Алексей Шведов

C ЛИНЗОЙ НА ГОЛОВЕ


- Мне вот что интересно, - обращаясь, скорее, к себе самой, чем к мужу, сказала Светлана в субботу утром, когда перед своим походом в продуктовый магазин пересчитывала имеющиеся в кошельке кредитки. - Помнится, около недели назад (поправь меня, если я ошибаюсь) некий безлинзовик Колян, которого ты назвал своим хорошим знакомым, занял у нас на три дня сто тысяч. И - насколько я могу судить - он ведь эти карточки так и не вернул. И похоже, - добавила она, прищурившись, - что он и не собирается это делать (по крайней мере, в ближайший временной отрезок), тогда как молодая семья испытывает некоторого рода финансовые проблемы в связи с тем, что зарплата у обоих супругов будет лишь второго числа. Ну, что скажешь?
- А? - взгляд у Кости был как у дебила. Потом в нём наконец появилось что-то осмысленное, и, проведя трясущейся рукой по лысой голове, он выдавил: - Ты о чём это?
- Да так! - Светлана махнула рукой. Когда мужчины - да и вообще все люди - снимают линзу, они делаются такими глупыми!
- А скоро..., - на лице Кости проступило жалобное выражение, - скоро она...
- Минут двадцать пять ещё потерпи. Как из магазина вернусь, сразу её тебе и одену.
- Скорей бы...
- Ну, короче, я пошла, - сказала Светлана. - А ты с кресла не вставай: ещё натворишь что-нибудь.
Костя несколько раз кивнул. Без линзы, которая кипятилась сейчас на кухне, и парика он выглядел совсем другим человеком. Светлане было всегда жаль его в такие моменты, но что поделать - дезинфицирование линзы нужно производить раз в две недели. "Так что потерпи, Костя, - подумала она, - потерпи немного. А я скоро вернусь".

Спуск с двадцать восьмого этажа занял около двух минут. До девятнадцатого Светлана ехала одна, но потом к ней присоединились две девочки с авиаскейтами в руках, весь оставшийся путь трепавшиеся о какой-то новой противовирусной программе. На вид им было лет по тринадцать, и Светлана, которой в феврале исполнилось двадцать пять, чувствовала себя по сравнению с ними чуть ли не старухой.
Судя по их разговору, перенасыщенному техническими терминами и усложнённым синтаксисом, девочки тоже были в париках и линзах. Ничего удивительного, подумала Светлана, это лет пятнадцать назад ещё можно было удивиться, но только не сейчас. Они теперь уже чуть ли не рождаются с линзами - детей начинают приучать к ним почти сразу же после появления на свет. Тонкие прозрачные полусферы, мягкие и влажные, присасывающиеся к голове с еле слышным чавканьем... делающие человека умнее... настраивающие каждого на более высокий умственный уровень...
- И в связи с этим удручающим фактом я не смогла не сделать предположения, что этот хренов вирус ко мне запустили, когда я оставила свою портативку в классе.

Мысли скачут взад-вперёд и не за что зацепиться, пальцы рук нервно сжимаются и разжимаются, а мысли по-прежнему скачут, и Косте очень сложно сосредоточиться хотя бы на одной из них. Туда-сюда, туда-сюда. Он ощущает себя потерянным, он ощущает себя ментально кастрированным - без линзы он не может мыслить нормально. Когда же вернётся Светик? Ох, скорей бы... Так страшно, так сложно, так пусто... Светик, где ты?

Проходя мимо остановки, от которой только что взмыл вверх "треугольник", Светлана вдруг заметила среди спускающихся по эскалатору людей знакомое лицо. Высокий красномордый безлинзовик, одетый в белую футболку с надписью НЕТ и модные брюки от Нэддема Джонса, тоже узнал её и ухмыльнулся. Череп его был выбрит чуть ли не до блеска и отливал синевой.
Это был Колян.
- Эй, эй! - крикнула Светлана, заметив, что тот уже ступил с эскалатора на землю и теперь пытается скрыться. - Стой, подожди!
Но Колян не внял её просьбе. Расталкивая в стороны только что прилетевших пассажиров и то и дело извиняясь, Светлана рванула за ним. Лысая голова Коляна мелькала где-то метрах в трёх впереди. Чёрт возьми, да остановись же!
Колян первым выбрался из толпы и, увеличив скорость, быстро скрылся за углом тридцатичетырёхэтажки. "Вот мудак! - подумала Светлана, прекращая погоню - не бежать же за ним, в самом-то деле. - Безлинзовик проклятый! Да, похоже, он и правда не собирается возвращать нам долг..."
До глубины души возмущённая поведением "хорошего знакомого" Кости, Светлана, печально вздохнув, вновь направилась к переходу. "Что, чёрт побери, может связывать моего мужа, физика-интеллектуала, с этим пережитком прошлого? - думала она. - С этим подонком, протест которого против общества настолько сильно выражен, что он даже демонстративно не носит парик, чтобы показать всему миру свою независимость от линз. Только безлинзовик мог поступить так подло, как поступил он: занять деньги у другого человека и бежать (да, именно бежать!) от уплаты. Нормальному же гражданину современного общества на подобное деяние не позволила бы пойти совесть. Сто тысяч, подумать только! Почти вся наша месячная зарплата!"
Когда Светлана переезжала по переходу дорогу (наземный транспорт доживал последние дни и машин почти не было), то ей вдруг вспомнилось своё первое знакомство с линзой. Тогда ей было одиннадцать лет, и как-то вечером папа вернулся домой с тремя пластиковыми коробками, улыбающийся и взбудораженно-возбуждённый. Маленькая Светка сразу поняла, что это волшебные линзы, про которые столько рассказывали по головизору и сплетничали в школе. Изготавливали их из некой органической субстанции, обнаруженной в тридцать восьмом Второй Марсианской экспедицией. В тот же вечер мать и дочь обрили головы, и - о, чудо! - у Светки словно пелена с глаз упала. То же самое, видела она, переживает и мама, удивлённо озирающаяся по сторонам. Папа сказал, что когда сегодня в первый раз примерил линзу, то тоже испытал некоторого рода шок, но теперь, спустя полтора часа, уже привык и более спокойно воспринимал окружающее с новой точки зрения. "Только неловко как-то, что голова бритая и она вот так на ней", сказал он немного смущённо, и на следующий же день мама купила им всем парики: папе - с чёрными волосами, себе - с золотистыми, а дочке - с серебряными. С тех пор Светлана приобретала себе только серебряные парики.
Но всё же, несмотря на ту великолепную перспективу, которую линзы открывали перед каждым человеком, нашлось много таких личностей, которые не желали накладывать на голову инопланетную субстанцию. Если честно, Светлана их не понимала. Эти люди устраивали какие-то дурацкие митинги, выпускали листовки, требовали отмены линз. В основном это были религиозные фанатики. И ещё раз: Светлана их не понимала, вернее, не могла понять, ведь благодаря линзам даже мы, женщины, стали мыслить другими категориями, думала она. Возможно, эти безлинзовики просто боятся всего нового; они хотят, чтобы мир остановился на той стадии развития, которой достиг во время жизни их поколения. Неужели им не ясно, что прогресс не остановить, что в природе всему присущи изменения, поскольку способность изменяться и есть основной принцип человеческого существования? "Бедные глупые безлинзовики", с такой мыслью Светлана вошла в универсам.

... а пластмассовый контейнер с линзой Кости всё подпрыгивал и вращался в кипящей воде, то погружаясь, то вновь всплывая...

"Наткнулся же! - тяжело дыша, подумал Николай Васильев, он же Колян. - Вот повезло так повезло!"
Прислонившись к обшарпанной стене девятиэтажки постройки конца века, он закурил, за что был тут же оштрафован бдительным оосником. Выругавшись, Николай вынужден был выбросить сигарету в урну. Надо завязывать с куревом, решил он, ведь только дома удаётся сделать это нормально, не опасаясь, что тебя подвергнут штрафу. Удивительно, что сигареты вообще продолжают выпускать.
Восстановив наконец дыхание, учащённое после короткой пробежки, Васильев ступил на пешеходную дорожку и поехал к дому № 674, для чего ему понадобилось сделать две пересадки и метров сто в общей сложности пройти пешком. Проезжие, двигающиеся ему навстречу по параллельной пешеходке, таращились на него как на монстра из старых фантастических фильмов типа "Чужие". Ещё бы. Васильев чуть ли не читал их мысли: в основном они касались его бритой головы без каких-либо признаков линзы. Мужчины, женщины и дети в париках - все они испытывали по отношению к нему чуть ли не презрение. И это чувство было взаимным.
Возле дома № 674 у второго подъезда сидели на лавочке два бритых парня. Это были Артём и Антрей, тоже члены Союза Безлинзовиков. Они поздоровались ритуальным рукопожатием, после чего поднялись на третий этаж и позвонили в дверь с табличкой 42 условным кодом.
На этот раз темой собрания был вопрос, касающийся ношения париков. "Дело в том, - сказала Мать Марина, глава их подпольной ячейки, - что своим видом мы провоцируем к себе излишнее внимание. Люди сразу опознают нас и видят в нас врагов, что крайне негативно отражается на нашей подрывной деятельности". Отныне членам Союза предлагалось носить парики или же отрастить волосы, тем более, что в последнее время к их организации начал проявлять нездоровый интерес реформированный пять лет назад КГБ. В итоге при помощи голосования было выявлено, что семь человек "за", а пять (в том числе и Васильев) - "против". Естественно, победило большинство. Мать Марина раздала всем парики (очевидно, она не сомневалась в положительном решении и заранее всё подготовила), и на этом собрание закончилось. В общей сложности оно заняло не больше десяти минут: этого требовала конспирация.
Выйдя на улицу с коротким псевдоволосяным покровом на голове и ощущая себя чуть ли не извращенцем, Николай попрощался с друзьями и поехал к треугольниковой остановке. "Только бы опять не нарваться на ту суку в серебряном парике" - эта мысль не давала ему покоя весь оставшийся путь. Параллельно с этим он размышлял над вопросом, а почему бы не начать изготавливать псевдолинзы специально для членов их Союза? Подобрать похожий материал (можно использовать полимерный гидрогель), отлить форму...

Покинув магазин с полипаком, набитым разными пищевыми продуктами, в руке, Светлана бросила взгляд на табло электронных часов, вмонтированное в здание сбербанка, расположенного в квартале от универсама. С того момента, как она покинула квартиру, прошло уже восемнадцать минут. Ну, минут десять ещё есть в запасе, подумала девушка. Успею, можно особо не торопиться.
Пересекая дорожное полотно, Светлана воскресила в памяти свою первую встречу с Коляном. Когда Костя занял ему деньги, она как раз возвратилась с работы и столкнулась с ним в дверях. Оба кивнули друг другу, словно были знакомы, Колян попрощался и убежал вниз, и только после этого муж сказал, что занял этому безлинзовику сто тысяч. Мол, он отдаст их через три дня. По этому поводу у Светланы сразу возникли сомнения, так как её женское чутьё говорило обратное. Что-то подозрительное было в Коляне - может быть, та поспешность, с которой он скрылся, едва завидя её?
"И мои подозрения оправдались..."
Когда Светлана прошла мимо остановки треугольников, направляясь к ведущей к их дому пешеходной линии, то увидела в толпе знакомую фигуру в знакомой белой майке. Неужто опять Колян?! Она замерла, до неприличности откровенно пялясь на соскакивающего с пешеходки человека, не в силах понять, права она в своей догадке или нет. Какое-то различие было между Коляном и этим парнем.
Они встретились взглядами, и объект внимания девушки метнулся за остановку. Да, да, это он! Но вот только уже почему-то не лысый, а с короткой стрижкой...

Запнувшись за ограждение клумбы, расположенной сразу за остановкой, Николай Васильев пролетел по воздуху метра два, после чего с весьма изысканным ругательством на устах рухнул прямо на цветы. О Господи, ну и денёк! Он начал было подниматься, но в это мгновение чья-то тяжёлая - или же просто показавшаяся тяжёлой - рука опустилась на его плечо. Приподнявшись, Николай увидел рядом всё того же сотрудника Охраны Окружающей Среды в зелёном служебном комбинезоне. Он, улыбаясь, помог ему подняться, после чего наконец подал голос:
- Друг, с вас штраф...
Николай двинул ему в морду, даже не дослушав до конца. Тоже мне, друга нашёл! Саднило ладони, брюки на коленях были грязными. Вот чёрт!
Неожиданно он увидел бегущих к нему милиционера (слева) и жену Ковальченко (справа). У последней в руке болтался набитый чем-то стандартный универсамовский пакет, но несмотря на это бежала сучка достаточно резво. Мент приближался не менее стремительно. Проклиная всё на свете, в том числе и самого себя, Васильев хотел было броситься прочь, но в это время очухавшийся эколог ухватил его за ногу и после короткой борьбы повалил на землю.
Положение было просто идиотским, а день, безусловно, дурацким. Уткнувшись носом в растительность (как вкусно всё-таки пахнут цветы!), Николай мысленно материл Мать Марину, снявшую позавчера квартиру в этом районе, да к тому же в двух шагах от дома Ковальченко, у которых он "занял" недавно сто штук на нужды Союза. Чёрт возьми, такие идиотские совпадения случаются, наверное, раз в век! С Костей они когда-то работали в одной лабораторной колонне, но пять месяцев назад Васильев уволился. В те дни он ещё носил линзу и был примерным гражданином Энсиба, но случайная встреча с Антреем Гариным, членом Союза Безлинзовиков, изменила всю его жизнь. "Вы сами не осознаёте своей зависимости! - в глазах молодого человека горел бунтарский огонь. - У вас она не только физ, но и псих, а что может быть страшнее двух зависимостей одновременно? Вы уже не можете жить без этих линз, без них вы - никто!" Антрей говорил так убеждённо и искренне, что Васильев не мог ему не поверить. В тот же день он сжёг свою линзу. Вначале ему было очень плохо, он ощущал себя в информационном вакууме. Два раза Николай даже был близок к тому, чтобы купить себе новую линзу, но прошла неделя - и от его зависимости не осталось и следа.
- Гражданин, я прошу вас незамедлительно принять вертикальное положение! - послышался требовательный голос мента.
- Пошёл ты! - сказал Васильев.
Руки эколога по-прежнему цепко держали его правую ногу. "Я так просто не сдамся, - подумал Николай и усмехнулся, хотя в его положении это было не совсем уместно. - Я им покажу ещё, линзерам херовым!" Чтобы лучше всё видеть, он слегка повернул голову. К менту подбежала наконец жена Ковальченко, та самая сука, из-за которой он и валялся сейчас посреди клумбы. Ножки её, торчащие из-под мини-юбки, были весьма привлекательными.
- У него парик! - выкрикнула она. - Он безлинзовик!
- Ну-ка, ну-ка! - заинтересованно изрёк служитель порядка, протягивая руку к голове Васильева. - Ну-ка давай-ка посмотрим...
Вокруг уже собралась порядочная толпа. Несколько человек ахнуло, когда мент сорвал с Николая парик, обнажив бритый череп. "Ой, как же он живёт, бедненький?!" - различил Васильев голос какой-то женщины. Стараясь действовать как можно более незаметно, он начал просовывать руку, на которой лежал, к иглопистолету, скрытому белой футболкой. Ну, сейчас эта тварь заплатит за его унижение!
- Он у нас с мужем деньги занял и - подонок! - не отдавал, - продолжала говорить сука Ковальченко, даже не подозревая о его намерении всадить в неё несколько игл. Может быть, в чём-то она и была права, но Васильев всё равно решил её убить, хотя бы в знак протеста. - Мы случайно с ним встретились, и он убегать начал.
Собравшись с силами, Николай вскочил. Эколог, потревоженный резким рывком, отцепился от его конечности, но остался сидеть на цветах. Народу вокруг собралось уже человек двадцать. Среди них Васильев увидел Артёма, который выглядывал из-за спины жирного мужика в шляпе, похожего на бульдога. На короткий миг глаза двух безлинзовиков встретились.
Сопровождаемая тихим шипением, игла вылетела из трубки и вонзилась в грудь мента. Глаза того округлились, и, с шумом всосав в себя воздух, он медленно осел на клумбу, парализованный часов на пять. Толпа, словно морская волна во время сильного шторма, отхлынула назад. Кто-то взвизгнул.
- Боитесь?! - выкрикнул Николай и захохотал. - И правильно делаете, линзеры сраные!
Его взгляд нащупал в толпе серебряного цвета парик, и рука, сжимающая иглопистолет, дёрнулась в том же направлении.

Он целится в неё, в неё!
Завизжав, Светлана резко шарахнулась влево, так что очередная игла с паралитиком вошла глубоко в плечо стоявшей рядом женщины. Точно так же как и милиционер втянув в себя со свистом воздух, та постояла секунды две, а потом повалилась на асфальт лицом вниз. Светлана попятилась. На каком таком основании, думала она в панике, этим безлинзовикам разрешают беспрепятственно разгуливать на свободе и нарушать размеренную жизнь добропорядочных граждан? Их надо либо насильно приучать к линзам (возможно, посредством гипноза), либо держать в специальных исправительно-воспитательных заведениях, из которых путь на волю лишь один - с линзой на голове. Может быть, кто-то сочтёт это негуманным, но что ещё остаётся? Подумать только, какой-то жалкий безлинзовик, идиот, допотоп, деградант может спокойно бесчинствовать в центре города и никто, даже сотрудник органов правопорядка, не в состоянии ему помешать!
Все эти мысли пронеслись в голове девушки за какие-то доли секунды. Вновь встретившись с Коляном взглядом, она поняла, что тот готов ещё раз выстрелить, но в этот момент на него сзади опять набросился эколог, пожилой уже человек с короткой бородкой, так что игла ушла в небо. Выкрикнув нечто не совсем понятное, Колян двинул ему локтем в живот, а затем, развернувшись, что есть силы кулаком в лицо. Эколог вновь отключился. "Причём, на этот раз, - отметила Светлана, - похоже, надолго".
С неба послышался шум, который всё приближался и приближался, и, подняв голову, девушка увидела идущую на посадку милицейскую "Волгу". Колян тоже заметил машину и помчался куда-то к девятиэтажкам, сопровождаемый полными ненависти взглядами свидетелей его преступления. На преследование сумасшедшего не решился никто.
Сине-жёлтая "Волга" зависла сантиметрах в сорока над землёй, под днищем сразу возник и завертелся пыльный вихрь, вызванный работой четырёх мощных винтов. Из дверей выскочили трое парней в чёрной форме и бросились в погоню за нарушителем общественного спокойствия, на бегу стреляя в него из странного вида оружия, плюющегося красными полосками света. То, что они прибыли так быстро, хотя никто их и не вызывал, никого из столпившихся у клумбы людей не удивило, так как у каждого патрульного ( в том числе и у того, который сейчас валялся, скованный параличом) в головной убор была вмонтирована миниатюрная видеокамера.
Наконец одному из милиционеров удалось попасть в Коляна. Вскинув вдруг руки к небу, словно взывая к Богу, тот резко остановился, после чего рухнул на спину. Вот и всё, подумала Светлана. Плакали теперь наши кредитки. А до зарплаты ещё целых восемь дней...
Погружённая в мысли, девушка медленно направилась в сторону дома, проигнорировав возможность доехать до него на пешеходной дорожке. Настроение было не то чтоб сильно уж хреновым, но всё равно не очень. К тому же Светлану тревожила мысль, что она о чём-то забыла. Может, не всё купила? Так, творог взяла, молоко взяла, фарша немного взяла, хлеб, масло взяла... Хм, вроде ничего не упустила. Но почему же её не покидает это тревожное ощущение, вбитое в сознание словно гвоздь и постоянно напоминающее о себе? Может, она просто расстроилась из-за того, что случилось с Коляном? Ведь если бы они с ним сегодня не встретились, ничего бы этого не произошло, и, возможно, он бы завтра вернул им долг... хотя навряд ли. Да, будет, что рассказать Косте... Косте... ощущение тревоги связано с Костей... связано с...
Замерев на месте, Светлана открыла рот и чуть не выронила пакет. О Боже! Линза, Костина линза! Как она могла забыть?! А он же сам, наверное, и не додумается выключить плиту - разум-то у него сейчас практически отсутствует.
В который раз за сегодня Светлана была вынуждена перейти на бег, хотя подсознание настойчиво шептало сознанию, что не стоит так торопиться и что она в любом случае уже опоздала. Но всё же надежда не покидала девушку.
Лифт оказался на удивление свободным; он ждал её внизу, призывно распахнув двери. Влетев внутрь, Светлана быстро набрала на панели управления "2" и "8", после чего, тяжело дыша, прижалась к прохладной стене.
"Ну как, как я могла забыть?!" - ругала она себя.
Запах чего-то горелого чувствовался даже в подъезде. Дрожащими от волнения руками Светлана коснулась магнит-ключом замка, тот щёлкнул и дверь скользнула вверх. Вся квартира была заполнена дымом. "Так я и думала!" Бросив пакет на пол, Светлана побежала на кухню, где дезинфицировался в большой чашке контейнер с Костиной линзой. Очертания предметов там угадывались весьма смутно.
Дым валил из всех щелей макроволновки, сопровождаемый запахом горелой пластмассы. Так и есть, я опоздала, подумала Светлана, проклятье, какой-то день сумасшедший сегодня... Ну почему я не пошла в магазин после того, как линза Кости прошла обработку? Нет, понадеялась, что успею...
Ткнув пальцем в "выкл", она распахнула настежь окно, и дым, подобно страдающему клаустрофобией человеку, радостно рванулся на волю. Внутри плиты, за покрытым копотью стеклом, что-то тихо шипело, но ручка оказалась слишком раскалённой, и Светлана, вскрикнув, сунула обожжённые пальцы в рот. Ч-чёрт, больно!
"Надо думать сперва, а не действовать как безлинзовик какой-то! - обругала себя девушка. - Ведь не так уж трудно было догадаться, что ручка горячая!" Наконец при помощи полотенца ей всё же удалось открыть дверцу макроволновки, и из её недр тут же выплеснулась наружу новая порция дыма. Рассеялся он достаточно быстро, и, взглянув на то, что осталось от линзы мужа, Светлана не смогла удержаться от горькой усмешки. Как она и предполагала, вода давно выкипела (хоть плита и была включена на "двойку"), сама чашка вся почернела, а на её дне растеклась пузырящаяся масса коричневого цвета - всё, что осталось от контейнера с линзой.
И только сейчас она вспомнила непосредственно о Косте.

Мужа Светлана обнаружила в зале - он по-прежнему сидел в кресле с приоткрытым ртом, пялясь в стену. Прежде чем заговорить с ним, она быстро отворила форточку, так как и здесь всё тоже было в дыму, и лишь только после этого приблизилась к Косте. Медленно-медленно взгляд мужа переместился со стены на неё, на секунду в нём мелькнуло осмысленное выражение, но затем он снова стал мутным, а сам Костя с идиотской улыбкой принялся поглаживать себя по бритой голове.
- Ыхгы-ыхгы-ыхгы, - бормотал он при этом.
Светлана устало опустилась на пол рядом с креслом. Что делать, подумала она, что я должна теперь с ним делать? надо было нам всё-таки приобрести запасную линзу, когда была возможность, когда были свободные деньги. А что же делать сейчас? Сегодня суббота, завтра воскресенье, а по выходным новую линзу нигде и не купишь, так как все государственные пункту и предприятия в эти дни закрыты. Можно, конечно, обратиться к частникам, но у них цены раза в полтора выше легальных, а с деньгами у нас теперь туговато. Надо каким-то образом продержаться до понедельника - тогда Костя сможет получить линзу у себя на работе.
Муж наконец прекратил ыхгыкать и теперь просто раскачивался в кресле, улыбаясь как дебил. В нём не осталось почти ничего от того Кости, которого Светлана знала и любила. Неужели и правда, подумала она, что наша зависимость от линз сильна настолько, что мы уже даже сами этого не замечаем? Что, если безлинзовики правы в своих суждениях, а мы - нет? Ведь если нас большинство, это не значит, что мы не можем ошибаться. Нет, нет, оборвала она себя, это всё еретика! Безлинзовики не могут быть правы!
Решение проблемы пришло к ней через внезапное озарение. Осторожно сняв с головы парик, Светлана коснулась своей линзы и, просунув пальцы под края (над ушами), начала аккуратно сворачивать её. Будет лучше, думала она, если Костя снова вернётся в нормальное состояние - уж он-то точно что-нибудь придумает, не то что я... У него IQ - 280, а у неё всего 240, так что ему по плечу практически любая задача. Может, им повезёт и у кого-то из его знакомых дома найдётся запасная линза. И тогда не придётся ждать до понедельника, деля одну линзу на двоих.
Костя вдруг захныкал.
- Тих-тих-тих, - зашептала Светлана. - Тихо, успокойся! Всё будет в порядке...
Она сняла с себя линзу и, положив её на голову мужа, принялась вновь разворачивать. Послышался знакомый чавкающий звук. Костя вздрогнул и нахмурился, начиная опять в полной мере осознавать реальность. В глазах засветился интеллект. И по мере того, как способность нормально мыслить возвращалась к нему, Светлана, наоборот, становилась всё глупее и глупее, но тем не менее всё же, несмотря на это, была счастлива.
февраль 1998
texts soft e-mail