со всем миром, а с нами? Только с нами двумя?

- Чушь.

- Олег, впусти меня!

- Нет.

- Ты думаешь, я причиню тебе зло?

- Да.

- Я этого не сделаю.

Какое-то время оба молчат. Рабочий сцены зевает, ложится на бок и вскоре начинает похрапывать.

- Господи, Олег, что это за звуки?

- Какие ещё звуки?

- Рокот какой-то. Как будто волна надвигается большая. Типа цунами что-то.

- Я ничего не слышу.

- Олег, мне страшно! Впусти меня, Олег!

Рабочий сцены храпит громче.

- Олег, Олег, открой дверь, ну пожалуйста, открой, открой, ну пожалуйста, мне страшно, Олег! - голос срывается на истеричный визг. - Что-то надвигается! Мне кажется, я даже знаю, что это!!! ОЛЕГ!!!

- Я не могу! Лариса, я не могу!

- Я люблю тебя, Олег! Впусти меня, ну пожалуйста! Ты ведь тоже меня любишь, ты не можешь оставить меня здесь! Если оно меня настигнет, я больше уже не буду собой, я перестану себя контролировать! А в квартире я буду в безопасности! ОЛЕГ!!!

Рабочий сцены переворачивается на спину и храпит ещё громче и яростнее.

- ОЛЕ-Е-ЕГ!!!

- Мне кажется, я тоже что-то чувствую! Господи, Лариса, Ларисочка, я сейчас, подожди, я сейчас отдеру все эти дурацкие доски!!!

- Быстрее! Быстрее, ну пожалуйста! ОНО уже совсем рядом! Я не хочу!!!

Дверь слегка приоткрывается (очевидно, задействован либо какой-то механизм, либо просто леска, за которую кто-то тянет из-за кулис). От скрипа двери просыпается рабочий сцены, лицо у него крайне ошарашенное; он хватает радио-"женщину" и пролезает вместе с ним в дверной проём. От удара дверью радио-"Олег" переворачивается, а рабочий сцены колотит по нему "Ларисой", яростно при этом рыча. Из "Ларисы" тоже доносится рычание, а радио-"Олег" в ужасе кричит.