Мне нравится мой друг Озозой, я люблю внимать его речам, особенно когда он чем-то серьёзно взволнован, а взволнован он почти всегда. Его альтруизм вселяет в меня уверенность, что не всё так плохо на Земле, как он говорит. Но сам Озозой - человек скромный, ему чужды от природы тщеславие и честолюбие, и поэтому - даже не смотря на свою праведность - он считает, что мир обречён. Словно миссионер в тылу врага, он беспрестанно всматривается в изъяны реальности, забрасывает в них удочку и показывает обществу свой улов. Но, как вы знаете, люди видят только то, что хотят видеть, и отрицают то, что противоречит их жизненной парадигме. Они просто напросто игнорируют предостережения Озозоя, а иногда даже крутят пальцем у виска: мол, юродивый. Мой друг на них не сердится, он прекрасно понимает, что вуаль социального гипноза просто так не снять, но всё равно не прекращает свои проповеди и обличения. Иногда он, видимо, слегка забывается и при разговорах со мной вдруг краснеет от ярости, словно принимая меня за своих повседневных слушателей и оппонентов, после чего начинает выкрикивать в мой адрес то, что обычно говорит им. И именно это я и имею в виду, когда говорю, что мне нравится внимать его речам, особенно когда он чем-то серьёзно взволнован.
- Оглянись вокруг! - гневно кричит Озозой, потрясая кулаками. - Неужели ты не видишь, что происходит? Собаки начали переходить улицу только на зелёный! Суперобложки на книгах шевелятся, словно живые! Несколько каналов исчезло из телевизора, а все делают вид, как будто их и не было, а когда им про них напоминаешь - они краснеют! - и когда я краснею в ответ на его просьбу перечислить эти исчезнувшие каналы, он распаляется ещё больше. - Хотите практический совет? Не хотите? Правильно, зачем он вам? Вы ведь такие умные, такие самостоятельные, что даже ваши отражения имеют другие причёски! Почему ничего не пишут про то, как милицейские слоны топчут невинных людей? Почему не принято обсуждать вслух тот факт, что в кабинете начальника милиции на стенах висят человеческие головы, трофейные головы?! Да потому что всем плевать на это!!! Вы думаете только о себе! Кровь стынет в моих жилах, когда я вижу, что люди заводят ручных осьминогов! Зачем они им?! Они не имеют для этого ни мотиваций, ничего! Зачем тебе этот дурацкий осьминог?!!
Он наконец переходит на "ты", и я понимаю, что Озозой снова идентифицирует меня как меня.
- Мне нравятся осьминоги, - нерешительно защищаюсь я, хотя и чувствую - да, что-то здесь не так. - Они такие милые, ну и присоски у них такие приятные на ощупь...
- Глупости!!! - кричит Озозой. - Одно дело - присоски, и совсем другое - ставить по периметру всей комнаты специальные конструкции с водой, в которых вы этих осьминогов, как это модно сейчас говорить, "выгуливаете"! Ты представляешь, насколько глупо это всё выглядит?
Мне иногда кажется, что я почти понимаю смысл его слов, но тот всё время от меня ускользает, и я лишь глупо киваю и виновато опускаю взгляд. Озозой подёргивается словно эпилептик в мокрых носках, наступивший на оголённый провод.
- Я предлагаю вам лекарство, а вы отказываетесь от него! Я предлагаю финансирование, а вы отказываетесь от денег! Я предлагаю встать, но вы ложитесь, предлагаю замолчать, но вы кричите, предлагаю позавтракать, а вы говорите: "Спасибо, мы уже поужинали"! Между нами нет понимания! Но между вами и вами понимание есть, вот в чём тонкость. Мой отец вчера сказал мне: "Оззи, яблоко от яблони недалеко падает, говоришь? А если я сейчас начну ползать по-пластунски, какова будет твоя реакция: безразличие, кашель, понос, рвота? Или тоже начнёшь ползать из чувства солидарности с родственником?" И я понял, что мне нечего ответить ему, потому что любой ответ будет расценен как патологический, понимаешь? Когда мой отец слышит современную музыку, он икает, а когда её слышу я - у меня просто волосы встают дыбом. Так что в каком-то смысле он прав: яблоко от яблони падает очень далеко, хотя в то же время они оба - яблоки. Это слишком сложно для твоего восприятия, да? Ну, прости, но иначе никак.
Какое-то время он стоит, всматриваясь вглубь люстры. Тишина становится почти осязаемой. Мне хочется его о чём-нибудь спросить, но я не умею формулировать вопросы. Однако, Озозой не может долго молчать - проповеди необходимы ему как воздух.
- Вчера был на базаре, - говорит он. - Не то чтобы хотел что-то купить, а скорее ходил посмотреть на людей. Чем они живут, чем торгуют. Знаешь, что я тебе скажу? Никогда, запомни, никогда не ходи на базар одна. А лучше не ходи вообще. Это ужасно! То, что я видел, не поддаётся никакому описанию! Это выше всякого разумения! Боже правый! Я ждал чего угодно, но только не этого! А теперь, пожалуйста, сделай, как я говорю, и ни о чем не спрашивай! Договорились?
Я киваю.
- Присядь.
Послушно исполняю.
- Встань.
Встаю.
- Разденься до трусов.
Я делаю и это.
- Оденься.
Я одеваюсь.
- А теперь скажи, какое из этих четырёх действий вызывало у тебя наибольшее внутреннее сопротивление?
Я восхищённо молчу, понимая, куда он клонит.
- А какое из этих действий вызвало у тебя положительные эмоции? - ухмыляется Озозой.
- Положительные - третье действие, отрицательные - второе.
- Я так и думал! - кричит он. - Значит, есть ещё надежда изменить мир к лучшему! Может, мне только кажется, что сейчас всё словно наизнанку? А давай-ка ещё один эксперимент проведём. Сейчас я быстро скажу несколько фраз, а потом задам тебе вопрос, но только ты слушай меня очень внимательно, хорошо?
Я киваю.
- "Разбудите школьников! Что мне ваш майонез? Разбудите майонез! Что мне ваши школьники?" А теперь передай своими словами всё, что ты слышала.
Я задумчиво хмурюсь.
- Это был какой-то бред. Майонез, школьники - зачем это?
Теперь задумчиво хмурится сам Озозой.
- С одной стороны, ты права. Именно такой бред и несут окружающие. Но просил-то я тебя не об этом. Почему тебе так важно выразить собственное мнение, там, где в нём нет никакой необходимости - вот в чём вопрос...
Я пожимаю плечами. Я не знаю.
- Где заканчивается внешнее и начинается внутреннее? - спрашивает Озозой, но я понимаю, что спрашивает он уже не меня, а сам себя. - Знаешь, вчера я смог наконец отследить процесс зарождения мыслей. Я смотрел в ночное небо, стоя на балконе, и моя голова была удивительно пуста от всего. Ни единой мысли. Это было абсолютное счастье. Всё вокруг замедлилось, внутри тоже. И вдруг я ощутил, как какой-то маленький пузырёк устремился со дна моего сознания на поверхность. И чем выше он поднимался, тем сильнее раздувался, и вот, почти у самой поверхности, он лопнул - и родилась мысль. В обычном состоянии всё происходит слишком быстро, мы не успеваем отследить это, но вчера я постиг главную тайну мозга. И едва этот мысленный пузырь лопнул, как и другие пузыри мыслей начали стремительно подниматься со дна, словно от работающего компрессора в аквариуме. Мысли, мысли заполнили мою голову, одна, другая, третья! Это было ужасно, скажу я тебе. Словно прорыв канализации. Послушай, я хочу поведать тебе то, о чём не говорил ещё никому. Когда я был маленьким, за мной прилетали инопланетяне. Да-да, не смейся. Мне было тогда лет восемь, я был чем-то сильно огорчён, и вдруг появились они. Предложили улететь с ними - мол, там всё будет хорошо. Но я не мог оставить родителей и сестрёнку, а они не могли взять с собой кого-то, кроме меня, и вынуждены были улететь назад. Потом были моменты, когда я очень жалел о своём отказе, но... инопланетяне больше не прилетали. Я просил их отозваться, я молился Богу, но ... я им больше был не нужен. Иногда я думаю, а не снилось ли мне всё это? Даже и не знаю. Воспоминание очень яркое. Но я до сих пор не могу простить себе упущенную возможность.
- Ты был тогда слишком маленьким, чтобы сделать правильный выбор.
- Да, конечно.
Мы замолкаем. Слышно, как хрипло и часто дышит осьминог.
- Обычные люди меня раздражают, но мне нравится наблюдать за беседующими телепатами, - похоже, у Озозоя сегодня прямо-таки прилив откровений. Мне приятно, что я у него вместо исповедника. Не каждый может похвастаться таким другом. - Они не могут читать мои мысли потому что я не такой как они, и я готов часами наблюдать, как они разговаривают друг с дружкой. Стоят, стоят, лица каменные, и вдруг как расхохочутся, а потом снова стоят как вкопанные. Пару лет назад я подложил одному из них кнопку, когда тот садился. Ты бы видела, как отреагировал на это второй! Это было невероятно!
В комнату заглядывает бабушка. Ей пятьсот с чем-то лет, она похожа на гибрид робота и ожившего мертвеца, живой труп в металлопластиковом экзоскелете. Управляющий модуль она именует "бортовым компьютером", но мне сложно понять, в чём соль этой шутки. При виде Озозоя она меняется в лице, разворачивается и выходит. Я благодарна за это своему другу, поскольку говорить с бабушкой мне не о чем. Она совершенно выжила из ума. Но квартира принадлежит ей, и поэтому я её терплю.
- Люди вообще ни о чём не задумываются! - взгляд Озозоя снова становится тревожным, беспокойным, взволнованным. - Их не беспокоит, что их лица совершенно несимметричны! А для чего ввели День Маньяков? Я уже устал от этих политкорректных праздников! Вы все словно в какой-то трясине живёте, вы с головой в неё ушли, да и я тоже, но у меня в отличие от вас имеется перископ, с помощью которого я вижу происходящее на поверхности. Ты не поверишь, но там ничем не лучше. У меня есть друг: он теряет своё "Я", когда никого нет рядом. Представляешь, как трудно ему жить одному? У меня постоянно такое ощущение, что я чей-то клон, разбуженный через сутки после гибели оригинала. Ты слышишь этот звук "ШШШШШ!" за окном? Почему о нём никто не хочет говорить? Ты ведь его тоже сейчас слышала?
- Я не хочу говорить об этом.
- И ты туда же! - Озозой презрительно машет рукой, но я знаю, что он всё равно меня уважает. - Скажи, - обращается он вдруг ко мне, - а гигантские кроты тебя тоже не беспокоят? Тебе и они кажутся совершенно нормальными, естественными? Как будто всегда так и было? Например, когда ты входишь в вагон метро и видишь посреди прохода гигантского крота - разве это не кажется тебе странным? Ты же из тех людей, которые хотя бы сквозь прикрытые веки могут различить признаки Апокалипсиса! Остальные все словно слепые котята, но ты, ты-то видишь хоть что-то! Скажи мне, умоляю, что ты чувствуешь при виде гигантских кротов?!
Я нерешительно отвожу свой взгляд и бормочу, что мне ни разу не доводилось встречать гигантских кротов. Мой осьминог бултыхается, бьёт по воде щупальцами - пришло время погулять. Я размыкаю замок на цепи и иду с ним по кругу, замечая краем глаза, как возмущённо приплясывает Озозой. И тем не менее он следует за мной, а его слова продолжают вливаться мне в уши.
- А эти попискивающие миниатюрные монстры в супермаркетах? Почему во всех углах подобных магазинов так часто перегорают лампы и из тьмы появляются маленькие чудовища, похожие на черепашек без панциря? Почему люди спокойно ходят рядом с ними, как будто всё это в порядке вещей? И самое главное - почему они снова исчезают, если кассирши включают им запись их писка, но обработанного через реверс? Да остановись же ты! Послушай, я был недавно с лекциями в кулинарном ПТУ. И знаешь, что я заметил? Учащиеся больше не дерутся на переменах. Я не знаю, с чем это связано, но это странно, согласись? Они живут там словно в оазисе утопии посреди царства хаоса. Мальчики дарят девочкам цветы, девочки дарят мальчикам ручную вышивку, а преподаватели всегда вежливы и не используют НЛП. Такое впечатление, что только в этом училище остались святость и праведность, хотя, думаю, ты и сама помнишь, что раньше там был вертеп разврата.
В комнату снова заглядывает бабушка.
- Если бы я была на твоём месте, я бы с этим паразитом не якшалась! - говорит она мне и снова уходит. Озозой показывает ей вслед мизинцы, а я чешу нос. Не могу понять, почему бабушка не любит моего друга. Неужели за то, что однажды он пришёл ко мне с воздушными шарами?
- Может, прогуляемся? - вносит предложение Озозой.
Я не имею ничего против, но сперва нужно вытереть осьминога. Мой друг бормочет, что это полный абсурд - вытирать осьминога, поскольку я потом снова посажу его в воду, но тем не менее помогает мне, хотя и недовольно кривится при этом. Я благодарна ему за помощь.
Выпускаю осьминога - и мы идём гулять.
август 2009