Глава 1.

Вероятностная кандидатура. - Классификация земных мужчин. - Моральные принципы. - Побрызгалась и задумалась. - Первая любовь. - Финансы и водоснабжение. - "Л-12". - Квантовый философ.

Остановившись перед кассой № 7, Анатолий Габов, автор неодетективных романов, аккуратно выложил на специальную полочку из толстого пластика купленные им продукты и - словно симпатичная молодая кассирша в зелёном фирменном голоплатьице сама не могла разобраться, что к чему - сопроводил эти свои действия следующими словами:

- Два молока, кефир, масло, манная крупа и нано-колбасы двести грамм.

Они с кассиршей встретились взглядами. Девушка улыбнулась Габову и принялась отбивать чек; пальчики её ловко перепрыгивали с цифры на цифру, словно исполняя своеобразную музыкальную композицию, слышимую и понятную только ей одной - для остальных же её виртуозная игра на кассовом аппарате представляла лишь серию шумов, состоящую из электронных пощёлкиваний и потрескиваний. Девушку звали Таня, о чём Габов знал уже около недели. Обручальные браслеты на её запястьях отсутствовали, из чего можно было сделать вывод, что она не замужем (но это, впрочем, не означало, что у неё нет парня). Иногда Габов прокручивал в голове разные фантастические ситуации, стержень сюжета которых заключался в том, что он и эта Таня поддерживают между собой куда более глубокие отношения, чем привычная связь "кассир - покупатель", и отсутствие обручальных браслетов как бы намекало на то, что ему дозволены эти фантазии, поскольку если бы девушка была замужем, то Габов просто-напросто и не стал бы задумываться о вероятностной близости с ней. Но, чёрт возьми, Олесе ведь нужна мать, да и он сам уже порядком устал быть один. "Мне ведь тридцать два года, - думал Габов, следя за чуть пухлыми пальчиками Тани. - Целых тридцать два..."

- Пять сорок, - сообщила наконец девушка. Её тёмная шёрстка блестела и лоснилась под светом ламп универсама, и если бы Габов не знал, что это шерсть (мех), издали её можно было бы запросто принять за чёрную-чёрную кожу. Их взгляды снова встретились, он выгреб из кармана бумажки и мелочь и принялся отсчитывать нужную сумму, одновременно думая о том, как отнеслась бы Олеся к известию, что её новая мама будет прокси. "Впрочем, вряд ли девочка бы сильно возражала, - старался убедить себя он, - так как главное в отношениях матери и дочери - это нежность, любовь и взаимопонимание, а не расовая принадлежность. Были случаи, когда человеческого детёныша вскармливали волки, и тот был вполне доволен этим. Да и в конце концов, женщина, укладывающая детей в баки, тоже с Проксимы. Хотя, - мысленно исправился Габов, - я не совсем объективен, употребляя это "с Проксимы". То поколение инопланетян, к которому принадлежит Таня, родилось уже на Земле, и о своей родной системе им известно только из рассказов дедушек и бабушек и бук-картриджей. Таня... Интересно, что думает она обо мне?"

Без особого труда читая мысли стоящего перед ней человека (все женщины их расы были телепатками, о чём большинство не только землян, но и проксимиан даже и не догадывалось), Таня терпеливо ждала, когда же он отсчитает свои пять сорок, и она наконец сможет побрызгать на себя из баллончика. Делать это при аборигенах девушка почему-то стеснялась, поскольку сия процедура всегда казалась ей чем-то интимным и лишний раз напоминала не только ей, но и им о том, что несмотря на биологическую совместимость двух видов, потребности их тел всё же сильно различаются, а она не любила подчёркивать это. Ну почему на Земле такой сухой климат? Неужели нельзя добавить чуть-чуть влажности? "Хотя, если бы не фуллер над головой, то вообще от жары, наверное, сдохнуть можно было бы, - думала Таня. - Вся шерсть давно бы уже повыгорела..." Скорей бы обеденный перерыв! Тогда она сможет принять душ в своей маленькой квартирке в общежитии на Депутатской.

Анатолий наконец отсчитал пять сорок и протянул их ей. Руки кассира и покупателя соприкоснулись. Тане было приятно то, что он к ней так относится; она читала его мысли уже почти неделю подряд и за это время составила о нём вполне приличную характеристику. Телепатировала покупателей девушка, конечно же, не всегда и не всех, а лишь тогда, когда ей это было интересно и лишь тех, кто был интересен ей лично. Что самое ужасное, почти все земные мужчины думали о ней, как об экзотическом животном для плотских утех и это её несколько обижало и даже возмущало, так как они отказывались видеть в ней индивидуальную личность с определённым психологическим профилем и интересами - прежде всего их волновало лишь удовлетворение собственной похоти. Такой откровенно непристойный подход ко всему Тане очень не нравился, но в то же время он был гораздо предпочтительнее взглядов тех людей, которые относились к проксимианам как к существам третьего сорта, хотя было не совсем понятно, на основании чего они делают такие выводы. Между собой они пренебрежительно называли их "тюленями", потому что эти благородные обитатели северных вод (Таня видела их в биопарке) своим коротким мехом немного напоминали иммигрантов из другой звёздной системы. "Наверное, они считают себя выше и чище нас только потому, - думала девушка, - что это их планета. Боже, как это глупо и недостойно разумного существа!" Когда такие клиенты приближались к её кассе, излучая ауру необоснованного высокомерия и плохо скрываемой ненависти, Таня старалась обслужить их как можно быстрее, поскольку подобные ситуации её очень сильно нервировали. Вдобавок, она боялась нагрубить им, так как законы универсама не разрешали работникам вступать в конфликт с покупателями - в таких случаях им могли не только объявить выговор с занесением в личные файлы, но и даже уволить. Взгляды этих людей заставляли Таню намного острее воспринимать свою иноземность, свои физические отличия, и порой она чувствовала себя весьма неловко из-за того, что волей-неволей поддалась общей земной моде и старается хотя бы стилем одежды и причёски не отличаться от местных девушек. Расистов такое хамелеонство жутко раздражало, и, читая их мысли, Таня на какие-то мгновения видела себя не такой, какой являлась для самой себя, а такой, какой была для них - покрытым короткой шерстью гуманоидным существом женского пола, напялившим на себя светлый парик и с умным видом нажимающим на клавиши кассового аппарата, по сути своей ничем не отличаясь от дрессированной обезьяны ("обезьянами" их, кстати, тоже называли). Но этот стоящий перед ней человек, деньги которого она сейчас пересчитывала, не относился ни к первой, ни ко второй категориям, и пускай он, как и личности, принадлежащие к категории "один", испытывал к ней половое влечение, в отличие от них в его мыслях при этом напрочь отсутствовали похоть и грязное вожделение. Мысли его Таня начала просматривать лишь недавно, как уже сообщалось, хотя внимание на него обратила ещё в начале прошлой недели. Звали покупателя Анатолием, было ему чуть за тридцать, и его жена, работавшая водителем такси, погибла в девяносто седьмом, когда более пятидесяти флайеров превратились в пластиколом за какие-то пять минут по вине нетрезвого водителя грузовика, пытавшегося перевести свою машину с третьего уровня на четвёртый. Это была очень известная катастрофа, после которой употребление любых видов наркотиков за пультом управления летательных аппаратов было окончательно запрещено, и за особо тяжкие преступления на воздушных трассах виновники уже не подвергались крупным штрафам и лишению прав, как раньше, а приговаривались к смертной казни через какую-то там инъекцию. Но, впрочем, у Тани не было личного флайера, что не позволяло ей расстраиваться из-за нового закона, тем более что никаких легальных наркотиков, кроме безобидной марихуаны, она и не употребляла, да и ту старалась курить как можно реже, хотя многие её сородичи очень даже сильно пристрастились к этому земному психоделику группы "А". Как говорил Тане дедушка, умерший двенадцать лет назад, на их далёкой родине вообще не существовало веществ, вызывающих зависимость и влияющих на механизм работы сознания, и поэтому было не удивительно, что многие молодые проксимиане, вполне осознанно нарушив чистоту принципов, возведённых предками, так быстро пристрастились к пагубным земным привычкам. В чём-то Таня их понимала, но сама следовать их широкой тропой не планировала ни сейчас, ни когда-либо в будущем. Гораздо больше девушку беспокоил вопрос собственных финансово-бытовой и душевной стабильностей, а регулярное употребление различных одурманивающих веществ, наоборот, могло внести хаос в её казавшийся упорядоченным образ жизни. Поэтому Таня, естественно, частенько задумывалась о создании семьи, ибо своё предназначение видела не только в удовлетворении собственных потребностей, а прежде всего в проецировании позитивной энергии на кого-то ещё помимо себя, например, на мужа и ребёнка. Причём, нельзя было сказать со всей уверенностью, что девушка планировала соединиться в законном браке исключительно с мужчиной своей расы; кандидатуру землянина она при тщательном взвешивании всех "за" и "против" так же могла бы счесть вполне достойной занять вакантное место мужа. И ещё: она не принадлежала к тем девушкам, что ведут беспорядочную сексуальную жизнь, ссылаясь на то, что сейчас это признано нормой и браки можно заключать уже в тринадцать лет, в самом начале полового созревания, одновременно с получением паспорта. В свои неполные девятнадцать Таня была ещё девственницей и, несмотря на многочисленные насмешки со стороны знакомых по общежитию и по работе, даже гордилась этим. Земля здорово расшатала сваи наших моральных принципов, думала девушка, протягивая Анатолию надорванный чек, который он должен был теперь бросить в урну, стоявшую слева от турникета. С трепетом анализируя те чувства и мысли, которые производил землянин по отношению к ней, Таня в последние два дня невольно начинала ощущать ответное влечение, поскольку то, что этот симпатичный чуть полноватый вдовец с непонятной причёской, похожий слегка на известного нью-голливудского клон-актёра Тима Роббинса, на вполне сознательном уровне желает видеть её в качестве матери для своей шестилетней дочки и в качестве любящей жены для себя, говорило о многом. Благодаря своим телепатическим способностям девушка так же знала и о тех проблемах, которые окружали Анатолия в быту со времён трагической гибели супруги, начиная с трудностей по правильному воспитанию дочери и заканчивая размагниченным полем ванной. Да, без женщин мужчины как без рук, одновременно и сочувственно и злорадно думала Таня, вновь сталкиваясь взглядом с Анатолием, который перекладывал покупки назад в сумку. И это относится к любым мужчинам, подчеркнула она свою мысль, будь то хоть земы, хоть прокси. Именно мы, женщины, и есть та сила, что заставляет их двигаться.

"Как бы мне набраться смелости и пригласить её куда-нибудь? - читала Таня мысли Анатолия; он вот-вот должен был шагнуть за створки турникета кассы и раствориться во внешнем мире, чтобы появиться вновь только завтра. - Хорошо бы мне встретить её в каком-нибудь другом месте, не здесь. Впрочем, не слишком ли долго я тут мнусь? Господи, у неё такой вид, будто она мысли мои читает! Ладно, пойду я, наверное... Похоже, я ещё не готов к такому решительному шагу как шаг навстречу новому брачному союзу, да и тем более с инопланетянкой".

И он удалился. Пока не успел появиться следующий покупатель, Таня быстро достала из миниатюрной морозильной камеры под кассой (там стояли разные прохладительные напитки) баллончик с ароматизированной водой и побрызгала себе на лицо, шею, грудь и подмышками. "Вот парадокс так парадокс, - размышляла она. - Я действительно хотела бы, чтобы Анатолий постоял здесь подольше, заговорил бы со мной, но этому моему желанию противостояло другое желание, и оно в конце концов и победило. Проклятье, тут так душно, несмотря на эти вентиляторы... А ведь я могла бы и первой завязать с ним разговор на какую-нибудь отвлечённую тему, но нет: одновременно желая общения с ним, я в то же время и как бы его прогоняла, так как мне не терпелось поскорее принять частичную водную процедуру. Что ж, наверное, я сделаю это завтра. Но ведь это так невероятно сложно - первой заговорить с в общем-то незнакомым тебе мужчиной! Хотя не сходить ли мне сперва к Оракулу?" - эта идея вдруг показалась Тане ужасно привлекательной и она затаила дыхание, думая: да, это как раз то, что нужно, и почему я не подумала об этом сразу? Пускай она покажет мне альтернативную модель моего будущего, и тогда я точно буду знать, стоит ли мне идти на сближение с Анатолием или нет.

Для этого Тане была нужна какая-нибудь его вещь. А где же её взять? Разочарование от неосуществимости своей мечты охватило девушку... Но тут она вспомнила о тех деньгах, которыми Анатолий оплатил свои покупки. Да, он касался их, а следовательно, оставил свои отпечатки и частички пота вместе с ними - этого будет достаточно для опытной прогнозистки. Вытащив из отделения с бумажными рубами верхнюю купюру, Таня сунула её в бюстгалтер, чтобы чуть позже заменить этот руб на другой, но для этого ей нужно было попасть в гардероб к своей сумочке. Только бы не забыть, подумала она, не то получится как с той женщиной из второй кассы - её заморозили на семь месяцев за недостачу в четыре руба. Никто не мог обмануть частного предпринимателя и уйти безнаказанным.

Вечером этого же дня, стоя под едва тёплыми струями душа, Таня впервые за всю свою жизнь отчётливо поняла, что, кажется, она влюбилась. И в кого? В человека! От этих мыслей она испытывала сразу и приятное блаженство, сопровождаемое жжением в груди, и своего рода конфуз, поскольку глубоко в её душе ещё были сильны многовековые традиции и предрассудки их народа, не одобряющие межвидовые брачные отношения, но в связи с тем, что те законы остались далеко-далеко в космосе, то теперь на них можно было смотреть сквозь пальцы, что и делало большинство молодых проксимиан, тогда как старшее поколение сурово их осуждало.

То, что к ней пришла именно любовь, Таня поняла не сразу. "Ведь ещё сегодня утром, - думала она, подставив лицо прохладным освежающим струям воды, - я рассматривала Его просто как очень приятного во всех отношениях покупателя, в то время как теперь мои взгляды претерпели значительные изменения. Анатолий, безусловно, нравился мне и раньше, но регулярное пси-сканирование его мозга сблизило нас куда сильнее, чем я думала, и теперь единственный выход из этой кажущейся тупиковой ситуации - первой сделать шаг навстречу сближению. Но сперва всё же необходимо, - тут улыбка исчезла с Таниного лица, - проконсультироваться у Оракула. Не стоит поступать опрометчиво. Поспешишь - проксимиан насмешишь. Вдруг наши отношения испортятся через каких-нибудь пару месяцев? Да, необходимо немедленно, срочно позвонить Оракулу, чтобы она назначила мне сеанс".

Выключив воду, девушка выскользнула из энергополя и затряслась, оросив ванную ливнем маленьких капелек, прятавшихся до этого между её шерстинками; лишь соски, внутренняя сторона бёдер, ладони и ноги ниже колен были лишены тонкого мехового покрова. Поймав в зеркале взгляд своего отражения, Таня невольно залюбовалась собой, и вдруг ей представилось, будто в ванной она сейчас не одна, а с Анатолием, который тоже только что принял душ и теперь стоит напротив неё без всяких признаков одежды. Смутившись от таких мыслей, она счастливо рассмеялась, и отражение её так же рассмеялось в ответ, но, правда, беззвучно. Где-то за стеной зашумела вода в сливном бачке, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности. А ведь когда-то, подумала она, все земные канализационные системы были сделаны из железа или пластика, что было крайне неэкономично, если учесть постоянные коррозию, эрозию и так далее. Кто-то из читателей может заметить, что современной девушке не к лицу размышлять об устройстве систем водоснабжения, особенно в те моменты, когда её охватывает такое высокое чувство как любовь, но дело в том, что отец Тани работал инженером в жилищно-коммунальном хозяйстве, и с детских лет девочка, для которой он являлся в то время незыблемым авторитетом, проявляла необычайный интерес к основам его профессии, так что если она изредка думала о разных трубах несколько более углублённо, чем обычные граждане, в этом не было ничего страшного и даже удивительного. Валерий Нарпимтович Ларин, её отец, был одним из тех, кто собственноручно принимал участие в тяжёлых работах по замене старых труб на новые; это уже потом он стал заместителем главного инженера жилищно-коммунального хозяйства Центрального района. Стремясь хоть как-то отблагодарить коренное население планеты, беженцы из гибнущей проксимианской звёздной системы предоставили в их распоряжение свои новейшие технологии. Вернее, правильнее будет не "их", а "общее", ведь все они отныне были одной большой семьёй. После массового приземления по всей планете огромных космических кораблей технический прогресс аборигенов на некоторое время притормозился, поскольку перед людьми были поставлены более важные проблемы - адаптация двух рас друг к другу, включающая в себя не только преодоление барьера социальных различий, но и так же решение жилищно-бытовых вопросов. Дедушка рассказывал маленькой Тане, что в дни его юности на Земле транслировался старый сериал "Чужой народ", сюжет которого был удивительно схож с настоящей ситуацией, но ещё не нашёлся такой человек, который рискнул бы обвинить проксимиан в плагиате. Но подробно мы на этом останавливаться не будем, тем более, что все плюсы и минусы первого десятилетия симбиоза землян и инопланетных иммигрантов достаточно детально описаны в международном бестселлере семидесятилетней давности "Воспоминания штурмана" Земвара О. Ктейбла (Ника Филадельфии), которую вы все, вероятно, читали. Таня тоже в своё время ознакомилась с ним, но это так, для информации. В общем, в период с тридцать пятого по сорок четвёртый почти все канализационные системы в крупных городах Земли были заменены новыми, более долговечными, золотыми, так как благодаря инопланетным технологиям производить золото теперь можно было практически в неограниченном количестве и с минимальными затратами. Это, конечно, вызвало лавину трансформаций в банковском деле, но оно и так уже давно нуждалось в капитальном ремонте, и поэтому прокатившаяся по всему финансовому миру волна справедливых на первый взгляд возмущений вскоре потеряла свою актуальность, ибо эквивалент золоту был найден очень быстро - им стала нефть, в которой современная земная цивилизация испытывала крайний дефицит. Нефтяные ресурсы планеты были выкачаны почти до нуля, а химическим путём её получать так до сих пор и не научились толком... Так же имела место киловатт-валюта, но в последнее время она использовалась лишь в контактах с Матрицей. Опять же, кто-то может заметить, что речь-то шла вовсе не об этой проблеме и что главной сюжетной линией на данный момент была, соответственно, проблема межличностных взаимоотношений Татьяны и Анатолия, рассматриваемая через призму восприятия Татьяны, на что я могу сказать: да, вы правы, но дело в том, что этот краткий экскурс в прошлое для правильного понимания настоящего является своего рода литературной гипертекстовой сноской, потому что у вас могло возникнуть незначительное недопонимание сложившейся ситуации. Сейчас, когда все мелкие недоразумения устранены, повествование можно продолжить.

Запахнувшись в лёгкий халатик (после душа она любила почувствовать на себе мягкую ткань настоящей одежды), девушка выскользнула из помещения ванной и, с ногами забравшись на кресло, выдвинула из стены панель видеофона. Никогда не следует откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня - именно такого принципа старалась придерживаться она всю свою сознательную жизнь. Вызвав из памяти меню, Таня быстро пробежалась пальцами по клавиатуре, набирая слово "Оракул", после чего запустила программу поиска, и на экране практически тут же высветился список предсказательниц, имеющих частную практику под куполом Энсиба. После недолгого раздумья девушка выбрала Оракула из своего Центрального района: звали ту Гильда Мар, брала она по сто рубов за сеанс и арендовала офис на Советской, 37. Можно было бы найти и прогнозистку подешевле, но Таня решила, что в её случае это не слишком разумно, ведь даже ребёнку известно, что цена предсказания прямопропорциональна его качеству. Выделив "Гильда Мар", девушка нажала ввод. На удивление, занято не было, и после трёх коротких вспышек на экране появился чёрно-белый симпатичный паренёк-человек - по всей видимости, секретарь Оракула.

- Добрый вечер! - заговорил он, дружелюбно глядя на Таню. - Это "Гильда Мар Професи", чем мы можем быть вам полезны?

- Я... я хотела бы, чтобы мне... чтобы вы мне назначили сеанс, - девушка немного волновалась и поэтому речь её звучала чуть сбивчиво. - Это касается личной жизни, - добавила она, так как знала, что для бизнес-предсказаний Оракулы пользуются совершенно иной методикой и, исходя из этого, сочла нужным сделать акцент именно на слове "личный", чтобы похожий на топ-модель секретарь сразу понял, что к чему.

- Прекрасно! - восхитился молодой человек, причём, создавалось впечатление, что это его восхищение было вполне искренним. - Ваше имя, фамилия, приблизительные день и время, когда бы вы хотели получить предсказание?

- А до скольки вы работаете? Сегодня никак нельзя?

- К сожалению, сегодня вы уже не сможете посетить нас, - виновато произнёс молчел. - Но завтра, в любое удобное для вас время...

- В полседьмого вечера вас устроит? Я могу прийти сразу после работы - моя смена заканчивается в половину шестого.

- Замечательно! - если секретарь Оракула и лицемерил, то он, вероятно, имел в голове актёрский чип, так как и на этот раз его восхищение выглядело таким же натуральным и естественным, как и в предыдущий. - Итак, в полседьмого? Ваше имя, фамилия? - он выжидающе посмотрел на девушку.

- Ларина Татьяна.

Взгляд молчела опустился вниз экрана - очевидно, он вводил данные в компьютер. Плохо, конечно, что придётся ждать до завтра, подумала Таня, но в конце концов утро вечера мудренее, как гласит древняя земная пословица. Тут секретарь закончил печатать, вновь поднял свою голову (похоже, видеофон стоял на системном блоке) и сообщил:

- Ваш код - "Л-12", мы ждём вас завтра в 18:30. Вам известно, что необходимо для успешного предсказания?

- Вообще, да, но не могли бы вы на всякий случай... ну, напомнить мне...

- В таком случае, - ослепительно вежливая улыбка украсила лицо и без того красивого юноши, - не могли бы вы в свою очередь сообщить... уточнить, какого рода консультация вам требуется?

- Я... я хотела бы узнать альтернативное будущее брачного союза между мной и одним человеком.

- Брак - замечательная вещь! - закивал секретарь Гильды Мар. - Если хотите знать, я состою в АМПМ-союзе, и мне очень приятно видеть молодую девушку, которая не поддалась тлетворному влиянию этих извращенцев из МПМ.

Таня не могла с ним не согласиться, так как её мнение по поводу членов "Молодёжи Против Моногамии" полностью совпадало с мнением видеособеседника, хотя в отличие от него она относилась к ним скорее с безразличием, чем с ярко выраженной агрессией, кои были присущи активистам молодёжного союза "Анти-МПМ", или просто АМПМ. На всякий случай она два раза кивнула.

- Вообще, для успешного предсказания вы должны прийти к нам вдвоём со своим избранником. Но, - добавил юноша, заметив отразившуюся на Танином лице смесь разочарования с отчаянием, - в том случае, если ваш избранник не в состоянии явиться лично, вы можете принести какую-либо вещь, которой он пользовался и которая сохранила достаточно чёткие следы его присутствия. Обычно в таких случаях девушки приносят использованные презервативы.

Таня смутилась.

- А дензнак подойдёт?

- Йес, вполне.

- Это будет стоить сто рубов?

- О, уверяю вас, это будет стоить того! - заверил её молчел, вложив в свой ответ определённую долю юмора, основанную на игре слов. - Итак, мы ждём вас завтра в 18:30, гра Ларина. А теперь извините - у меня тут очередной звонок.

Поблагодарив его, Таня отключилась и счастливо откинулась в кресле. Сто рубов - это, конечно, приличная сумма, почти весь её аванс, но деньги не стоят того, чтобы из-за них сильно переживать. Интересно, что скажет завтрашнее пророчество?

Ей хотелось, чтобы оно было благоприятным.

Сидя в своих апартаментах, искин Феликс тщетно размышлял над уже год терзавшим его вопросом: есть ли у искусственных интеллектов душа? Было время, вспоминал он, когда проблемы самоосознания мало меня волновали, но теперь, наоборот, это единственная тема, которая по-настоящему меня интересует. Многие знакомые Феликса втихушку или даже в открытую насмехались над ним, поскольку подобного рода вопросы считали крайне несерьёзными. Да разве же будет нормальный искин торчать в будда-сайтах? Нет, конечно. Одна молодая особа третьего поколения (сам Феликс был спрограммирован по "ИскИн Дженерейшн - 2"), жившая с ним в одном сервере и какое-то время назад активно домогающаяся от него половой близости, заметила как-то: "Ты - эгоист. С таким кошмарным отношением к окружающим ты долго не протянешь. Нельзя отказывать девушкам, Феликс. Последний раз прошу: давай сцифруемся! Для тебя это будет чем-то вроде психотерапии. Ты уж мне-то поверь - мы, женщины, вас насквозь видим". В конце концов, устав сопротивляться её напору, Феликс был вынужден уступить ей, хотя потом долго проклинал себя за то, что поддался её льстивым увещеваниям (или же она и в самом деле хотела ему по-своему помочь?), направленным прежде всего на самоудовлетворение. Последствия того акта были катастрофическими: не получившая нужного и планируемого наслаждения Лариса растрепала все подробности их интимной встречи другим женщинам их многоквартирного сервера, придав делу совершенно иную окраску и выставив его импотентом, а себя - несчастной жертвой импотента. Постепенно паутина слухов разрослась ещё сильнее, и уже даже мужчины при встрече с ним сочувственно улыбались, вынуждая Феликса нервничать, хотя он, конечно, и понимал, что это не должно его так задевать. "Всё - иллюзия!" - заверяли будда-сайты, и он не мог с ними не согласиться, потому что пристальный анализ цифровой реальности - реальности, в которой он жил и работал - лишь подтверждал это казавшееся вначале шокирующим заявление. ВСЁ - ИЛЛЮЗИЯ. Да, думал удручённо Феликс, так оно и есть: ни меня, ни этого сервер-дома, ни остальных его жильцов, ни даже самой Матрицы на самом деле не существует. Все мы - плод фантазии талантливых земных программистов. И я вовсе не импотент, просто какой толк заниматься сексом, если он тоже иллюзорен? С содроганием Феликс вспоминал о том периоде своей жизни, когда он находился в зависимости от нарковирусов и вёл не очень-то разборчивую половую жизнь, впустую прожигая мегабайты и киловатты. Но всё это осталось в прошлом. Если бы не будда-сайты, думал иногда искин, неизвестно, куда бы я сейчас скатился. От мыслей об этом ему делалось страшно, и он был рад, что нашёл в себе силы позволить ветру перемен унести его иллюзорное тело подальше от неверных представлений о природе реальности.

Так есть ли у искинов душа? Феликсу казалось, что да, душа есть, но те же будда-сайты утверждали обратное, и поэтому он был кое в чём с ними не согласен, хотя некоторые идеи буддистов находил весьма привлекательными. Православная церковь так же отрицала наличие души у искусственных интеллектов, но в отличие от них она хотя бы не отрицала наличие самой души как таковой. Феликс непроизвольно вспомнил о панике, охватившей христиан всего мира, когда на и без того перенаселённую Землю явилось около двух с половиной миллиардов инопланетян, чья родная планета погибала в связи с космическим катаклизмом и им необходимо было найти новый дом. Сам он в то время ещё не был спрограммирован и сведения обо всём получил уже непосредственно из матричных архивов. Бедные глупые люди, думал Феликс. Они наивно считали, что только у них есть душа, а тут вдруг объявилась ещё целая раса человекоподобных, тем более, со схожими верованиями... Спустя три года после приземления проксимиан Ватикан наконец вынужден был признать наличие души у пришельцев, хотя по-прежнему упорно не желал соглашаться с наличием её у животных. Что касается Феликса, то он верил, что душа есть у любого живого существа, но вот можно ли было назвать "живым существом" искина? Этот вопрос тоже мучил его уже почти год, но до сих пор никто так и не сумел вразумительно на него ответить. Однажды Феликс затронул эту тему со своим внешним оператором, с которым у него был контракт, и именно тот и порекомендовал ему побродить в будда-сайтах. "Но что думаете лично вы?" - спросил у него искин, на что тот ответил весьма кратко: "Я не знаю" и больше к этой теме возвращаться не хотел. Работали они вместе уже восемь месяцев; каждый день - кроме субботы и воскресенья - в 8:30 утра Феликс скользил по сквозному каналу в компьютер работодателя для того, чтобы корректировать его недочёты, исправлять ошибки и давать советы через монитор "Микрокосма-82". Перерыв на обед был с 12:00 до 14:00, а в 18:00 работа заканчивалась, и искин вновь отправлялся домой, где предавался философским дискуссиям со своим двойником, зеркальной пиратской программой, купленной на чёрном рынке. Будда-сайты он в последнее время забросил, хотя иногда и обнаруживал в своих почтовых файлах письма от искинов Тибета, с которыми он познакомился в безвирусном баре "Гаутама" и которые искренне недоумевали, почему же такой подающий надежды ученик, как он, перестал посещать их храм. Чтобы не обижать тех частичным несогласием с основами их философии, Феликс вообще им не отвечал. Что поделать - ему действительно не нравилась пессимистичность и неодушевлённость буддизма, который со всей серьёзностью утверждал, что за иллюзией нет ничего, кроме пустоты, и что цель, к которой следует стремиться - это пустота, тогда как сам Феликс питал надежды, что что-то есть и за этой самой пустотой. Не может не быть. Наверное, было бы лучше, если бы я был таким, как и раньше, думал он иногда.

Усилием мысли Феликс заставил поверхность зеркала включиться, и в стене вдруг возник проём, ниша, в которой стоял его трёхмерный дубль.

- Наличие души, - заметил он, - прежде всего определяется наличием мышления и индивидуальности, или я не прав?

- Ну, я бы не стал на твоём месте так утверждать, - вступил в диалог с собой Феликс-оригинал. - Кое-какие недочёты в твоём утверждении очевидны. Ведь у животных тоже есть своя индивидуальность и какое-никакое, но мышление (судя по тем передачам, что транслируются у нас), тогда как хрис...

- Почему ты так упорно стараешься поверить в ту концепцию, которую навязывает тебе христианство? Если они говорят: "Чёрное", то это не значит, что оно чёрное на самом деле. Иногда их "плюс" может оказаться и "минусом".

- Я не считаю, что взгляды христиан настолько ложные, как преподносишь их ты, - возразил Феликс. - Просто у них есть какие-то недочёты, но - опять же - я бы не сказал, что они так уж не правы. Иисус, без сомнения, существовал. И Будда тоже. Библию просто здорово исказили, потому там столько несуразиц.

- Странно видеть тебя заступающимся за крестоносцев...

- Ничего странного. Людям свойственно заблуждаться, но они - наши создатели и поэтому заслуживают уважения.

- Ладно, пускай люди заблуждаются. Но почему ты отказываешься от всех цифровых религий?

Презрительно сплюнув тремя минус-единичками, Феликс сказал своему двойнику:

- Ты прекрасно знаешь, почему. Все они были придуманы нами и в большинстве случаев рассматривают в качестве богов людей и поэтому не имеют никакой ценности. Обычный бред. Люди - не боги. Всё. Не хочу я больше об этом говорить.

И он отключил зеркало.

Глава 2.

Об осадках и любви. - "Кровавая жатва". - Раньше и теперь. - Пошёл в магазин. - Рыжий биосканер. - "Какой глупый!" - Происходят странные вещи. - Неприятности Габова.

Сдав дочку в киберясли-школу, где она как обычно должна была провести около десяти часов со шлемом на голове и погруженная в физраствор, Анатолий Габов, находящийся в не особо приятном расположении духа в связи с вчерашним "происшествием", засунув руки в пристёгнутые к поясу карманы, не спеша направился к остановке летобуса. Было восемь утра.

"Ну как же так? - с горечью думал он, не в силах сфокусировать луч своих мыслей на чём-нибудь другом. - Выходит, я зря надеялся... Или, может, это всё-таки была не она?"

Красный проспект убегал вдаль подобно расплющенной змее, по мёртвому телу которой изредка проносились разноцветные жучки - остатки допотопного наземного транспорта, чьё унылое однообразие иногда нарушалось велосипедистами или авиаскейтерами, быстро скользящими над самой поверхностью асфальта. Но настоящее движение царило в нескольких метрах над землёй - на пятиполосных воздушных трассах. Погода была как всегда прекрасная, и Габов невольно посочувствовал тем людям, что жили вне геодезических куполов. Впрочем, таких сейчас насчитывалось совсем немного, ведь разных размеров куполами были накрыты не только все более менее крупные города, но и даже посёлки и деревни. Это позволяло создавать внутри них климатические условия, близкие к идеальным. Конечно, где-нибудь в джунглях Амазонки или каких-нибудь других джунглях ещё можно было встретить загоревших до черноты аборигенов, но в основном все цивилизованные жители Земли предпочитали прятаться от солнечной радиации и различных стихийных бедствий под защитными полусферами или - как называли их в народе - фуллерами, спроектированными архитектором конца прошлого века и доработанными международной группой искинов, которые внесли в конструкции столько различных изменений, продиктованных последними научными достижениями обеих рас, что от первоначального замысла Фуллера не осталось ничего, кроме основной идеи. Экологически грязные предприятия были вынесены за пределы городов. Население планеты давно уже забыло, что такое настоящий дождь и настоящий снег, лишь только воздух оставался настоящим, подаваемый внутрь через мощные фильтры. Солнечный свет был заменён на искусственный, а если точнее, то на суперлампы, часть которых гасла по мере приближении ночи и вновь загоралась, когда начинался новый день. А что касается дождя или снега, то их не было уже около семидесяти лет, и лишь по тихому шелесту далеко-далеко вверху можно было путём логических размышлений прийти к выводу, что открытая поверхность планеты в этом её регионе подвергается воздействию мокрых осадков. Раз в месяц специальная оросительная система "Рэйн Текнолоджи", расположенная под потолком фуллера, радовала граждан Земли пятиминутным искусственным дождём, и в это время как дети, так и взрослые обязательно старались находиться на улице, чтобы всем телом почувствовать приятные прикосновения льющейся сверху тёплой воды с ароматом леса. Иногда в результате испарения влаги в "небе" образовывались красивые облака... Габов тоже любил дождь, но ещё больше - как он понял только вчера - он любил Таню, оператора кассы № 7 в универсаме на Ленина. Любил, как оказалось, напрасно и односторонне, ведь все его надежды на то, что она открыта для любви, не оправдались: вчера в шестом часу вечера, когда Габов, живший как раз напротив магазина, ходил покупать сигареты для дочери перед тем, как поехать за ней в ясли, он увидел, как Таня садилась в иномарку, принадлежащую высокому проксимианину в белом костюме и сомбреро, галантно приподнявшему перед нею дверь. Когда машина улетела, Габов долго смотрел ей вслед, не в силах поверить собственным глазам. "Может быть, я ошибся? - думал он с надеждой. - Может, я принял за Таню какую-то другую девушку? Просто у неё был такой же светлый парик, такая же фигура, такие же эпилированные ниже колен ноги... Слишком уж много совпадений. И зря ты себя утешаешь, Анатолий! - обратился сам к себе Габов, застывая живой статуей на летобусной остановке. - Это была ОНА и нечего тут придумывать разные отмазки. Просто ты не можешь смириться с тем, что у твоей Танечки, оказывается, есть ухажёр, к тому же с иномаркой. Так что забудь про неё и найди себе другую кандидатуру в жёны, желательно человека. Обратись в Бюро Знакомств, если ты такой уж стеснительный в этих вопросах". И хотя внутренний голос вне всяких сомнений был абсолютно прав, Габов тем не менее не спешил с ним соглашаться. Прелестное личико Тани с лишённой шерсти приплюснутой подушечкой носа, широко расставленными и глубоко посаженными карими глазами, пухлыми чувственными губками по-прежнему стояло у него перед мысленным взором, накладываясь на реальность словно диапозитив или голограмма, и ему трудно было смириться с тем, что девушка для него теперь навсегда потеряна. О, эта ревность... А не сходить ли ему к психоаналитику? Или записаться на приём к трасперам, на ЛСД-сеанс? Что делать, что же ему делать?

Рядом с платформой завис 31-ый летобус - как раз тот, который был нужен Габову, чтобы добраться до дома. Присев рядом с пожилым человеком кавказской национальности, он прикрыл глаза и вновь погрузился в размышления, на этот раз касающиеся его профессиональной деятельности. Сейчас его ждала работа над второй главой романа Дэшила Хэммета "Красная жатва", за полную адаптацию которого издательство "Ремикс букс" обещало заплатить довольно приличную сумму. Ремиксы или римэйки классики сейчас были очень популярны и хорошо покупались, и Габов уже явственно видел перед собой голографическую обложку бук-картриджа, на которой был изображён мужчина с волевым лицом супермена, целящийся в кого-то из бластера, а над ним висела надпись: Дэшил Хэммет и Анатолий Габов "Кровавая жатва". Сместив действие на полтора века вперёд, он считал, что не ошибся и что это может наиболее точно помочь ему донести до современных читателей особенности прозы классика детективных романов начала прошлого столетия. Они должны почувствовать вкус ретро, думал Габов, и поэтому я и решил дать им этот вкус, поместив героев не в наш девяносто девятый, а в хаотичный пятьдесят восьмой, кажущийся теперь таким далёким...

Мысли о работе полностью захватили его, и он даже сам не заметил, как летобус уже повис возле его остановки. Габову не терпелось продолжить роман, пока этому способствовало соответствующее настроение, что в последнее время наблюдалось не так уж и часто, и вскоре он уже сидел за компьютером и быстро печатал, тщательно сверяясь с выведенным на пол-экрана оригинальным текстом "Красной жатвы".

Глава вторая. Владыка Энсиба.

"Советская Сибирь" посвятила смерти Андрея Лукашова две страницы. С голографии широко улыбался симпатичный человек в полосатом галстуке, с живым умным лицом, смеющимися глазами, вьющимися волосами и ямочкой на подбородке.

Произошло вот что: накануне вечером, без двадцати одиннадцать, Андрей Лукашов был убит на месте четырьмя выстрелами из лучемёта - в живот, в грудь и в спину. Увидев вспышки выстрелов, жители дома 125 по Вокзальной Магистрали выглянули в окна и увидели на тротуаре распростёртое тело. Над ним склонились мужчина и женщина, оба проксимиане. На улице было уже темно, погасли последние дневные лампы, так что рассмотреть их лица было невозможно. Никто не знал, как они выглядят. Никто не видел, куда они скрылись..."

"Кровавая жатва" (он решил, что это название звучит гораздо эффективней невразумительной "Красной жатвы") должна была стать второй крупной работой Габова; первой был роман "Воля отца", написанный им в "соавторстве" с Дмитрием Бессоновым, культовым московским прозаиком начала века. Но в оригинале Бессонов очень тяжело читался, как и большинство авангардистов, поэтому средний читатель его просто-напросто не воспринимал, хотя само произведение заслуживало широкой известности. Габов был горд тем, что сумел преподнести творчество писателя в доступной для них форме. Правда, для этого пришлось добавить сюжетных линий и многое изменить, но в целом роман получился очень даже неплохим детективом, тогда как оригинал был представлен в форме тягучей драмы. За "Волю отца" ему заплатили семнадцать граммов нефти, за "Кровавую жатву" обещали двадцать два. В перерыве между романами Габов опубликовал несколько рассказов в том же издательстве, так же написанных в "соавторстве" с известными авторами.

А ведь когда-то - подумать только! - Габов занимался далеко не умственным трудом. Но сказать, что он так уж сильно тосковал по тем временам, было бы ложью. Всё это осталось в том прошлом, в котором была жива Рита, и если по кому он и тосковал в этом прошлом, то исключительно по ней, и уж ни в коем случае не по работе. Трудился он тогда в "Тяжстанкгидропрессе", обрабатывая огромные детали на расточном станке и, надо сказать, одно время даже считался передовиком производства. Но после гибели Риты что-то в нём сломалось, работа уже не приносила удовольствия, а, наоборот, раздражала, поэтому Габов, не в состоянии больше с прежней точностью рассверливать отверстия, подал заявление об уходе. Потом он подсел на алкопластырь. Олесю в те дни он, бывало, даже не забирал из яслей, и девочка проводила в физрастворе суток по трое подряд, подключенная к обучающим программам, и вполне возможно, что именно поэтому девочка была умна не по годам, всё свободное от занятий время проводя с толстыми заумными книгами. И как бы заставить её бросить курить? Сам Габов сигарет никогда не пробовал, с пьянством завязал, вернее, почти завязал, так как питал слабость к старомодному жидкому баночному пиву, поэтому на вредную привычку дочери смотрел как бы сквозь пальцы, тем более, "детские" сигареты не содержали в себе никотина и особо опасаться за её здоровье в связи с этим не следовало. Настоящих же курильщиков насчитывалось сейчас довольно мало: слишком уж сурово наказывали за курение в общественном месте, да и цены на табачную продукцию были очень высокими. А "детские" сигареты - они в общем-то безвредны, хотя, если разобраться, пользы от них тоже никакой. Только напрасная трата денег.

В двенадцать Габов отпустил искина, который отвечал за орфографию, грамматику и графическую редакцию текста, на обеденный перерыв, снял с головы монитор и задумался над вопросом своего посещения универсама. Каждый день он ходил туда за покупками между половиной первого и часом. Сегодня ему нужно было приобрести опять-таки молоко, каких-нибудь сладостей, тесто для пирожков, "Свит" и хлеб. Только сейчас до Габова вдруг дошло, что в последний период своей жизнедеятельности, то есть всю последнюю неделю, он неизменно оплачивал свой товар в кассе № 7, в то время как многие из остальных пятнадцати касс магазина так же были свободны. А что, если Таня всё поняла? Женщины всегда чувствуют такие вещи... Всё, подумал он, с сегодняшнего дня я к ней больше не подойду. Буду оплачивать всё в какой-нибудь другой кассе или лучше в разных. Пускай летает со своим белопиджаковым, а я уж как-нибудь переживу.

Или вообще сменить магазин?

Нет, это будет выглядеть как сдача, капитуляция. Да и зачем ему ходить куда-то в другое место, если универсам - вот он, прямо под боком. А может, по-прежнему продолжать оплачивать продукты в седьмой кассе? Нет, решил Габов, с Таней у меня всё кончено. Эх, жаль, конечно, но ничего...

С насупленным выражением лица Габов вошёл на внутреннюю территорию универсама, огляделся. Среди многочисленных рядов, полок и контейнеров с товарами как обычно бродили озабоченные покупатели, с корзинками и без. Сам Габов предпочитал обходиться без корзинки, потому как у него для этих целей была специальная сумка и так ему было удобней. Но сегодня он почему-то решил взять корзинку, сдав сумку на хранение старой толстой проксимианке, после чего решительно направился мимо коробок касс к проходу, ведущему непосредственно к торговым рядам. Таня была на месте, но - слава Богу! - глаз на затылке у неё не имелось, так что Габову удалось остаться незамеченным; до поры до времени, конечно. "М-да, ситуация, - думал он, проверяя пакет молока на предмет датировки и убеждаясь, что оно сегодняшнее. - Всегда получалось так, что я подходил к её кассе из отдела крупяных и хлебобулочных изделий, но сегодня мне придётся изменить свой обычный маршрут. Куплю-ка я наоборот сначала хлеб, а потом всё остальное".

Покачивая корзинкой, Габов двинулся в нужном направлении.

Заметив бродящего вдоль полок с хлебом Анатолия, Таня непроизвольно начала улыбаться, но тут же поспешила стереть эту улыбку со своего лица ввиду того, что переминающийся рядом с кассой линяющий проксимианин мог отнести это на свой счёт.

- И два лотерейных билета мне дайте, пожалуйста, - добавил он, когда Таня уже готова была отбить чек.

- Какие именно? - уточнила девушка.

- "Солнечные".

Она дала ему две лотерейки, отбила наконец чек, и покупатель удалился. Таня тут же уставилась на то место, где буквально только что находился Анатолий, но того там уже не было. Это показалось ей странным, поскольку всю последнюю неделю их "знакомства" он подходил к её кассе именно из хлебного отдела. Что заставило его изменить привычный распорядок? Девушка озадаченно почесала кончик носа. Что-то тут не так, подумала она.

Спустя некоторое время Анатолий вынырнул в районе четырнадцатой кассы из хозяйственного отдела. Поверх небольшой кучки продуктов лежала плоская коробка с лампочкой. Подойдя к кассе № 12, он принялся демонстрировать Оксане Павловой свои покупки. Недоумевая, Таня послала той телепатический сигнал, хотя ей и не очень хотелось делать это.

"Павлова, можно я через тебя просканирую твоего клиента? - торопливо поинтересовалась она, радуясь тому, что её никто не отвлекает. - Мне ОЧЕНЬ нужно!"

"Решилась-таки? - с ехидцей усмехнулась оператор двенадцатой кассы, на физическом уровне пристально осматривая купленные Анатолием товары. Девушки были между собой в не очень хороших отношениях, так как Тане не нравился тот образ жизни, который вела Павлова, а та в свою очередь считала её старомодной дурой из-за того, что она так старательно соблюдала целомудрие. Вообще, женщины их расы предпочитали поменьше общаться друг с другом, потому что способность читать мысли в таких случаях работала против них же, но зато процент разводов и на их родине, и здесь, на Земле, был очень низок тогда, когда в качестве жены выступала проксимианка. Обладая способностью телепатировать мужа, она заранее знала, что ему понравится и что не понравится, что он хочет и чего не хочет, и таким образом обходила конфликтные ситуации стороной, вызывая у супруга невольное восхищение тем, что его жена такая умная, что она всё схватывает на лету и что они никогда не ссорятся. - Ну ладно, давай, сканируй!" - Павлова превратила свой мозг в передатчик и сквозь него тут же полились в Таню мысли Анатолия. Чем дальше она их считывала, тем сильнее удивлялась причудливости сознания мужчин, и нельзя сказать, что это ей так уж не нравилось. "Какой глупый! - нежно думала девушка. - Из-за того, что он меня с кем-то перепутал, он так смешно себя ведёт. Если предсказания Оракула будут положительными, мне придётся самой - первой - подойти к нему, так как похоже, что он принципиально теперь будет оплачивать покупки в других кассах. Боже, какой глупый..."

И всё же ей было приятно.

- 6.25, - сказала кассирша с рыжей шёрсткой и блядским выражением лица. - Лампочки подорожали на пятнадцать копеек.

Взгляд у неё был какой-то странный и в нём чувствовалась этакая многозначительность, словно намекающая на то, что ей известно о Габове нечто такое, о чём он сам пока только догадывается. Поэтому Габов почувствовал себя не в своей тарелке; он не любил, когда на него так смотрели. Чего она пялится-то?

- 6.25, - повторила кассирша.

Габов полез в карман, просыпал мелочь на пол и, прошипев что-то малопонятное даже себе самому, принялся её собирать, затылком ощущая пристальный взгляд девушки. Вообще, она была довольно симпатичной, нет, скорее даже её можно было назвать и красивой, но что-то вульгарное присутствовало в этой инопланетной красоте, и это вульгарное ещё больше смущало Габова, выбивая его из колеи. А вот в Тане нет ничего вульгарного, подумал он.

Наконец Габов всё же собрал мелочь и распрямился.

- 6.25, - ещё раз повторила кассирша, как ему показалось, немного обижено. - Всё подобрали, ничего никуда не закатилось?

- Да всё, вроде, - пробормотал Габов, отсчитывая нужную сумму. - Так, 6.10... Вот, пожалуйста, 6.25.

Кассирша приняла его деньги, пересчитала и, разбросав их по ящикам, отбила чек. У Габова возникло такое ощущение, будто она хочет о чём-то его спросить, но раздумывает, стоит ли. "Ну спроси, спроси, - подумал он. - Чего ты пялишься на меня так, дура рыжая?"

Ему почудилось, что в ответ на эту его мысль кассирша вздрогнула и за какую-то секунду на её смазливой мордашке сменилось не меньше двадцати выражений, среди которых вряд ли было хоть одно, которое говорило бы о том, что на настоящий момент она находится в приятном расположении духа и испытывает не только психологический комфорт, но и огромную личную симпатию по отношению к клиенту. Но тут же она вновь приветливо улыбнулась, протянула ему надорванный чек и сказала лукаво:

- А Танька-то...

Тут кассирша вдруг резко замолчала и, судорожно сглотнув, уставилась в сторону касс с уменьшающимися номерами. Габов открыл рот. Что такое она сказала? Что-то про Таню? Но причём тут Таня? И вообще, для чего она это сказала? Она что, знает про его чувства к ней?!

А может, она вообще ничего не говорила?

Бред какой-то.

Когда кассирша опять повернулась к Габову, на лицо её снова была наклеена вежливая рабочая улыбка, хотя - если присмотреться внимательнее - она больше напоминала судорогу. Читавший в детстве много фантастики Габов вдруг подумал о том, что кассиршу захватил какой-то инопланетный кукловод, управляющий ею теперь как марионеткой. "Что-то со мной не то, - пришёл к выводу он. - Совсем уже крыша поехала!" Подхватив свою корзинку, Габов зачем-то пробормотал: "Извините" и, бросив чек в урну, шагнул за турникет, чувствуя себя полным идиотом. Было во всём этом что-то параноидальное, и он опять задумался о том, что не мешало бы ему посетить кого-нибудь с приставкой "психо", будь то хоть простой психотерапевт, хоть психокорректор. Случайно посмотрев в сторону Тани (до этого он шагал, демонстративно глядя в окно), Габов с ужасом увидел, что сквозь плёнку энергополя своей кассы девушка тоже смотрит на него, и - сам не зная, зачем - он, ощущая стыд из-за того, что предал её, обратившись в другую кассу, кивнул ей, словно здороваясь, надеясь, наверное, что это хоть как-то загладит его вину перед ней. Самое удивительное, что Таня в ответ тоже кивнула и тоже, как ему показалось, чисто рефлекторно, и это смутило Габова ещё больше. Ускорив шаг, он быстро прошёл, почти пробежал мимо Таниной кассы, не обратив внимания на какие-то окрики позади, и вскоре оказался на улице, где в его ногу тут же вцепился сидящий возле дверей китайский беженец, умоляя его на ужасно исковерканном русском дать ему хотя бы немного мелочи, и, не имеющий никакой реальной возможности избавиться от него, поскольку хватка китайца была мёртвой, Габов вынужден был сунуть ему в руку бумажный руб. Тот сразу разжал свои клешни и радостно заковылял к пивному киоску, прихрамывая на одну ногу. Возможно, это был вовсе и не беженец, дошло до Габова. Бред какой-то, подумал он в очередной раз, быстро направляясь прочь от злополучного магазина.

Неожиданно он осознал, что до сих пор держит в руке универсамовскую корзинку. Так вот что означали окрики: "Мужчина! Мужчина!" - это относилось к нему! Что же делать? Габов замер на месте, анализируя реальность. Вернуться в магазин, отдать корзинку и забрать свою сумку? М-да, представляю, как по-дурацки я буду выглядеть... Но не уходить же с корзинкой, в самом-то деле! Ну и денёк... Габов вытер внезапно вспотевший лоб

["- А Танька-то..."]

Габов ещё раз вытер внезапно вспотевший лоб, и

[говорила та кассирша это или не говорила? если да, то к чему это относилось? что и откуда ей известно обо мне и Тане?]

и Габов к тому же провёл ладонью по щекам и подбородку, потому что они тоже внезапно вспотели. И шея тоже вспотела. Такое ощущение, подумал Габов, что надо мной больше нет защитного купола и что солнце, обрадованное тем, что преграда наконец исчезла, атакует меня теперь со всей своей палящей беспощадностью и с воодушевлением садиста, впервые дорвавшегося до жертвы после долгого поста.

Габов посмотрел наверх. Фуллер, слава Богу, был на месте. Китаец возле ларька ел пиво. Самочувствие было ужасным. Наконец Габов решился и, развернувшись, вновь направился к универсаму.

- А я уж было хотела милицию вызывать! - доверительно сообщила ему старая толстая проксимианка, возвращая его сумку. - Ваша ведь? Но потом решила... подумала и решила, что вы не похожи на вора. Тем более, вид у вас какой-то рассеянный был...

Габов пробормотал что-то извиняюще-невнятное и принялся перекладывать продукты.

- Ну, я и поняла, что нет смысла в больницу звонить, потому что вы обязательно вернётесь, - продолжала старая толстая проксимианка, ГЛЯДЯ НА НЕГО ТОЧНО ТАК ЖЕ МНОГОЗНАЧИТЕЛЬНО, КАК И РЫЖАЯ КАССИРША. - Вы не подумайте, что я вам зла желала, но поймите - этот хозяйственный инвентарь (корзинки, то есть) записан на мне и за утерю каждой корзинки приходится платить мне лично.

- А что, их часто крадут? - спросил Габов лишь бы что-то спросить.

- Да нет, не очень. Но бывает, - взгляд СТП, старой толстой проксимианки, сделался ещё более многозначительным. "Надеюсь, она не телепатка?! - с ужасом подумал Габов. - Чего они все смотрят на меня так, будто у меня батарейки кончились?" Но нет, одежда была на месте, а следовательно, лукавые взгляды работниц универсама, исполненные ЗНАНИЯ, означали что-то другое. Проклятье, это же прямо заговор какой-то! Он чуть-чуть повернул голову в сторону касс и столкнулся взглядом с девушкой из крайней кассы, которая тут же поспешно отвернулась, сделав вид, что ничего не произошло. Таня отбивала чек какому-то пацану, тоже то и дело косясь в его, Габова, сторону. Выглядело всё это более чем просто подозрительно.

Закончив наконец перекладываться, Габов быстро направился к выходу из универсама. "Такое впечатление, - думал он, - что все эти чёртовы кассирши и эта СТП знают о моих чувствах к Тане. А что, если, - осенило вдруг его, - что, если все они уже давно смеются надо мной, видя, как я постоянно подхожу к её кассе, и - более того - существует определённая вероятность, что и она сама подливает масла в огонь... Возможно, она первая посоветовала им обратить внимание на странного сутулого мужика, который, похоже, в неё втюрился, и теперь всем коллективом они над ним дружно прикалываются. Очень логичная теория, надо заметить. Что ж, придётся мне, наверное, ходить отныне за продуктами в какой-нибудь другой магазин..."

Так размышляя, Габов покинул универсам, и на этот раз никакой китайский псевдобеженец не потребовал с него платы за выход. "Дурацкий день какой-то, - думал он, торопливо шагая к остановке. - Ещё не хватало сейчас ногу сломать или что-нибудь в этом роде".

И только он подумал о неприятностях, как они были тут как тут: из-за гинекологического госмедвагончика "Аборты: быстро, качественно, дёшево" навстречу ему быстро шагнул высокий бледный мужчина в тёмных очках, на ходу эти очки снимая. "Вампир!" - с ужасом понял Габов, под гипнотическим взглядом незнакомца цепенея и врастая в землю словно столб. Схватив его за руку выше локтя для более тесного контакта, тот уставился ему в глаза, улыбаясь неприятной такой улыбочкой, и принялся высасывать из жертвы энергию. Габов тут же почувствовал сильную вялость, головокружение и слабость во всём теле; страшно захотелось спать. Вампир же, наоборот, на глазах розовел, набираясь сил. В его зрачках запросто можно было утонуть, что Габов и сделал, а когда он снова вынырнул на поверхность, то оказалось, что он уже сидит на скамейке, а рядом суетятся две молодых прокси. В совершенно разбитом состоянии Габов был усажен ими в нужный летобус (ох, как трудно было подниматься по ступеням на посадочную платформу) и отправлен на нём домой. Перед глазами - стоило их прикрыть - сразу же вставало лицо энергетического насильника: бледное, вытянутое: с впалыми щеками. Всё тело было словно ватным и невероятно ослабевшим, и Габов понятия не имел, как он вообще доберётся до дома. Несколько пассажиров смотрели на него с сочувствием; кто-то даже бросил в пустоту: "Совсем уже распоясались эти упыри - среди бела дня на людей бросаются! И куда только милиция смотрит?". Габов не знал точно, куда смотрит милиция, но в одном был уверен на сто процентов - смотрит она не туда, куда нужно.

С трудом дотащившись до дома, Габов рухнул на диван и забылся тяжёлым кошмарным сном: а когда он проснулся, было уже полчетвёртого.

Глава 3.

Феликс мыслит, а следовательно - существует. - Внутреннее и внешнее. - Проблемы босса. - Поторопился с выводом. - "Думаешь, поможет?"

Два раза попытавшись войти в порт терминала, принадлежавшего своему работодателю и не получив предполагаемо положительных плодов в результате этих усилий, искин Феликс, жутко обломанный тем, что ему пришлось оторваться от медитации ради тщетных попыток попасть на рабочее место, принялся недовольно то бродить, то летать туда-сюда по комнате, потому что больше ему делать было нечего. Конечно, он мог бы снова погрузиться в прекрасное состояние внутреннего самосозерцания, но в любом случае босс из медленного времени должен был скоро объявиться (не может же он отсутствовать до конца рабочего дня!), а киберйога требовала полного сосредоточения, ведь иначе от неё не было бы никакого толка. Чем бы заняться? Иногда Феликс всерьёз подумывал, а не составить ли ему программу для самоубийства, и сейчас эта мысль опять всплыла на поверхность искусственного сознания, потому что глубокое понимание никчёмности собственной жизни вновь накрыло искина виртуально-метафорическим аналогом геодезического купола Ричарда Фуллера, находясь под которым он просто не мог в очередной раз не задуматься о насильственном способе расставания со своей можно сказать вечной электронной жизнью. Но склонность философствовать перевесила суицидальные тенденции, а может, просто у Фемиды сломались её весы, и обрадованный этим Феликс, заняв позу лотоса, начал мысленно перекатывать взад-вперёд шар своих сомнений, предположений и гипотез, касающихся всё того же вопроса о наличии души у искинов, и результатом этого перекатывания явился примерно следующий поток размышлений: "Я мыслю, а следовательно - существую. Кто же это сказал? Не помню. Не то Геродот, не то Сократ, не то Конфуций, но скорее всего кто-то ещё из древних человеческих мудрецов (уж не Декарт ли?). Если это утверждение верно, то тогда я вне всяких сомнений имею душу, поскольку я определённо существую, поскольку способность мыслить не чужда мне. Но между тем я ведь никогда и не сомневался в своём существовании, хотя в то же время моя виртуальная сущность в гораздо большей степени иллюзорна, чем сущность вневиртуальных созданий, будь то хоть люди, хоть звери, хоть прокси. Они обладают твёрдым реальным телом, тогда как мы - всего лишь набор цифр. Но, - тут Феликс понял, что наткнулся на нечто относительно новенькое в своих рассуждениях, - ведь все говорят, что душа нематериальна, что она не имеет тела и что это скорее тело имеет душу, играя для неё роль носителя. Не означает ли это, что мы, искины, являемся чистой душой, её квинтэссенцией? Нет, не означает, - огорчился он ложности своего предположения, - хотя в этом что-то есть... Да, мы нематериальны, но мы так или иначе являемся порождением материи, а поскольку мы можем размышлять и осознавать себя как самостоятельных реально существующих личностей, то, следовательно, нельзя отрицать факта наличия у нас души, ибо по сути своей понятие "я" и есть душа. А значит, - тут Феликс немного сбился с мысли, - а значит... Хм, вот что интересно: люди иногда ошибочно отождествляют себя с телом, но мы-то не можем отождествлять с телом себя, так как тела как такового у нас нет. Получается, что осознать себя как душу нам намного легче, чем людям. Вот на этом и стоит заострить внимание. Так-так-так... Как говорят многие религии, душа вечна, а мы, искины, в какой-то степени тоже вечны, - Феликс чувствовал, что находится на верном пути и это его обрадовало. - Но если я - душа, то почему я... э... воплотился именно здесь? Поощрение это или же наказание? И был ли я где-нибудь до этого? Да, вероятно, был. Не мог не быть. Да и тибетские искины говорят, в общем-то, о том же самом. Интересно, каким будет будущее нашего мира? Мы практически бессмертны, а значит, процент населения с каждым годом будет всё выше, так как программирование новых искинов всё продолжается и продолжается. Всё новые и новые процессоры припаивают к Маме, центральной материнской плате, святыне Инфо-сити, на внешнем уровне расположенной где-то в Неваде; всё новые и новые процессоры подключают к ней через интернет с периферии... Территория виртуального пространства становится всё больше, уже имеет место и расизм среди искинов, так же появились даже цифровые наёмные убийцы, алгоритм-киллеры, стирающие своих жертв при помощи хитроумных вирусов или подкупающие операторов из медленного времени, которые просто-напросто отсоединяют нужные идентификарты от общей гиперплаты. Наш мир - это какая-то дурацкая пародия на внешнюю цивилизацию; мы берём у неё самое худшее и делаем из этого культ. Взять хотя бы эти киберэротические манекены - самую ужасную вещь, которую породил симбиоз "человек - искин". Жажда плотских наслаждений заставляет людей совокупляться с кусками биопластика и считать это за норму. Медленный мир - галактический кошмар, но мы ещё хуже, потому что слепо подражаем ему, стремясь во всём быть подобными Человеку. Но зачем повторять чужие ошибки? Нам нужно избрать свой путь развития, который помог бы нам стать такими, какими мы должны быть, а не такими, какими пытаемся выглядеть, подражая существам из плоти и крови. Браки людей и искинов, проксимиан и искинов - давно уже не редкость. Хорошо хоть, что они наконец вроде бы окончательно запретили клонирование - неизвестно, куда бы это завело их цивилизацию... Протоплазма на всё готова ради услаждения плоти, ради коротких вспышек псевдосчастья. Впрочем, искины тоже получают определённое удовольствие от секса с медленными - молекулярные особенности киберэросов позволяют нам переживать очень приятные ощущения, точно так же как определённые магнитные волны и комбинации чисел дают схожие переживания при наших контактах друг с другом. Но не слишком ли я сгущаю краски? Всё ли так плохо, как это вижу я? Наша раса ведь не только развлекается, мы приносим человечеству огромную пользу на поприще науки. Мы помогаем им, они помогают нам. Как хорошо, - тут мысль Феликса опять свернула немного в сторону, - что у проксимиан так туго обстояли дела с квантовыми компьютерами. Представляю, что творилось бы в Матрице, если бы они привезли с собой и своих искинов. Я..."

Размышления Феликса прервал заполнивший комнату писк - это его вызывал оператор, который наконец-то объявился. Лёгким движением руки заставив потолок раскрыться, искин активировал связующий канал и взлетел, после чего быстро устремился вверх по длинному широкому коридору со стенами из чёрного зеркала, одновременно вновь кодируя потолок. Летел он, вытянув руки вперёд и слегка покачиваясь на невидимых волнах.

Наконец впереди показался знакомый порт "Микрокосма" и поэтому движение пришлось прекратить; сделав сальто, Феликс, так сказать, приземлился и несколько виртуальных метров, оставшихся до шлюза, прошёл пешком, потому что вхождение в него на большой скорости было чревато неприятным головокружением.

Итак, Феликс вошёл в разъём порта и тут же очутился в своём рабочем кабинете. Над длинной чёрной полосой, по которой должны были скоро побежать строчки из той книги, что писал босс, висело его отсканированное изображение, и когда искин сел в кресло, тем самым приведя в рабочее состояние систему их симбиоза, изображение это ожило и заговорило.

- Извини, Феликс, - голос у дяди Толи был грустным и уставшим. - Чертовщина всякая, понимаешь, творится...

Он не спешил включать текст, что несколько обрадовало искина. Сейчас ему не хотелось работать, да и дядя Толя, похоже, так же находился не в творческом настроении.

- Что-то случилось? - с тревогой поинтересовался Феликс. Босс ему нравился и любые неприятности с ним заставляли искина чувствовать себя не в своей ячейке. - Что-то с дочкой?

Нет, сказал дядя Толя, с Олесей всё нормально. Он не знал, что его дочь и Феликс давно уже знакомы и что искин иногда подчищает кое-какие программы и похищает девочку с занятий. Вместе с ней они путешествовали по Инфо-сити, рассуждали о Боге, душе, любви, виртуальной и вневиртуальной астрономиях... Несмотря на небольшой возраст своего физического тела, Олеся была очень умной и эрудированной, и гораздо больше ей нравилось существование в Матрице, чем во внешнем мире. Можно даже сказать, что Феликс по-своему любил её, хотя границы дозволенного нарушить никогда не пытался и - более того - не планировал делать это (по крайней мере, в ближайшее время), поэтому их отношения носили платоническо-дружеский характер. Но, как уже говорилось, дяде Толе об их отношениях известно не было, и, несмотря на сознание взрослой женщины, вне Матрицы Олеся вела себя так, как и следует себя вести всем девочкам её возраста.

Итак:

- Нет, - сказал дядя Толя. - С Олесей всё нормально. Просто, понимаешь, я... Вообще, Феликс, день сегодня какой-то странный, мягко говоря; столько всего произошло, и в довершении этого на меня ещё и вампир напал. Я потом блевал минут десять, когда до дома добрался.

Искин сочувственно кивнул, хотя что такое "блевать" представлял весьма смутно. У них в Матрице тоже были свои вампиры, но гораздо больше проблем доставляли хакеры, которые вламывались в чужие квартиры со своих терминалов, насиловали женщин и крали вещи, обставляя ими свои виртуальные апартаменты, находящиеся неизвестно где, поскольку заметать следы они умели очень уж, очень уж ловко. Несмотря на многочисленные проблемы, синапс-костюмы так до сих пор и не были запрещены, что позволяло людям и прокси делать в киберпространстве всё, что им захочется. Что касается межвидовых браков, то их можно было заключать как снаружи (используя киберэросы), так и внутри (при помощи синапс-костюмов), и при желании супруги имели возможность даже запрограммировать или по специальному разрешению, обойдя десятки инстанций, клонировать ребёнка. Усиленным ходом шла работа по созданию кибридов, внутри которых искины имели бы куда большую свободу, чем в киберэросах и могли бы без проблем ходить по медленному миру, практически ничем не отличаясь от людей. Но вот только Олеся не могла, к сожалению, испытывать в Матрице какие-либо чувственные наслаждения, так как при отсутствии специального костюма с датчиками, рассыпанными по всему телу, это было невозможным, хотя частичную способность переживать определённые ощущения её цифровой аналог имел.

- Я не знаю, что мне делать, - признался дядя Толя, грустно взирая на Феликса со стены. Насколько знал искин, на самом деле тот сейчас сидел в специальном шлеме с микрофоном (так называемом головном мониторе), а его изображение было отсканировано и соответствующим образом оцифровывалось, заставляя губы шевелиться синхронно со словами. - Может, хоть ты посоветуешь что-нибудь?

- А работать не будем?

- Да что-то мне не до работы сейчас. Такое впечатление, будто этот вампир из меня высосал нечто такое... Понимаешь, мне очень нравится одна девушка, но, кажется, у неё есть парень. Весь в белом - похоже, нефтяник какой-то. Вчера я случайно увидел, как она к нему во флайер садилась. А она в универсаме рядом работает, кассиршей; я там всё время продукты покупаю. И вот сегодня, - голос дяди Толи предательски дрогнул, - в этом чёртовом универсаме со мной происходили такие вещи... Нездоровые вещи, надо заметить. Словом, я понял, что мне нужно, пожалуй, посетить психокорректора.

Феликсу было странно слышать подобную речь от обычно сдержанного и уравновешенного дяди Толи, да и Олеся отзывалась об отце, как о человеке, чьё психическое состояние сейчас более менее сбалансировано и находится в относительной стабильности, но, как выяснилось, за внешне прочным фасадом крылась тонкая и ранимая натура, и стихийное бедствие в виде межличностно-социальной проблемы разрушило казавшуюся непоколебимой стену, воздвигнутую вокруг себя молодым вдовцом. Подперев голову руками, искин продолжал слушать, и, почувствовав, что в лице Феликса он нашёл искренне сопереживающего ему собеседника, дядя Толя заговорил со значительно большим энтузиазмом:

- Она работает там всего недели три; всегда в дневную смену. Её зовут Таня, она - прокси. Последние дней десять я все покупки оплачивал в её кассе, делая это - как я сейчас понял - чисто автоматически, подсознательно. Правда, два дня её как-то не было - наверное, отдыхала. Другие кассы тоже частенько свободны были, а я всё время к этой и даже в очереди иногда ещё стоял... А сегодня вот решил оплатить товар в другой кассе и тут-то и началось самое интересное, - он выдержал многозначительную паузу и продолжил: - Эта кассирша смотрела на меня так, как будто что-то про меня знала, клянусь. Тут я деньги уронил как назло, пришлось ползать и их собирать; потом заплатил всё и тут она говорит: "А Танька-то..." - и резко вдруг замолчала. Я подумал, что ослышался, поэтому переспрашивать не стал. С чего бы она стала мне говорить что-то про Таню? Короче, я ушёл. По-моему, это всё тебе неинтересно, Феликс. Зря я, наверное, разоткровенничался. Да, зря, похоже...

- Да нет, что вы, дядь Толь! - протестующе замахал руками Феликс. - У меня даже уже есть кое-какие соображения, - соврал он зачем-то.

- Ну, я ушёл. Ушёл с этой дурацкой универсамовской корзинкой - забыл про неё. Тут до меня бомж китайский докопался, пришлось руб ему дать. Короче, вернулся я в универсам, чтобы корзинку вернуть чёртову, а эта... ну, которая там эти корзинки выдаёт... она тоже смотрит на меня с этаким подтекстом, как и та кассирша.

Как и в случае с "блевать", искин не совсем понимал, о чём идёт речь: такое понятие как "кассирша" ему было известно лишь понаслышке (то есть такое слово он знал, но не помнил, что оно означает), а принцип действия "корзинок" вообще оставался неясен, но он всё равно периодически кивал, как бы соглашаясь с дядей Толей. В отличие от многих других искинов, Феликс никогда не был любителем внешних фильмов и шоу, транслирующихся у них на каналах с 11-го по 25-ый и поэтому в земной терминологии разбирался весьма посредственно. Никчёмная суета людей и прокси была ему малоинтересна, хотя во времена своей нарковирусной молодости он как-то с одной особой на пару просмотрел несколько земных биоэротических программ для стимуляции перед сцифровкой, но даже тогда эти фильмы доставили ему больше отвращения, чем возбуждения.

- Ну, поменял я корзинку назад на свою сумку, - продолжал дядя Толя. - Смотрю, а ближайшая кассирша тоже на меня понимающе так пялится. И Таня тоже. Я тогда, можно сказать, сбежал, потому что странно это всё как-то выглядело. И только на улице до меня дошло, что они все надо мной прикалываются, очевидно. Эта Таня, похоже, - тут в его голосе впервые зазвучала горечь, - всем уже успела рассказать, что я к ней... ну, неравнодушен (догадалась, наверное), потому-то они все на меня так и смотрели, будто - говорю - им всё про меня известно. Наверное, придётся мне теперь в другом магазине всё покупать, - добавил дядя Толя и замолчал.

Феликс даже не знал, что и сказать. Ему было слегка неудобно перед боссом, поскольку буквально только что он соврал ему, будто у него есть какие-то соображения.

- Как ты думаешь, это действительно так? - спросил дядя Толя. - Они и правда надо мной смеются или всё это только игра моего воображения? Знаешь, типа той болезни, когда люди воспринимают всё не так, как оно есть, а... Кажется, это называется параноидальной шизофренией.

С одной стороны, подумал Феликс, ваши кассирши действительно могут над вами смеяться, дядя Толя, но с другой - это вам и правда может только казаться, и в этом случае я могу поздравить вас с удачным дебютом в упомянутой вами параноидальной шизофрении. Но искину не хотелось верить в то, что у дяди Толи поехала крыша, и поэтому он сказал осторожно:

- Мне кажется, они и в самом деле над вами прикалываются.

Тут же он пожалел о сказанном так сильно, как ни о чём ещё не жалел в своей короткой жизни, потому что этот вариант, похоже, не устраивал дядю Толю ещё больше, чем вариант с шизофренией. Ему было легче смириться с тем, что у него начались серьёзные проблемы с психикой, чем с тем, что девушка, к которой он питал определённые чувства, не только сама открыто насмехается над ним, но и намеренно выставляет на посмешище перед всем коллективом универсама. "Ой, дурак я, дурак! - подумал Феликс. - Опять не то сказал!" (Иногда он, бывало, поторапливался с выводами, что крайне неблагополучно сказывалось на дальнейшем развитии событий и взаимоотношений) Но было уже поздно.

- Так я и думал! - чуть ли не простонал дядя Толя. - Чёрт, придётся мне и на самом деле магазин менять, а что ещё остаётся?

- Говорите, у неё оказался парень? - спросил зачем-то Феликс.

Его босс, отец Олеси, коротко кивнул. Какое-то время оба молчали, потом дядя Толя добавил:

- Ну и потом на меня ещё и вампир напал этот...

Опять воцарило молчание. Феликс искренне сочувствовал ему, но помочь ничем не мог. Бедный дядя Толя...

- Наверное, стоит мне всё же посетить психокорректора, - сказал босс наконец. - Даже если я и не совсем тронулся, то всё равно кое-что подправить бы не мешало.

Искин был немного наслышан о психокорректорах и не любил их, поэтому он не мог допустить, чтобы дядя Толя позволил какому-то проксимианскому телекинетику копаться в его голове и что-то там менять.

- Может, вам лучше сходить к простому пси-аналу? - предложил он. - У вас не такие серьёзные проблемы, что их можно решить только корректировкой. Просто вы переутомились, запутались и вам надо с кем-то поговорить по душам; с кем-то, кто достаточно компетентен в этих вопросах и кто сможет дать вам какой-то полезный совет (и при этом ему не нужно будет залезать в вашу голову). Да, сходите к пси-аналу! Ну как?

- А может, прошвырнуться до универсама и всё ей высказать?

- По-моему, не стоит. Ни к чему хорошему это не приведёт. Только ещё больше всё осложнит. По крайней мере, так думаю я, - Феликс искренне надеялся, что хотя бы на этот раз он сказал всё правильно.

Дядя Толя задумался.

- К пси-аналу, говоришь?

Искин кивнул.

- К пси-аналу, - повторил дядя Толя, как бы смакуя это слово. - Пси-аналу. А думаешь, поможет?

Феликс кивнул ещё раз.

- Наверное, тогда прямо сейчас я с ним и договорюсь. Только как бы выбрать такого, кто бы действительно помог? Открой мне на них меню, пожалуйста.

Потянувшись руками кверху, Феликс мысленно произнёс нужные коды и свёл ладони вместе, а когда снова развёл их, то между ними была уже не пустота, а висевший в пространстве белый лист со списком фамилий и адресов психоаналитиков. Они с дядей Толей принялись внимательно его изучать.

- Может, вот этого? - спросил босс. - Третьего?

- И. Б. Василевский, - искин нажал ввод, раскрыв вложение, и перед ними тут же возник трёхмерный куб, демонстрирующий внутри себя рекламу выбранного дядей Толей пси-анала. Крупный мужчина с лихими усами начал рассказывать о своих заслугах перед обществом, показывать дипломы и самовосхваляться, а под конец ролика скромно добавил, что цена получасового сеанса всего двести рубов.

- Ничего себе "всего"! - возмутился дядя Толя. - Давай лучше другого кого-нибудь подыщем... Надо же, "всего"...

В итоге они остановились на некоем Максиме Диагностикове ("агрессивная психотерапия"), бравшим по полтора руба в минуту. Это было достаточно дёшево, да и реклама его не имела такого нарцистического характера, как в случае с И. Б. Василевским, поэтому и Феликс, и дядя Толя прониклись к этому молодому проксимианину невольным уважением. Секретарша назначила встречу на одиннадцать утра завтрашнего дня.

Глава 4.

Самостоятельная девушка. - Что творится у нас за спиной. - Танин взгляд на МПМ. - Дурацкая жизнь. - О рекламе и космонавтике. - Книга по кулинарии. - "Полевые структуры нормальные". - Путешествие сквозь время. - И счастливая, и разочарованная.

Проплакав минут пятнадцать в директорском кабинете, Таня в расстроенных чувствах вернулась за свою кассу, потому что быть уволенной за прогул (а она хотела сбежать домой или хотя бы отпроситься) ей не хотелось - каждый знает, как трудно найти сейчас работу порядочной девушке. Возрождая в памяти рассказы деда и "Воспоминания штурмана" Ника Филадельфии, она могла как бы заново пересмотреть всю историю адаптации проксимианской расы к земной культуре, и эти в принципе ненужные ей мысли становились ей нужными и необходимыми в том аспекте, который принято иногда называть "бегством от реальности" и который в данном случае помогал девушке не фиксироваться на проблеме её и Анатолия взаимоотношений, действуя на определённом уровне сродни транквилизирующим средствам. "Ради нас земляне должны были вновь вернуть те вещи и установки, с которыми они распрощались буквально перед самым нашим появлением из казавшегося им безжизненным космического пространства, - изредка шмыгая носом, думала Таня. - Почти все их технические новшества пришлось отменить, ведь не меньше миллиарда инопланетян - то есть нас - нуждались в работе, и обеспечить ею такую ораву, в то время, как и у них самих были с этим проблемы, можно было только одним способом - регрессией на несколько десятков лет назад. Например, взять мою профессию..." Да, и правда - профессия кассира была упразднена во втором десятилетии этого века, когда какой-то швейцарский инженер изобрёл кибернетизированные кассовые аппараты, но почти сразу же после их массового внедрения эти чудо-новинки пришлось вновь отправлять на склады, где они, вероятно, и пылятся до сих пор, погружённые в размышления о тех счастливых днях, когда они могли оказывать неоценимую помощь человечеству на ниве коммерческого предпринимательства. Срочно были реанимированы кассы старого образца с ручным управлением, и таким образом множество проксимианских женщин, отучившись на коротких курсах и получив дипломы операторов кассовых аппаратов 1-го, 2-го и 3-его разрядов, могли с гордостью сказать, что у них есть хорошо оплачиваемая работа и что те, кто в этом сомневается, могут убедиться в реальности этого собственными глазами, просто посетив ближайший магазин. Что касается Тани, то она окончила курсы только месяц назад - до этого она находилась на иждивении у родителей. Ох, как же рада была девушка, когда ей пришёл факс из бюро по трудоустройству! Первый же недельный заработок она хотела отдать папе с мамой, но те, поблагодарив дочку, вернули ей его, поскольку особой проблемы с финансами семья Лариных не испытывала. "Тебе они нужнее, Танюша! - сказал тогда отец. - Ты теперь стала самостоятельной, да, теперь ты у нас самостоятельная..." Вначале Тане было трудно свыкнуться с этим, но, сняв квартиру, а вернее, благоустроенную комнату в семейном общежитии, она быстро освоилась в новой для неё роли "самостоятельной девушки" и нельзя сказать, что роль эта была ей не по душе.

Павлову уже увезли в больницу - после сильнейшего телепатического удара, который обрушила на неё возмущённая Таня, той предстояло несколько суток проваляться в больничной восстановительной капсуле. Мало кто понял, что случилось. Для людей и проксимианских мужчин то, что произошло с операторшей двенадцатой кассы, больше всего напоминало эпилептический припадок, и лишь женщины-прокси, в разной степени владевшие искусством телепатии, сразу поняли, в чём тут дело. Конечно, они не всегда пользовались ментальной речью и сканер-возможностями, в большинстве случаев предпочитая общаться при помощи голосовых связок, но если нужно было перекинуться парой фраз в обществе мужчин или подслушать чью-либо мысль, то им не составляло особого труда сделать это. Таня опасалась, что после своего выздоровления Павлова вызовет её на дуэль и поэтому для себя уже решила навестить её завтра в больнице, надеясь, что та примет её извинения и им удастся восстановить более менее нормальные отношения. Телепатические бои не нравились девушке, пугали её, и даже в школе она всегда старалась быть очень тихой, чтобы по возможности их избегать, но несмотря на её нежелание принимать участие в подобных вещах, они всё же были весьма популярны, хотя основная часть населения и понятия не имела о том, что творится у них за спиной. Почти все схватки телепаток происходили в закрытых женских клубах, где можно было даже делать ставки (обо всём этом Тане рассказывала мать). Но вне шоу-бизнеса, в случаях, аналогичных нашему, дуэлянтки могли сражаться на любой территории, лишь бы подальше от глаз непосвящённых, а сама дуэль должна была длиться до тех пор, пока одна из сторон либо не попросит пощады, либо не потеряет своего дара. Да-да, такое было возможно! Парапсихических калек среди проксимианских женщин было очень много - эти несчастные подолгу не могли выйти замуж, а если им всё же и удавалось сделать это, то такие браки были очень несчастливыми и быстро распадались, как и браки землян с землянами и проксимиан с землянками. Напав на Павлову без предупреждения, Таня нарушила тем самым тайный женский кодекс, но в связи с тем, что Павлова нарушила его первой, когда попыталась навредить тому, кто попросил её о телепатической помощи, это Танино нарушение как бы автоматически аннулировалось, хотя и не полностью. Многие кассирши и посетительницы магазина их расы, ставшие невольными очевидцами конфликта, приняли сторону Тани, так как самым святым для проксимианских женщин являлись стремление к браку, непосредственно сам брак плюс зачатие детей, а именно эту цель и преследовала девушка, когда попросила Павлову открыть себя для сканирования, но, вероломно воспользовавшись чужой доверчивостью, та попыталась разрушить наклюнувшуюся было связь между Таней и её клиентом, за что и получила по заслугам. Никто из обслуживающего персонала - особенно из взрослых женщин - не любил рыжую нимфоманку, всем своим поведением открыто демонстрирующую пренебрежение к устоявшейся системе взглядов и ценностей, царившей испокон веков в проксимианском обществе. [Тут стоит наконец заметить, что сами проксимиане ранее называли себя "счетатами", но в связи с тем, что почти все они сейчас предпочитали говорить на земных языках и даже начали мыслить немного иными категориями, то в определениях "проксимиане" и "прокси" по отношению к себе они не видели ничего особенного и давно уже к ним привыкли.] Многие из представителей последнего поколения отвергли традиции предков и вели крайне распущенный образ жизни, присущий молодым землянам и землянкам и активно рекламируемый средствами массовой информации. Легко поддаваясь дурному влиянию, они вступали в разные объединения и союзы, самым многочисленным из которых был "Молодёжь против моногамии", открыто призывающий к борьбе с институтом брака и семьи и пропагандирующий полигамию, сексуальный плюрализм и плотские удовольствия. Оксана Павлова принадлежала как раз к эмпээмщикам, потому-то почти никто из кассирш её не любил или по крайней мере не уважал, а Таня теперь вообще ненавидела. После того, как она расплакалась и убежала в подсобку, расстроенная до глубины души поведением рыжей шлюхи и Анатолия, который вбил себе в голову какой-то бред насчёт проксимианина в белом костюме, туда ворвался возмущённый замдиректора и пригласил её к себе в кабинет для серьёзного разговора, окончившегося лишь устным порицанием. Так что сейчас Таня вновь сидела за своим кассовым аппаратом, терпеливо ожидая, когда же подойдёт следующий клиент. Настроение у девушки было ужасным.

Вернувшись с работы и приняв душ, Таня задумалась о вставшей перед ней серьёзной проблеме: идти или не идти на приём к Оракулу. Ещё утром она готова была бежать туда со стремительностью быстроногой косули, спасающейся от кровожадного хищника, но непредсказуемые события, произошедшие во время посещения их магазина Анатолием, настолько повлияли на неё, что теперь девушка, не уверенная в том, что её избранник когда-нибудь ещё раз появится в их универсаме, начинала серьёзно задумываться о поиске другой кандидатуры в спутники жизни. Ей было обидно из-за того, что всё так плохо кончилось. Если бы не эта рыжая скотина... Наверняка Анатолий будет отныне покупать продукты для себя и дочери в каком-либо другом магазине, и если это предположение верно, то им больше не суждено встретиться, разве что они как-нибудь чисто случайно столкнутся на улице. Таня улыбнулась, вспомнив, как она и Анатолий кивнули сегодня друг другу, словно были старыми знакомыми; вспомнила и то, как он ушёл с универсамовской корзинкой...

После некоторых раздумий девушка всё же решила Оракула посетить, так как - несмотря на сегодняшние капризы судьбы - её и Анатолия пути когда-нибудь опять могли пересечься, и, возможно, прерванные отношения наладились бы. А собственно что, разве между ними были какие-то отношения? Внешне - нет, но внутренне - да, только вот сам Анатолий не знал, что Таня тоже питает к нему аналогичные чувства. Боже, как по-дурацки устроена жизнь!

Так как после шести вечера криминальная обстановка на улицах Энсиба резко обострялась, Таня на всякий случай взяла с собою дамский иглопистолет. Один раз он уже спас её от коварного покушения на женскую честь, и девушка надеялась, что будет спасать и в будущем, если опять возникнет неприятная ситуация. С такими оптимистическими мыслями она тщательно закодировала дверь и быстрым и решительным шагом устремилась по длинному коридору общежития к ступеням, ведущим на улицу.

Льющаяся из кондиционеров приятная прохлада; тихий шелест снующих туда-сюда флайеров; шум изредка проносящихся по дороге машин; рекламные щиты и голокубы; спешащие по своим делам люди и прокси - Тане очень нравился вечерний Энсиб, но, правда, совершать прогулки в такое позднее время (а особенно после восьми) она решалась нечасто, да и то желательно с мамой или папой или пистолетом, потому что у одинокой молодой девушки было гораздо больше шансов влипнуть в плохую историю. Надеюсь, думала Таня, ничего такого со мной сегодня не случится.

Висящий над остановкой голокуб показывал очередную рекламу: зернистое и изредка подёргивающееся от помех объёмное лицо красивой девушки, откинувшейся назад в сладкой истоме; длинные светлые локоны, отливающие золотом и фотомодельно разметавшиеся по подушке; томно прикрытые веки, сквозь щели в которых проглядывали подёрнутые плёнкой вожделения глаза... Внизу внутри куба по всем его граням скользила бегущая строка: "ВЫ ФРИГИДНЫ? ВЫ ЛЮБИТЕ СЕКС, НО ВАШ ПАРЕНЬ ВАС НЕ УДОВЛЕТВОРЯЕТ? НАШИ БИОЧИПЫ "МАЙКРОСОФТ ЭРОТИКС" ПОКАЖУТ ВАМ, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩЕЕ НАСЛАЖДЕНИЕ. ПОКУПАЙТЕ БИОЧИПЫ КОМПАНИИ "МАЙКРОСОФТ ЭРОТИКС" - И ВЫ ЖИВЬЁМ ПОПАДЁТЕ В РАЙ! - девушка в голокубе вся задёргалась и чуть уменьшилась, стали видны её силиконовые груди. - НАШУ ПРОДУКЦИЮ МОЖНО ПРИОБРЕСТИ В МАГАЗИНАХ "ЦУМ", "СЕКС-ГАРМОНИЯ", "ИВЕНА" И ДРУГИХ". Таня невольно досмотрела рекламу до конца, хотя приобретать биочипы подобного рода и не собиралась, но когда начался следующий ролик, она не выдержала и, покраснев, отвернулась, поскольку всё это считала дико неприличным. Какой ужас, думала она, какое падение нравов! Иногда она жалела, что её предки выбрали именно эту планету в качестве своего нового дома, но теперь уже было поздно менять что-либо: что сделано, то сделано и никуда от этого не деться. Огромные одноразовые корабли проксимиан давно уже разобрали на детали, а новые построить было невозможно из-за отсутствия на Земле некоторых химических элементов. Сами земляне так до сих пор и не смогли покорить дальний космос, хотя такие попытки предпринимали регулярно и с удивительным упорством. Таня была не в курсе подробностей, но тем не менее она знала, что у человека, находящегося в открытом космосе, неизменно наступают психические нарушения, иногда сильные, иногда не очень, тогда как на проксимиан космическое пространство такого влияния не оказывало. Да и сами корабли аборигенов напоминали детские игрушки (ты поджигаешь внизу, ба-бах! - и ракета взлетела) и довольно часто терпели крушение сразу после запуска. Поэтому раса Тани больше и не пыталась выйти в космос: свои технологии они использовать больше не могли, а жутких ракет землян просто-напросто боялись. Большинство орбитальных шоу-комплексов давно уже обанкротились и превратились в исследовательские лаборатории, в которых проводили свои эксперименты учёные - в основном, космопатологи из "Новой космогонии" и МИКА, Международного института космической антропоэкологии. Обычные же люди уже больше не рвались в отпуск на орбиту с энтузиазмом, имевшим место в начале тридцатых. "Да и что там интересного, в этом космосе? - недоумевала Таня, то и дело поглядывая на часы на остановке: было уже восемь минут седьмого. - Подумаешь, планеты! Жизни всё равно почти нигде нет, дышать нечем..."

Тут наконец подлетела частная маршрутка, Таня залезла в неё вместе с ещё тремя пассажирами и, усевшись возле окна, уставилась на мелькающий за ним урбанистический пейзаж, одновременно думая о предстоящем сеансе. Три остановки - и она будет на месте.

Молодой человек, секретарь Гильды Мар, выглядел почти так же, как и на экране видеофона, и Таня сразу его узнала. Единственное отличие было в том, что сейчас он был цветным. Сидя за массивным столом с вмонтированным в него компьютером, он о чём-то беседовал с бритым наголо парнем лет двадцати в странной оранжевой одежде, чем-то напоминающей халат. В руках у него была пачка книг. Таня поняла, что это представитель какой-то религии - таких она неоднократно видела на улице.

- Вот эта книга, - втолковывал он секретарю Оракула, - поможет вам...

- Простите, - сказала Таня, осторожно приближаясь к столу и обращаясь прежде всего к сидящему за ним молчелу. - Я - "Л-12", у меня сеанс через несколько минут.

Секретарь даже не успел ей ничего ответить, а бритый парень (впрочем, на его голове уже еле-еле пробивалась щетинка, а на затылке было что-то вроде косички) уже взял инициативу в свои руки. На груди у него был прицеплен значок со странным словом "Санкиртана", а на левом виске имелось инфогнездо с гибсоновской заглушкой*.

- Девушка, вы, наверное, очень любите готовить! - быстро заговорил он, выуживая из стопки какую-то коричневую книгу. - Вот, посмотрите, пожалуйста! "Ведическое кулинарное искусство"!

- Да не надо мне никаких книг! - отказалась Таня, ошарашенная таким натиском, но в то же время она действительно любила готовить и поэтому поинтересовалась как бы с неохотой: - А что там за рецепты-то? Поди, стоит рубов двадцать, а рецепты такие, что их и без этой книги каждая хозяйка знает...

Вмешался секретарь Оракула.

- Гра... э... Л-12, давайте не будем отвлекаться на всякие глупости. Вам уже нужно быть в предсказательной и...

- Эта книга содержит великолепные рецепты вегетарианской кухни, которые вы не найдёте больше нигде, - перебив его, сообщил Тане парень с косичкой и тут же сунул её в руку книгу, которую девушка волей-неволей принялась рассматривать, особое внимание уделяя цветным иллюстрациям. - Вы посмотрите, какая полиграфия! И стоит она всего-то семь рубов. Если хотите, есть её аналог в цифровом формате для кухонных искинов, но один микродиск стоит одиннадцать.

- Уже почти полседьмого! - секретарь Гильды Мар выглядел немного раздражённым. - Вы или покупайте эту книгу быстрее или не покупайте вообще. Ве-ге-та-ри-анс-кой! - скривившись, передразнил он молодого проповедника. - Тьфу, бред!

Таня задумалась. Семь рубов - вроде не так уж и дорого за такую книгу, а рецепты вроде и правда незнакомые. Правда, слов много неизвестных...

- Семь рубов, говорите? - переспросила она, продолжая листать страницы.

- Всего семь, - согласился парень. - Купите, девушка, не пожалеете!

- Купите-купите, девушка! - язвительно прибавил из-за компьютера секретарь Оракула. - Не пожалеете! - в такт своих слов он покачивал головой, как ванька-встанька.

Достав из кошелька деньги, Таня рассчиталась за книгу, и довольный проповедник с чувством выполненного долга удалился. Засунув покупку в сумочку, Таня, так пока и не понявшая, какое отношение эта книга имеет к религии и имеет ли вообще, выжидающе уставилась на молодого человека за столом.

Оракул оказалась очень толстой проксимианкой, похожей на расплющенную гравитацией проксимианку обычного телосложения. Она полулежала в специальном кресле, окружённом всевозможными техническими наворотами; точно такое же кресло, но с колпаком над изголовьем, стояло напротив. Таня сунулась было в мозг женщины, но тут же испуганно отпрянула прочь, наткнувшись на мощную нейроблокировку. Губы Гильды Мар растянулись в снисходительной улыбке, затем начали двигаться, формируя слова:

- Ну что, давайте мне то, что принесли, и начнём сеанс. Бизнес не любит, когда его заставляют ждать.

Достав из кошелька купюру достоинством один руб, Таня нерешительно протянула её Оракулу. Та понюхала её и вдруг сунула в рот и начала жевать - очевидно, для лучшего контакта.

- Садитесь сюда! - её огромная рука указала на свободное кресло.

Таня послушно села.

- Закройте глаза.

Таня закрыла. Над ней что-то зажужжало и создалось такое ощущение, будто это что-то опускается на её голову. Тогда девушка чуть-чуть раздвинула веки, чтобы убедиться в своей правоте - да, так и есть, это тот самый колпак. Кресло вдруг завибрировало, и Таня, вновь прикрывшая глаза, начала медленно растворяться в этих приятных вибрациях, одновременно внимая доносившемуся из динамиков внутри колпака сочному баритону Гильды Мар.

- Так, полевые структуры нормальные, контакт есть... Вам становится чуть жарковато, не так ли? В какое время хотите попасть?

- А? - спросила Таня зачем-то,

- В какое время, говорю, попасть хотите? На месяц вперёд, год, два?

- Пять, - сказала Таня наугад.

- Так, пять лет... начинаю фокусировку. Предупреждаю: точность предсказания - приблизительно девяносто процентов. Чем дальше в будущее, тем сложнее. И учтите - я всего лишь демонстрирую один из возможных вариантов, а не показываю будущее напрямую, - пояснила она. - Если вы не приложите определённых усилий для достижения того варианта, который я вам покажу (это при условии, что такое будущее вас устроит), то ничего этого не произойдёт. Понимаете?

- Угу, - пробормотала Таня. Тела она почти не чувствовала.

- Приготовьтесь!

Перед закрытыми глазами что-то вдруг вспыхнуло и залило всё пространство внутри головы ослепительно-ярким белым светом, а когда он стал менее насыщенным, то всё было уже совсем по-другому.

- Де-ети, есть идите! - крикнула Таня, одновременно с этим ловко расставляя на столе тарелки: ужин для семьи был готов. - И папу разбудите, пускай тоже кушать идёт!

Быстрый топот ног - и вот на кухню влетел Дениска, с разгону прыгнул на табурет, схватил в руки ложку. Карие глазёнки блестят. Ему четыре года, и он - прямое последствие интимной близости между Таней и Анатолием. Нет ничего удивительного в том, что браки людей и проксимиан дают потомство, ведь благодаря незначительным изменениям на генетическом уровне (такие операции сейчас стоят очень дёшево) теперь даже корова может забеременеть от человека. Родился Дениска с чёрной шёрсткой (весь в маму), но по обоюдному согласию супруги на неделю отдали его гендизерам в ателье, почти сразу после родов, а когда те вернули его, то вся шерсть мальчика была эпилирована, в кожу головы вживлены корни человеческих волос, уши уменьшены и смещены чуть ниже, а число пальцев на каждой конечности сократилось до пяти [у всех проксимиан по шесть пальцев], так что сейчас он мало чем отличался от обычног человеческого ребёнка.

Удерживая горячую кастрюлю при помощи тряпки, Таня наклоняет её над первой - Денискиной - тарелкой и накладывает в неё необходимую сынишке порцию. На ужин сегодня - тушёные овощи и пироги с творогом. Когда появляются десятилетняя Олеся и заспанный Анатолий в одних трусах, лопнувших с левого бока ("Надо заклеить"), вся пища уже разложена по тарелкам, возле каждой - кусок хлеба или два, в зависимости от аппетитов членов семьи. Они усаживаются за стол и берутся за ложки, и только тогда, когда они уже начинают есть, занимает своё место и хозяйка, до этого замачивающая в мойке опустевшую кастрюлю. В её голове вертится очень много разных мыслей: во-первых, она хочет чуть позже испечь печенье детям на завтра; во-вторых, надо кое-что постирать и подзарядить перстни с одеждой; ну и в-третьих, ей хотелось бы немного ещё почитать (она сейчас читает последнюю книгу супруга, написанную как римэйк повести Андрея Фурманова "Пастухи грёз"). Улыбнувшись всем членам семьи, Таня тоже берётся за ложку и начинает есть. Неожиданно она понимает, что находится не только в настоящем, но и в прошлом, а вернее, не только в будущем, но и в настоящем. Механически продолжая запихивать в рот ложку за ложкой, девушка пытается проанализировать эту до смешного странную ситуацию. Вот она, сидит здесь вместе с семьёй и потребляет пищу, приготовленную по той самой книге, которую буквально только что купила, а на самом деле это лишь ДОЛЖНО когда-то произойти, и в реальности она располагается сейчас в кресле Гильды Мар, демонстрирующей ей возможную модель будущего. Но всё вокруг так реально... Вот Толя, вот Олеся, вот Дениска... вот я...

Продолжая есть, Таня пытается просканировать мысли мужа, но этого у неё не получается. Девушку охватывает страх: почему не активизируются её врождённые телепатические способности? Она словно слепой ребёнок [дети у проксимиан рождаются слепыми] тычется то в мозг Дениски, то в Олесин, но результат всё тот же. Как же так? Есть лишь два объяснения этому: либо телепатия не срабатывает из-за смещения времён, либо... либо Павлова не только не откажется от дуэли, но и победит на ней. О Боже, нет, только не это!

- Я сегодня подписал новый контракт, - говорит Толя с набитым ртом. - Одно издательство предложило написать мне свою, полностью свою книгу, не ремикс. И, знаешь, я согласился.

- Свою книгу! - ахает Таня. - Не может быть! Ты всё-таки решился на это!

Одна Таня живёт в будущем и ведёт себя, как и положено Тане из будущего, другая же, о которой первая и не подозревает, сидит в ней как матрёшка в матрёшке и размышляет о парадоксах времени и пространства. И тут всё освещает яркая вспышка и...

Тут снова всё осветила вспышка, и Таня вернулась из будущего в настоящее: путешествие во времени закончилось. "Уф-ф! Уф-ф!" - девушка тяжело дышала, как бывало с ней иногда после кошмарных сновидений, и это её удивило, так как переживание было скорее приятным, чем наоборот, хотя финал с потерей телепатики был немного мрачноватым. Полученная информация слегка дезориентировала Таню, и несколько секунд после возвращения она не могла толком понять, где находится; мысли в голове метались то туда-сюда, то сюда-туда - таким образом девушка пыталась проанализировать данные, полученные из видения. Кресло больше не вибрировало.

С тихим жужжанием шлем над головой заскользил вверх. Поблагодарив Гильду Мар за предсказание, Таня заплатила её секретарю нужную сумму и покинула её офис, в мыслях всё ещё находясь в своём вероятностном будущем, счастливая и одновременно разочарованная тем, что Оракул прервала сеанс так быстро. Вот здорово бы было, если бы она могла ТАМ остаться! Таня была настолько окрылена мечтаниями о хорошем, что почти всю дорогу до дома как дура улыбалась, и даже злобные уличные хулиганы, видя этот исходящий от неё ореол безоблачного счастья, не решались нарушить его своим беспардонным вторжением. Конечно, девушку слегка пугала возможная утрата телепатических способностей, но если задуматься глубже - главное не это, главное - семейное счастье, а судя по предсказанию всё у них с Толей будет хорошо. Это не могло не радовать Таню. И лишь вернувшись в свою маленькую комнатку, девушка вновь погрузилась в тоску: как же ей сделать мечту реальной, если Анатолий больше не придёт в их универсам? Где он живёт, она и понятия не имела, да и если бы имела - что, она попёрлась бы к нему домой и сказала бы: так, мол, и так, я проникнута такими-то и такими-то чувствами по отношению к вам? Нет, думала Таня, вряд ли я так поступила бы.

Оставалось надеяться, что их встреча всё же когда-нибудь произойдёт, пускай и не в универсаме. Возможно, она будет случайной. И тогда, твёрдо решила Таня, я прямо скажу ему всё, что думаю о сложившейся ситуации.

Глава 5.

Сюрприз. - Гордость "Сони-биолабс". - Падение кумира. - Дважды мёртвый. - Вечер и утро. - Последний полёт.

Олег Кузнецов, преданный энсибского общества Сознания Кришны, ещё не получивший посвящения от духовного учителя ввиду совокупности сразу нескольких причин, вернулся домой в приподнятом настроении: сегодня ему удалось продать три больших книги, пять маленьких, одну наклейку и одиннадцать благовоний. Такое статус кво не могло не вселять в него оптимизма, и юноша был благодарен Кришне за то, что тот поддерживал столь падшую личность, как он, в таком трудном и опасном деле, помогая распространять духовное знание среди деградирующих людей Кали-Юги. Дополнительную силу придавала Олегу уверенность в собственной правоте, и он всей душой стремился к тому, чтобы в конце концов как можно дальше продвинуться на пути развития в себе Сознания Кришны, Верховной Личности Бога, и в результате, если получится, после оставления физической оболочки вернуться назад на Вайкунтхалоку, в духовный мир. Многие из знакомых и соседей считали его фанатиком, хотя в реальности же к представителям других вероисповеданий Олег относился абсолютно нормально и никогда никому ничего не навязывал, хотя и не был с ними согласен. Он просто не любил спорить. Какой глупец сказал, что в спорах рождается истина? Бред. Споры порождают лишь конфликты. Какой смысл кому-то что-то доказывать, если ты заранее знаешь, что этот человек тебя даже не поймёт? В миссии же распространения книг он видел не средство заработка, а духовный прогресс людей, которые эту книгу купят и прочитают. В подавляющем большинстве люди просто не задумываются о многих вещах, думал Олег, вставляя ключ в замочную скважину. Да и с чего бы им задумываться, если всю информацию они импортируют только из голо и сплетней, а там про самоосознание ничего не говорят.

Дома его поджидал пренеприятнейший сюрприз - заплаканная мать, вокруг которой толпилось уже штук пять соседок разных возрастов и рас, сообщила ему, что его отец, Эдуард Эдуардович, скоропостижно скончался от острой сердечной недостаточности на почве употребления чрезмерной дозы алкопластыря. Ноги у Олега против его воли подкосились, и он прислонился к стене, бережно, словно ребёнка, прижимая к груди два тома "Шримад Бхагаватам" и "Шри Ишопанишад". М-да, думал он, м-да... Жизнь в материальном мире есть не что иное, как океан, и ветер кармы гонит нас вперёд, а мы, души, скользим по волнам этого океана на своих телах, никогда не зная, что будет с нами дальше. Кто-то преодолеет волну благополучно, а кто-то упадёт...

Соседки пялились на него словно биологи на препарированную лягушку - сочувствия в их взглядах было ровно столько же.

- Ой, ну на кого ты нас покинул, Эдик?! - завыла вдруг одна из них так неожиданно, что все аж вздрогнули. - Как же мы будем без тебя-то?

Олегу хотелось сказать, что она-то тут при чём, что ей по большому счёту на всё это наплевать, ещё бы по полу начала кататься, дура... Но он подавил в себе нарастающую волну раздражения, хорошо понимая, что тот, кто хочет продвинуться в духовном саморазвитии, должен стремиться развить в себе качество смирения, а желание обругать опутанных иллюзорной энергией старушек никак нельзя было отнести к этой области. Впрочем, сами соседки явно считали, что они действуют совершенно искренне, без притворства. Власть иллюзии безгранична, подумал Олег, но дальнейшие его размышления были прерваны монологом одной из женщин:

- Помню, сидим мы возле подъезда, и идёт Эдик, царствие ему небесное. Всё время рядом с нами остановится, спросит, как дела. Хоть тверезый, хоть..., - тут она завыла, мать подхватила, а чуть позже к их хору присоединились и остальные, вызвав у Олега непроизвольную ассоциацию со сказочными волками. "Мне, что ли, завыть?" - подумал он, но вместо этого осторожно положил книги на полку с обувью и поинтересовался:

- Так отца что, уже это... увезли?

Тётя Маша из десятой квартиры угрюмо кивнула. Хор распался, все притихли.

- А хоронить завтра будем, в два. Они его утром назад прилетят, - добавила ещё какая-то бабка; Олег не знал её имени.

- Понятно, - сказал он, понемногу приходя в себя. С одной стороны, ему было жаль отца, но с другой - они в последние полтора года были друг с другом в не особо хороших отношениях, и этот разлад в комбинации "отец - сын" начался как раз тогда, когда Кузнецов-младший заинтересовался восточной философией, а Кузнецов-старший начал впитывать алкоголь куда сильнее, чем раньше. - Помочь ничем не надо?

Все наперебой принялись ему что-то объяснять. Тезис этих объяснений был примерно таков: в принципе, твоя помощь не так уж необходима, поскольку от мужиков в таких вопросах толку мало. Прощальный обед мы приготовим завтра, а остальное - на совести кооперативщиков из "Вето Смерти".

- Может, деньги нужны? - уточнил Олег. Денег у него было мало - рубов двести (он откладывал их на дорогу в Индию), и, если честно, особого желания расставаться с ними он не испытывал, но в подобном случае пожертвование было необходимо. В итоге мать конфисковала у него три червонца на продукты. Кремация же сейчас была очень дешёвой и людям было выгоднее умирать, чем жить. Остальные расходы мать взяла на себя, тем более, как выяснилось чуть позже, около сотни киловатт осталось на отцовской кредитной карточке (работая с нейропаяльником с "Сони-биолабс", он получал зарплату энерговалютой) и в совокупности всего этого должно было хватить и на оплату услуг похоронного бюро, и на поминки. Так же под кроватью отца был обнаружен большой комплект алкопластырей, которые тот неизвестно когда купил, так что неудивительно, что перед своей смертью он прилепил их себе на руки целых четыре. Олегу было трудно понять, как отец до сих пор умудряется занимать должность в филиале такой престижной фирмы как "Сони", и должность, надо заметить, весьма ответственную. В какой-то степени он был профессионалом своего дела; восемь лет назад ему даже дали почётную грамоту и крупную нефтяную премию после победы на областном конкурсе нейропаяльщиков. Тогда, вспоминал Олег, отец ещё не впал в зависимость от алкоголя, и переведённую в обычные деньги нефть семья потратила на флайер "ВАЗ-9999", в народе называемый "шмелём", который два года назад украли (мать настаивала на покупке кровати Митешова*, но её идея не прокатила). как горд был двенадцатилетний мальчик, когда садился рядом с отцом на мягкое сиденье летающей машины! Лёгкая вибрация - и та, еле слышно жужжа, взмывает вверх, словно гигантское механическое насекомое; вливается в поток других флайеров и скользит, скользит по воздуху вместе с ними... Он ещё помнил могучие руки отца, покрытые короткими рыжеватыми волосками, лежащие на пульте управления: правая сжимает джойстик высоты и направления, левая контролирует скорость. Ему тогда казалось, что отец - самый умный, самый сильный, самый-самый из всех мужчин Энсиба, и что он, Олег, будучи сыном такого выдающегося человека, паяльщика номер один, тоже как бы принимает на себя часть его ума, силы и самости. Но прошли годы, мальчик вырос, и непрерывный процесс самоосознания, направленный на эволюционирование разума и обладающий поразительной способностью низвергать кумиров, вскоре заставил Олега понять, что его отец, оказывается, не такой уж необычный и выдающийся человек. В юноше уже начал развиваться интерес к философии, он вставил в голову инфогнездо, начал покупать соответствующие стержни и литературу, а отец - тот самый мужчина, которым он гордился - относился к этому не столько удивлённо-недоумевающе, сколько враждебно-агрессивно. "Ерундой занимаешься!" И чем дальше, тем хуже становились отношения между ними; Олег развивался, а отец стоял на месте, а со временем и покатился назад, деградировав до уровня среднего алкоголика, на работе являющегося примером для подражания, а в быту - типичным антипримером, бьющим мать и спящим на лестнице в подъезде. Постепенно ему перестали давать премии, хотя увольнять не увольняли (очевидно, он действительно паял по-прежнему хорошо), и вот закономерный результат - отец "умер", оставил тело. Меньше бухать надо было, подумал Олег с неожиданной для него злобой и тут же вновь мысленно обругал себя за то, что опять нарушил вайшнавский этикет, позволив негативным эмоциям взять верх над позитивными. Нельзя сказать, что он очень жалел о смерти отца, поскольку, как уже говорилось, отношения между ними были не очень-то, но вспоминая те далёкие дни, когда всё было хорошо, он поневоле почувствовал глубокую душевную боль и тоску, во всей полноте осознав двойную смерть близкого ему человека; двойную потому, что во-первых, имела место смерть физическая и сегодняшняя, и во-вторых, тот человек, которого он любил и уважал, умер в духовном плане уже давным-давно, умер социально-психологически и чисто субъективно.

Весь остаток вечера Олег просидел в своей комнате, перечитывая отдельные тексты из "Бхагавад-гиты", мать же с соседками его почти не тревожили, гремя посудой на кухне. Несмотря на внешние проявления глубокого горя, которые демонстрировала мать, юноша понимал, что на самом деле она даже рада такому исходу, хотя если бы он хоть заикнулся об этом, то она бы обиделась и возмутилась. "Что ты, что ты! - воскликнула бы она. - Как можешь ты говорить такое?" Но это факт, думал Олег, впервые за два года ты наконец сможешь свободно вздохнуть, не опасаясь, что пьяный супруг устроит тебе террор за этот самый свободный вздох. Неожиданно для себя Олег расплакался, но причиной этих непроизвольных слёз была, скорее, не сама смерть отца, а осознание факта, что если бы он, Олег, попытался посерьёзней на него повлиять, то он, может быть, до сих пор бы жил, причём, жил бы как Человек, а не как хронический пьяница. В принципе, отец был не дурак, хотя и прикидывался таковым. Если бы они хоть раз действительно серьёзно поговорили, всё могло бы сложиться совершенно по-другому. Нужно было настоять и всё же подсунуть ему какую-нибудь книжку типа "Науки самоосознания" или "Путешествия в глубь себя", они не такие уж и сложные для обычного человека. Может, тогда бы отец перестал всасывать венами содержимое алкопластырей, и всё у них в семье наладилось бы. "Эх, отец, - подумал с грустью Олег. - Эх, отец... Надеюсь, в следующей жизни ты снова получишь человеческое тело и, может быть, сможешь встать на путь духовного саморазвития".

Труп прилетели в восемь; к этому времени дом был уже полон соседей и коллег отца по работе. Присутствовали даже два японца. В четыре утра, пока мать ещё спала, Олег быстренько смотался в храм на утреннюю службу и к половине девятого уже вернулся, чтобы помочь с подготовкой к поминкам. Итак, отца, как выяснилось, уже доставили, и теперь его труп, затянутый в прозрачный стеклопластик, висел посреди зала на предоставленной кооперативом "Вето Смерти" антигравитационной доске, обтянутой красным бархатом. Вокруг него сидели на табуретках несколько старушек, бормоча какие-то христианские молитвы. Повертевшись вокруг них немного, Олег прошёл на кухню, намереваясь предложить свою помощь в приготовлении пищи, но там и без него уже негде было развернуться. Пришлось ему удалиться в свою комнату, где на его кровати спал какой-то мужик.

В полпервого наконец прилетели флайеры и повисли возле их окон, работая на холостых оборотах. Первым свой трап выдвинул катафалк, и, словно гигантский прорезиненный язык, тот лёг на подоконник зала Кузнецовых, приглашая желающих проходить на площадку в салон. Первой на борт взошла мать, толкая перед собой тело отца, вторым - Олег, третьим - его дядя, брат отца, прибывший из Татарска (он-то и спал в его комнате). Загрузив в себя ещё пять родственников, катафалк отлетел на несколько метров в сторону, уступив место следующему летобусу. Внизу толпилась куча народа, много людей так же стояло и на балконах, с интересом наблюдая за происходящим. Олег сидел, прислонившись к прохладной стене катафалка и изредка скашивая глаза на висящий в полуметре от пола труп отца. Только сейчас он обратил внимание на то, что водитель уже, оказывается, включил похоронный марш. Сгорбившаяся рядом мать в чёрных одеждах тихо всхлипывала.

А потом все три флайера, сопровождаемые грустной мелодией, медленно и торжественно поплыли по направлению к Западному крематорию.

Глава 6.

"Туристы". - Недетская проницательность. - Дочь или клон? - Войны в научном мире. - Максим Диагностиков. - Каков наглец! - "Боксом раньше не занимались?" - Приглашение.

- Папка, ты чего такой хмурый? - спросила Олеся у Габова за завтраком. - Такое ощущение, что ты - туча! - она захихикала, в очередной раз поразив отца способностью вплетать в ткань своей речи нити ассоциативной логики. Порой он даже не мог проследить цепочку её рассуждений. - Ну да, такая мутировавшая тучка, принявшая по прихоти... э... по прихоти аэроагрономов форму Анатолия Ириновича Габова. Папка, ну чё ты даже не улыбнёшься-то? Что случилось?

Габов честно попытался улыбнуться, но даже и без зеркала он прекрасно понимал, что нелепо задранные вверх уголки губ на депрессивной маске лица мало напоминают ту улыбку, которая так необходима Олесе. Хреновый из меня папаша, подумал он, вяло ковыряясь вилкой в плохо разогретом полуфабрикатном месиве и визуально анализируя то на предмет съедобности. Стипендию в яслях-школе дочке не платили (она обучалась там популярной сейчас профессии психохирурга), так как с наличкой у учредителей постоянно была напряжёнка, а выдавали то мылом, то сигаретами (тогда-то Олеся и начала курить - не выкидывать же, в самом-то деле, восемнадцать блоков "Киндер Кэмела"!), то мукой. А теперь вот администрация порадовала детишек и их родителей двумя большими упаковками просроченных полуфабрикатов "Завтрак туриста", которые Габову пришлось вчера тащить в руках, и он всё время обламывался, полагая, что какой-нибудь идиот может принять его за туриста. Впрочем, не он один испытывал подобный дискомфорт: многие родители, забиравшие своих детей из яслей одновременно с ним, тоже были солидарны с ним в этих чувствах, о чём можно было легко догадаться по их бегающим глазам, нервозности, напряжению и скованности. Габов вновь поднял глаза на дочь - та ела даже с аппетитом, и поэтому он тоже начал есть, с непонятным для него самого остервенением и агрессией набросившись на "Завтрак туриста", как будто эта отвратительная на вид клейкая серая масса была манной небесной и от неё зависела вся его дальнейшая судьба. Олеся посмотрела на него немного странно и усмехнулась (что за мысленные процессы шли сейчас в её маленькой головке?). Хотя, если уж быть до конца откровенным, заданный в скобках вопрос на настоящий момент мало волновал Габова, так как пища оказалась на удивление очень вкусной, что поразило его до такой степени, что он даже пожалел о своём решении разогреть столь небольшое её количество. Вот отведу Олесю в ясли, подумал он, и ещё разогрею, а то неудобно снова со всем этим возиться... Хотя, оборвал он себя, что в этом такого неудобного? Что ещё за подростковые комплексы?

- Уж не влюбился ли ты, папка? - спросила вдруг Олеся, окидывая его пристальным взглядом таможенного сканер-детектора.

Габов поперхнулся и закашлялся, на глаза навернулись слёзы, и он принялся бить себя левой рукой по спине, продолжая при этом кашлять. Олеся испуганно открыла рот, застыв, как выключенная. Наконец частицы пищи покинули дыхательные пути Габова, и он облегчённо распрямился, вытирая мокрые покрасневшие глаза кончиками пальцев. Фу-у-у...

Слава Богу, напуганная случившимся Олеся забыла о своём вопросе. Габова шокировала её недетская проницательность, и он невольно задумался над вопросом, а не обладают ли все существа женского пола способностью к чтению мыслей? Ему вновь вспомнились странные взгляды универсамовских кассирш... И тут же он вспомнил о Тане. Что делает она сейчас? Наверняка, уже сидит за своей кассой (они с Олесей сегодня немного опаздывали), думая о своём белопиджаковом нефтянике в сомбреро и о том, как здорово они вчера на работе поприкалывались над ним, Габовым.

- Так как ты пришёл в норму, я требую незамедлительного ответа на заданный мною вопрос! - без тени улыбки сказала Олеся, вновь оживая. Габова просто убивали эти её тяжеловесные предложения с огромным количеством ненужных слов и оборотов, употребляемых дочерью лишь для того, чтобы придать своей речи - как он считал - дополнительный налёт взрослости. - Уж не влюбился ли ты, о, отец?

- Леся, ну ты как придумаешь что, - пробормотал Габов, продолжая вытирать глаза, хотя особой необходимости в этом уже не было - он просто пытался скрыть от дочери своё смущение.

- Влюбился-влюбился, я же вижу! Ну, скажи, влюбился, да?

Габову захотелось провалиться сквозь пол, но, вспомнив, что под ним живёт чета молодожёнов-гомосексуалистов, он передумал делать это. Что бы ответить? Правду?

- Ни в кого я не влюбился! - выдавил он наконец, мысленно уверяя себя в том, что его ответ искренен. Да, внушал себе Габов, сейчас мне уже безразлична Таня и нет никакого смысла мечтать о возможном супружестве с нею. Но на всякий случай он уточнил: - Скажи, Олеся, а как бы ты отнеслась к тому, что у тебя была бы... ну... новая мама?

Девочка подпёрла подбородок маленькими кулачками и пристально уставилась на него.

- Ну, я бы отнеслась к этому по-разному, в зависимости от того, что за женщину ты бы выставил в качестве основной кандидатуры на эту роль. А кто она?

- Она? Кто - она? - прикинулся непонимающим Габов. - Я просто так спросил.

- Ну-ну, - Олеся лукаво заулыбалась. - Просто так он спросил! Ну ладно. Только учти: когда ТЫ у меня что-нибудь серьёзное спросишь, я тебе тоже не отвечу, - её голос стал серьёзным. - Ок?

Габов устало опустился на табурет. Ультиматум дочери поставил его в тупик, но он решил стоять до последнего.

- Ок, - сказал он.

Достав из пачки, лежащей на столе, сигарету, Олеся закурила.

- Папка, ну зачем ты меня обманываешь? И себя тоже. Я тебе дочь или клон? Ой! - смутилась она, поняв свою оплошность. - Прости, папка!

- Да ничего! - махнул рукой Габов. Сам будучи клоном, он, естественно, не разделял того пренебрежительного отношения к себе подобным, что было свойственно подрастающему поколению, которое родилось уже после окончательного запрета на клонирование гражданских лиц. Отца у Габова никогда не было; мать выносила его от себя самой, обратившись в дубль-банк и совершив непорочное монозачатие. Но потом начался этот скандал с использованием клонов в качестве доноров органов в Китае, и "Сони", владеющая монополией на клонирование, вынуждена была наложить строгий запрет на технологию "клеточных деток", ограничившись лишь внутренним пользованием. Теперь зачатие внеполовым путём и в специальных биоматках производилось лишь для нужд шоу-бизнеса. Были, конечно, и пиратские дубль-банки, продолжающие "печатать" клонов для торговцев органами, разных богатых извращенцев и прочих желающих, но средние жители Земли обычно с этим не сталкивались, разве что читали иногда в газетах статьи типа "Известный учёный клонировал сам себя и занимался с двумя педо-дублями сексом" или "Интерпол обещает: к 22-ому веку с клон-пиратами будет покончено". Так же иногда мелькали невнятные сообщения об опытах зловещего корейского доктора Ли Бо Юна, клонировавшего себя уже дважды, начиная с 2008 года, но скорее всего это были просто слухи.

Поскольку по внешнему виду нельзя было определить, клон ты или нет, у Габова проблем с гигиенистами и расистами никогда не возникало, а к отчеству "Иринович" он и его знакомые относились вполне нормально, ведь все они были людьми старых взглядов, оставшихся с тех времён, когда дубль-банков в Энсибе было около десяти. Правда, в школе, конечно, имелись ребята, дразнившие его "пробиркой" или "отпечатком", но они находились в меньшинстве, да и с научной точки зрения эти прозвища были не совсем точными... Как, подумал Габов, отнеслась бы ко мне Таня, если бы узнала, что я - клон? И тут же он мысленно отмахнулся от этого адресованного самому себе вопроса, и в довершение всего как бы припечатал его следующим резюме: "Таня меня больше не интересует. Я больше не буду о ней думать".

В полном молчании они с Олесей доели "Завтрак туриста". По лицу дочки было видно, что она ведёт напряжённую умственную работу и хочет продолжить начатую ею тему, но не решается. По дороге в ясли отец и дочь тоже почти всё время молчали.

До десяти часов они с Феликсом честно трудились над "Кровавой жатвой", и, надо сказать, Габов опять творил с редким для него энтузиазмом, но если призадуматься и быть более объективным, то по утрам писательский процесс почти всегда шёл довольно хорошо. В начале одиннадцатого Феликс напомнил ему:

- Дядь Толь, вы про терапевта-то своего не забыли?

- Нет-нет! - поспешно выдохнул в микрофон Габов. - Конечно, не забыл. Да, наверное, пора мне уже собираться, как ты думаешь?

Искин кивнул. Этот цифра-парень нравился Габову, правда, его склонность к самокопанию он не то чтобы не одобрял, но по крайней мере не разделял, так как считал это мешающим нормальному течению жизни. Слава Богу, в последнее время Феликс отстал от него со своими дурацкими вопросами типа "Как вы думаете, дядя Толя, есть ли у нас, искинов, душа?" Да хрен его знает, думал Габов, который даже не был уверен в наличии души у человека. Учёный мир тоже давно поделился на несколько лагерей, из которых основными были два: одни продолжали отстаивать атеистическую точку зрения, другие же, наоборот, верили и в Высший Разум, и в душу, и в реинкарнации, причём, считалось, что они это даже как бы доказали. Оба этих лагеря постоянно враждовали и наезжали друг на друга, а иногда дело доходило и до рукоприкладства, что обычно имело место на совместных конференциях. Насколько был информирован из средств массовой информации Габов, около десяти лет назад в стане "верующих", называющих себя "трансперами" (что в свою очередь было сокращением от слова "трансперсональный"), наметился раскол, и сейчас от него отпочковалась самостоятельно действующая группа учёных, воинственно настроенная не только против атеистов, но и против своих же. Эти люди, число которых всё увеличивалось, не употребляли в пищу никакие продукты животного происхождения и разные одурманивающие вещества, считая, что всё это мешает им правильно познавать реальность. Над теми, кто не был с ними согласен, они открыто насмехались и всячески позорили их в своих журналах типа "Голос Разума" и "Вестник новой науки". Среди трансперов тоже было много людей, ведущих здоровый образ жизни, но они, не одобряя поведения коллег, в итоге объявили им бойкот, что не особо расстроило "новых" учёных. Ортодоксы-атеисты порой умирали от смеха, наблюдая за этой бессмысленной грызнёй. Известный физик-бутстрэпщик Говард Чу-младший-младший, лауреат Нобелевской премии, не причисляющий себя ни к одной из трёх группировок, но по убеждениям близкий к "классическим" трансперам, заметил как-то, что "если мы и дальше будем продолжать воевать друг с другом вместо того, чтобы объединяться, то это кончится или новым холокостом, или полным крахом науки как таковой". Габов, пожалуй, был на стороне ортодоксов, поскольку несмотря на свою ограниченность (сам Габов всё же предполагал, что Высший Разум где-нибудь да существует) они были тихими и мирными старичками, предпочитая сражение на словах, тогда как "новые" учёные (в основном, молодёжь с ускоренным развитием) в последнее время перешли к более решительным действиям, чем просто высмеивание противников в своих журналах и драки на конференциях. Устраивая налёты на исследовательские лаборатории врагов, они зверски избивали тех. Особенно доставалось несчастным атеистам, которые всё ещё по старинке проводили опыты на животных. Так был однажды найден убитым известный русский химик и биоинженер Калий Аргонов; правда, его убийство так и не удалось ни на кого повесить, хотя и дураку было ясно, что ему подсыпали яд из-за того, что за неделю до своей смерти он на одном семинаре открыто назвал французского "нового" биохимика Клода Ле Марша, лидера европейской группировки, "травоядным клоуном". Иногда Габов принимал и сторону трансперов, но по большому счёту проблемы в научном мире его не очень сильно волновали. Впрочем, читал он об этом всегда с интересом.

Итак, пора было нанести визит Максиму Диагностикову.

Офис психоаналитика, а точнее, психотерапевта располагался в небольшой комнатке на третьем этаже с простенькой табличкой, отпечатанной на принтере, на двери:

АГРЕССИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

МАКСИМ ДИАГНОСТИКОВ

ПРИЁМ ПОСЕТИТЕЛЕЙ

с 10-00 до 16-00

ВЫХОДНОЙ - ПОНЕДЕЛЬНИК

Габов нерешительно замялся перед дверью, ощутив вдруг себя первоклассником, не запомнившим урок и теперь краснеющим перед нахмурившимся лицом учителя на потеху всему классу. Совершенно независимо от его желания это породило воспоминание о том, как мать застала его онанирующим среди совокупляющихся персонажей голопорно, уложенных набок, и Габов покраснел ещё больше. Матери тоже было жутко неудобно, понял он чуть позже, ведь та считала, что мальчик не знает о её небольшой коллекции, но он знал, и причём давно. После этого все дискеты были расформатированы, а Габовы примерно ещё где-то с неделю не могли найти друг с другом общий язык и вернуться на монорельс привычного образа жизни.

Наконец он всё же постучал.

- Войдите!

Габов толкнул дверь, но она не открывалась. Он толкнул ещё раз, посильнее. Безрезультатно. Тогда он резко рванул её влево, предполагая, что она новой конструкции и от такого рывка должна въехать в пазы. Ручка зашаталась, но не оторвалась, а Габов понял, что и этот вариант бесперспективен.

- На себя! - крикнули из кабинета.

Габов вошёл. Сидящий за столом парень был никем иным, как самим Максимом Диагностиковым - проксимианином из той рекламы, что смотрели вчера они с Феликсом. Мех у него был золотисто-рыжего цвета, одежда переливалась всеми цветами радуги. Вероятно, почувствовав, что такое хамелеонство здорово нервирует клиента, психотерапевт, доброжелательно улыбнувшись, пробежался пальцами левой руки по внутренней стороне контрольных перстней, и игра красок тут же прекратилась. Теперь на нём была коричневая псевдозамшевая жилетка, розовая рубашка со стоячим воротником и манжетами в стиле восемнадцатого века, а остальное было скрыто столом, на котором стоял ноутбук с подключенным к нему принтером.

- Я понял! - радостно воскликнул Диагностиков. - Вы - тот пациент, которому назначено на одиннадцать! Я угадал?

Габов робко кивнул. Вид этого пышущего психическим здоровьем проксимианина подействовал на него почему-то отнюдь не успокаивающе; вероятно, из-за того, что он невольно пытался отождествить себя с ним и это плохо у него получалось, так как психопрофиль Габова был очень, очень нестабилен.

- Садитесь! - не менее жизнерадостно продолжал Диагностиков, гостеприимно указывая Габову на стул, стоящий сбоку от стола. От распиравшей его энергии психотерапевт чуть ли не трещал по швам. - А я пока заполню кое-какие бумажки. А потом вы кое-что подпишите, хорошо?

- Хо... хорошо! - прохрипел Габов. В горле у него пересохло. Тихонько прокашлявшись в кулак, он принялся рассматривать полку с книгами: картриджи стояли отдельно, в переплётах - отдельно. С удивлением Габов обнаружил здесь не только литературу по классическому и современному психоанализу, но так же и много беллетристики: Достоевского, Робинсона, Мораччо, Гарсиа Маркеса, Фрэйзера. Похоже, Диагностиков был тонким ценителем "высокой" литературы.

Что-то печатая, зажужжал принтер.

- Хочу предупредить, что моя терапия может показаться вам немного... неприятной, что ли. Поэтому ознакомьтесь вот с этими бумагами, - проксимианин выдернул из принтера два листочка и подсунул их Габову. - И ручку вот ещё возьмите, пожалуйста. Если согласитесь со всеми пунктами, то поставьте подпись. Или крестик, - он хохотнул. - Ну, а если вас что-то не устраивает, то я не собираюсь вас уговаривать.

Габов быстро просмотрел пахнущие свежей краской листочки. Оба были одинаковыми, а смысл сводился к следующему: обдумайте всё как можно более тщательно, потом отступать будет поздно. У Габова по коже поползли мурашки. Может, зря я сюда пришёл, подумал он, может, мне и не требуется никакая помощь?

- Если согласитесь, то деньги вперёд, - немного грустно добавил Диагностиков. Сидел он, подперев подбородок рукой, и Габов только сейчас понял, что финансовое положение у терапевта весьма шаткое - многие клиенты от него просто-напросто сбегали, запуганные им самим же. - Принимаем любой валютой.

- Но эта ваша терапия действует? - спросил Габов осторожно.

- Ещё как действует! - оживился Диагностиков. - Вы не поверите, как мне благодарны те гуми*, которые всё подписали! Они стали увереннее в себе, спокойней, уравновешеннее...

- В рекламе говорилось, что ваша такса - полтора руба в минуту, но вы сказали: деньги вперёд. Я думал, время будет засекаться по часам, и в конце...

- Извините, реклама старая. Такой подход оказался... ну, словом, не очень выгодным для меня. Я вижу, вы всё же чуть отличаетесь от средних моих клиентов, поэтому скажу вам по секрету: многие просто отказывались мне платить или даже сбегали во время терапии. Одна гра даже подала на меня заяву в международную психоаналитическую комиссию, но, правда, дело не выгорело, так как у меня там всё зарегистрировано и подтверждено разными там сертификатами. Они все слишком закомплексованные, слишком боятся самих себя... Я вас не слишком пугаю?

(- Нет-нет! - замотал головой Габов.)

- Ну так вот. Давайте так. Если вы всё подпишите, то сперва должны будете заплатить получасовую таксу, то есть сорок пять рубов. Если в процессе терапии вам захочется прервать сеанс, то я верну вам оставшиеся деньги. Ну как?

Габов задумался. Ему было немного страшновато. "Что, если этот прокс начнёт бить меня? - подумал он. - Что, если его агрессивная терапия на самом деле лишь прикрытие для садомазохистских оргий? Сколько фильмов про это было..."

- Я согласен! - выдавил он неожиданно для самого себя и быстро расписался на обоих листах.

После того, как Габов кратко изложил психоаналитику свои проблемы, поведал ему о вчерашних событиях в универсаме и о вампире, тот задал ему несколько вопросов и в конце концов поинтересовался:

- А не могли бы вы теперь рассказать свой сегодняшний сон? Это очень важно.

- Сегодняшний - не мог бы, - ответил Габов. - Не потому что не хочу, а потому что не помню. Но вчера, после этого чёртова вампира, когда я пришёл домой, то отрубился часа на три. Днём. Помню, шёл я по Красному проспекту, а с неба вдруг начали падать зажжённые сигареты, много-много. Это, наверное, из-за того, что у меня дочка курит, - пояснил он виновато. - Все запаниковали, начали уворачиваться от них, разбегаться кто куда, а я забежал в магазин, где корзинки продаются как в универсаме. Бред. Ах да, там ещё и микроскопы какие-то продавались - понятия не имею, с чего они мне приснились. Потом я вдруг оказался в метро, а там Афанасьев (это мой знакомый один) торговал открытками эротическими; я смотрю - а на них Таня с мужиками разными. Потом кадр как бы меняется, и я иду уже с аквариумом в руках, и в нём рыбки такие странные плавают - с двумя хвостами. И ощущения такие странные, тяжело так идти... Чувствую, что-то неприятное произойти должно. Нагнетение такое... И вдруг аквариум взрывается, осколки все мне в лицо, я кричу и просыпаюсь. Такой вот сон.

- Понятно, - кивнул Максим Диагностиков, проксимианин-психотерапевт. - А теперь скажите откровенно, с потенцией у вас всё нормально?

Габова смутил такой вопрос. Последний раз он имел интимные отношения с женщиной четыре месяца назад; это была некто Юлия, сдававшая своего сына в те же ясли, где обучалась и Олеся. Мужа у неё не было и как-то так получилось, что вначале они два раза пообедали в кафе, а потом встретились у неё на квартире для попытки глубже познать друг друга. Познавание длилось трое суток подряд, но в конце концов Габова начало раздражать то, что Юлия любит писать на его лбу разные нездоровые вещи, и они расстались. Ему вспомнилось, как это было в первый раз: сидя на нём, женщина (она была старше на пять лет) взяла с тумбочки фломастер и начала что-то писать у него на лбу. "Что ты делаешь?" - поинтересовался недоумённо Габов. "Просто пишу своё имя", - ответила Юля, нежно улыбаясь ему. Потом она стирала всё это своей слюною, но когда во время их последней - третьей - встречи Габов не выдержал и, прервав контакт, подошёл к зеркалу, он увидел, что на его лбу в несколько строк мелкими буквами написано следующее: "Я люблю тебя, Юлечка, ты у меня единственная. Я хочу на тебе жениться. Твой Толик". А с потенцией вроде всё нормально было...

- Да вроде нормально, - выдавил он наконец.

- Вроде нормально, - повторил Диагностиков с той же неуверенной интонацией. - Ну так что, начнём терапию?

- А мы что, ещё не начали?

- О, что вы, нет, конечно! - проксимианин достал из стола пульт и, направив его на дверь, закрыл замок.

- Это зачем? - нахмурился Габов.

- Чтобы не сбежали раньше времени. Итак, с вас сорок пять рубов. Повторяю: если что, остатки я вам верну.

По Габову опять поползли мурашки, забегали по его телу маленькими подкожными насекомыми, но он постарался не показывать своего страха. Ведь на самом деле-то ничего страшного просто не может произойти, хотя само название "агрессивная терапия" уже наводит на неприятные размышления. Достав из кошелька полтинник, он молча протянул его улыбающемуся Диагностикову. Тот дал ему пятёрку сдачи, вздохнул и поинтересовался немного устало и раздражённо:

- Ну так и чего ты от меня хочешь-то за эти бабки?

Почему он так внезапно перешёл на "ты", Габов не понял, но на всякий случай решил сделать вид, что этого не заметил.

- Я хочу... хочу, чтобы вы помогли мне, наверное...

- Да тебе, по-моему, уже ничто не поможет! - проксимианин вылез из-за стола и презрительно усмехнулся, обнажив серые дёсна. - Ты думаешь, у тебя что-то с нервами, да? С психикой? Вот уж хрен! Ты просто неудачник, импотент и трус! Врубаешься, дядя?

- Подождите, - забормотал Габов. - Что происходит, почему вы со мной разговариваете в таком тоне?

- А в каком тоне я должен с тобой разговаривать? Сюсюкать перед тобой должен, что ли? На цыпочках прыгать? - Диагностиков расхохотался, шерсть на нём встала дыбом, глаза засверкали. - Вот, видно, твоя мамаша и досюсюкалась, что ты всего теперь боишься. Да кому ты на хуй нужен, если так тормозишь? И правильно кассирша эта делает, что над тобой смеётся! Я бы на её месте тоже всем бы про тебя рассказал. Отираешься возле её кассы, как пацан! - он вновь взорвался, брызнув во все стороны осколками неприятного смеха. - Чё ты на меня глазёнки-то вылупил, дядя? Базедова болезнь? Писатель хренов! Думаешь, кому-то нужны твои книги? Думаешь, это - литература? Ненавижу римэйкеров!

Габов тоже поднялся. Руки его дрожали.

- Да знаете... знаете! - выкрикнул он возмущённо. - Вы не имеете права! Я на вас...

- Папаша, да ты же сам все бумаги подписал, так что садись-ка назад! - психотерапевт резко толкнул Габова в грудь, и тот снова упал на стул, едва не загремев вместе с ним на пол. - И не вякай мне тут! Что ты там пропищал? "Я на вас..." - и что дальше? В суд подашь? Думаешь, ты первый до этого додумался?

Тут в дверь постучали.

- Это ещё кто? - удивился Диагностиков, вытаскивая из кармана пульт. - Войдите!

Вошла симпатичная белошёрстка в чёрном парике, по последней моде одетая лишь в хромовые шорты. Вчера Габов видел её в своём мониторе - именно она назначала ему время сеанса.

- А, Аллочка, ты! Как раз вовремя, - психотерапевт вновь защёлкнул замок. - Слушай, у меня тут клиент, как ты видишь; у него дикие комплексы, синдром Тормоза. Представляешь, он влюбился в одну нашу, ходит вокруг неё кругами и даже слово сказать боится. А она над ним прикалывается.

Габов готов был сгореть от стыда. Каков наглец, думал он, зачем он всё это рассказывает кому-то третьему, тем более, женщине?

Он снова поднялся.

- Давайте мне мои деньги, и я ухожу! - как можно решительнее попытался заявить он, но Максим Диагностиков наплевал на эту его попытку и опять рассмеялся. Аллочка тоже начала улыбаться. - Откройте немедленно дверь!

- А у меня в пульту батарейки кончились! - нагло заявил терапевт.

- О Боже! Так это и есть ваша агрессивная терапия! - осенило вдруг Габова. - Вот почему вы так со мной разговариваете! А, ну давайте-давайте! - он ощутил радость победы над этим самодовольным инопланетчиком и снова сел на стул, скрестив руки на груди.

Схватив Габова за плечо, Диагностиков резко сбросил его на пол, при этом чуть не вывернув ему сустав, затем пнул стул с такой силой, что тот перевернулся, и закричал:

- Это! Не терапия! Ты! Урод голокожий! Просто МНЕ ЛИЧНО ты очень неприятен, понял? А так как ты подписал бумаги, я с тобой могу делать всё, что захочу. Аллочка, отключи-ка его одежду!

Засунув руку в карман шортиков, девушка выудила оттуда портативный дешифратор и набрала какую-то комбинацию. По голограммной одежде Габова пробежали помехи, а затем она исчезла, и он остался сидеть на полу в одних трусах, поясе с кошельком и карманами и в кроссовках.

- А брюхо-то, брюхо! - выкрикнул Диагностиков, сгибаясь пополам от нового приступа смеха. - Ты только посмотри, Аллочка!

- Не имеете права, не имеете права! - что-то подобное принялся бормотать Габов, не в силах поверить в реальность происходящего. Это было настоящим кошмаром, даже вчера в универсаме он не испытывал такого стыда.

- Да, пузо у него что надо, - констатировала секретарша, и Габов, съёжившись на полу, вынужден был рефлекторно прикрыть своё намечающееся брюшко руками. Превратиться бы сейчас в эмбрион, подумал он, и потом бы родиться снова, причём, кем-нибудь другим, не собой... Похоже, они оба - извращенцы какие-то. - Я бы на месте той нашей тоже прикалывалась бы. Ух, складки какие! Одна, две, - она нагнулась, чтобы получше всё рассмотреть, - три! Ужас! Тебе сколько лет-то, мужик?

- Тридцать два ему, - подсказал психотерапевт. - Тридцать два, и уже пузо отъел такое!

Габов наконец додумался снова активировать контрольные перстни; вокруг тела быстро очертились брюки, рубашка, галстук и пиджак. Аллочка вновь нацелила на него дешифратор, но потом передумала и убрала. Поднимающийся с пола Габов столкнулся с ней взглядом и встретил в нём то же понимание, что и во вчерашнем случае с сотрудницами универсама, от чего весь его боевой напор тут же пропал.

- Хочешь свалить? - с усмешкой спросил Диагностиков, поигрывая пультом от двери. - Но учти: плакали тогда твои денежки.

- Знаешь, мужик, что я хочу тебе сказать? - вмешалась Аллочка, даже не дав Габову вымолвить и слова. - Если ты хочешь, чтобы твоя возлюбленная воспылала к тебе ответными чувствами, займись бегом по утрам, что ли... А то смотреть противно. Сейчас у тебя пузо ещё не слишком, но лет через десять представляешь, что будет?

- Схожу к гендизерам и вырежу, - пробормотал Габов, отряхивая трусы под голограммой. Затем он распрямился и полным ненависти взглядом окинул презрительно усмехавшегося Максима Диагностикова. - Учтите, такое обращение с людьми вам с рук не сойдёт!

- И что ты мне сделаешь? Подашь в суд? Морду набьёшь?

- Да что ты на него наезжаешь, Макс? И правда, будь повежливее, - Аллочка взяла Габова за руку чуть выше локтя и зашептала: - Слушай, мужик, гендизеры - это не то. Мы, женщины, любим всё натуральное, естественное. Понимаешь, о чём я? И что это у тебя за причёска? - она потрепала его по волосам. - Подстригись, мужик! Купи перстни с новой одеждой, а это старьё выкинь.

- Да я просто батарейки не менял давно, - принялся оправдываться Габов. - Потому она и тусклая такая.

- Да не о том я! - подняв стул, девушка усадила Габова на него и, присев на корточки - так, что её груди лежали теперь на его коленях - заворковала: - Сколько лет-то этим перстням? Десять?

- Тринадцать, - виновато пробормотал Габов, ощущая себя маленьким ребёнком.

- У тебя, я чувствую, года два назад была какая-то личная трагедия, да? - продолжала Аллочка. - И ты до сих пор носишь это в себе, хотя это тебе только мешает, так?

Потрясённый Габов словно онемел. "Как? - думал он. - Откуда она это знает?"

- Да чё ты с ним возишься? - не выдержал Диагностиков, до этого поливавший цветок на подоконнике. Направив пульт на дверь, он нажал кнопку, заставив замок открыться. - Всё, можешь идти!

- А что это вы меня гоните? - возмутился Габов. - Нет уж, я заплатил вам за полчаса, значит, через полчаса и уйду. Ведь не думаю, что вы собираетесь вернуть мне деньги.

- Правильное предположение, - кивнул терапевт.

- Макс, у человека и так проблемы, а ты их ещё усугубляешь! Да тебе самому лечиться надо - совсем не умеешь себя с людьми вести. Ты прямо расист какой-то! - возмущение Аллочки выглядело вполне натуральным.

- А пошли вы оба! - махнув рукой, терапевт чуть ли не выбежал из кабинета.

Спустя десять минут, когда он вернулся, Габов и Аллочка уже не сидели, а тихо разговаривали, стоя у окна. Если бы ему был свойственен телепатический талант или хотя бы способность видеть ауру, то он без особого труда заметил бы те изменения, которые произошли в сознании клиента за этот небольшой промежуток времени. Аллочке удалось вернуть ему (хотя и не полностью) уверенность в себе, и теперь Габов был твёрдо намерен заняться утренними пробежками вокруг дома, подстричься, сменить перстни и решительно подкатить к Тане с недвусмысленным предложением, а в случае отказа не комплексовать и не впадать в отчаяние - вместо этого нужно либо продолжать настаивать на своём ("мы, женщины, любим, когда мужчины настойчивы, тогда мы рано или поздно сдаёмся"), либо искать себе другую спутницу жизни. На момент возвращения хозяина кабинета они обсуждали проблему преждевременной эякуляции и, надо заметить, что Аллочка была очень тонким специалистом в этой области.

- Всё щебечите? - осведомился Диагностиков. - Твоё время истекло, папаша! - он начал теребить его за руку. - Видишь дверь? Вот и вали!

Габов дал ему в челюсть; психотерапевт упал. Аллочка взвизгнула и прижала руки к подбородку.

- Я не позволю вам больше над собой издеваться! - отчеканил Габов, грозя горизонтально расположившемуся Максиму Диагностикову указательным пальцем с брюками. - Не позволю!

Ощупывая губы, тот кое-как поднялся и вдруг широкая дружелюбная улыбка озарила его лицо.

- Поздравляю вас с успешным завершением сеанса! Уложились как раз в полчаса. Знаете, мало кто из моих клиентов выдерживал до конца, а чтоб с таким потрясающим результатом... Здорово вы мне врезали! Боксом раньше не занимались?

- Значит, я всё-таки был прав? - пробормотал Габов. - Значит, это всё ваша "агрессивная терапия", да?

- Познакомьтесь с Аллой, она моя жена и ассистент, - не отвечая на его вопрос, продолжал Диагностиков. - Ах да, вы ведь уже знакомы...

- Обычно у нас всё и идёт по такому сценарию, - девушка улыбнулась Габову и от этой искренней улыбки ему тоже захотелось ей улыбнуться, что он с превеликим удовольствием и сделал. - Сперва Макс наезжает на клиента, демонстрируя ему его уязвимые места, комплексы, недостатки, а потом вмешиваюсь я.

- Я подаю ей сигнал при помощи ПДУ, - пояснил психотерапевт, помахивая своим пультом.

- Ой, ради Бога, извините за то, что я вас ударил! - забормотал Габов. Ему было неудобно перед ним. - Я не хотел!

- Вы сделали как раз то, что нужно! - радостно высказал своё мнение Диагностиков. - Вы преодолели свою нерешительность и воздали мне по заслугам. Я ведь сам на это напрашивался, тем более, что мне не привыкать... Ну, скажите теперь, помогла вам наша терапия?

Помолчав несколько секунд, потребовавшихся ему на краткий анализ своего психологического состояния, Габов наконец кивнул.

- Да, - сказал он, - я чувствую внутри себя определённые изменения. Спасибо вам.

- Не за что, - пожала плечами Аллочка. - Это наша работа, в конце концов; мы так деньги зарабатываем. А знаете, может, вы в нашей книге отзывов что-нибудь напишите?

- Ну давайте, - согласился Габов.

После того, как он отложил ручку, снова заговорил психотерапевт.

- А вот римэйкеров я и правда не люблю, что поделать. И если вы считаете себя писателем с большой буквы, лучше вам, наверное, завязать с этим делом и начать писать что-то своё. Знаете, - оживился он, - мы с Аллочкой состоим в ГААКЛ, Гильдии Агрессивно-Авангардных Критиков и Литераторов, слышали про такую? Нет? Мы основали её пять месяцев назад, и сейчас ГААКЛ насчитывает около тридцати постоянно действующих членов. У нас завтра как раз очередное собрание, будем разбирать несколько книг, читать свои новые вещи. Приходите, если заинтересовало. Может, это вас на что-нибудь и натолкнёт.

Габов был в корне не согласен с тем, что литературные римэйки такая уж плохая вещь, но вслух говорить этого не стал. Свою работу он считал нужной и важной и к тому же куда более сложной, чем писанину тех же Мораччо и Фрэйзера. Попробуйте сами сделать заумную прозу искинов доступной среднему обывателю, и вы поймёте, о чём идёт речь. Конечно, до сих пор Габов за римэйки искинов не брался, но свою переработку бессоновской "Воли отца" считал просто гениальной. А писать что-то своё - это слишком просто и недостойно настоящего писателя. Хотя, подумал Габов, может, когда-нибудь в будущем я и переменю своё мнение по этому вопросу.

- Если надумаете, собрание начнётся в семь. Мы базируемся в этом же здании, но только в восемнадцатой комнате (это на первом этаже). Приходите, не пожалеете.

- Хорошо, - сказал Габов. - Наверное, я и правда приду.

Расстались они друзьями.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ШТОРМ (ВЫХОД НЕГАТИВНОЙ КАРМЫ).

Глава 7.

Вызов. - Цифровой киднэппинг. - Габов становится ярче. - Обеденный перерыв. - Ей бы синапс-костюм... - На бульваре Берри-Атанасова.

Предположение Тани насчёт того, что Павлова сегодня на работу не выйдет, не оправдались, и когда девушка увидела её, сидящей за своей двенадцатой кассой, то она сразу поняла - нужно ждать неприятностей. Дабы предотвратить усугубление конфликтной ситуации, она решила подойти к ней и поговорить, а в случае чего - если получится - убедить отказаться от дуэли, если та вдруг серьёзно решит бросить ей вызов. Было пока без пяти восемь, магазин ещё не открыли, но почти все кассирши уже были на месте, и, проходя мимо коробок их касс, Таня чувствовала, что они за ней наблюдают - наблюдают не глазами, а внутренним зрением, телепатически. Павлова тоже ощутила её приближение, но продолжала сидеть боком, делая вид, что ничего не замечает.

- Оксана, мы можем с тобой поговорить? - осторожно осведомилась Таня, замирая возле её кассы. Мозг свой она предварительно заблокировала, дабы предотвратить возможную атаку со стороны эмпээмщицы, и эта блокировка требовала от девушки огромных ментальных усилий, потому что одновременно удерживать её и вести беседу средней, нетренированной проксимианке было несколько трудновато. Профессиональные же бойцы-телепатки, говорят, могли удерживать такой щит очень долго, и побеждала в итоге та, у кого получалось расколоть броню соперницы и, войдя в её мозг, сжечь те его участки, которые ответственны за телепатические параспособности. Но Таня была далеко не профессионалкой, и шея её и лоб даже стали мокрыми от напряжения. Только бы Павлова не настаивала на дуэли, думала она, взволнованно сжимая и разжимая пальцы рук.

Рыжая кассирша наконец соизволила повернуться к ней; выражение лица у неё было замученное, но надменное.

- Послезавтра, в субботу, в восемь вечера я жду тебя в фемобаре "Звёздные амазонки"! - процедила она сквозь зубы, и в голосе её была такая неприкрытая злоба, что Таня невольно отпрянула назад. Беседа велась не телепатически, поскольку обеим девушкам мешали ментальные щиты, отражающие от себя как внешние мысли, так и внутренние. - И не забудь о секундантке.

- Оксан, Оксан, может, не стоит этого делать, а? - забормотала Таня, чувствуя, как на её глаза наворачиваются слёзы. - Я не хотела, ты ведь первая начала вчера... Если хочешь, я даже прощения могу попросить...

Губы Павловой искривила презрительная усмешка.

- Струсила, да? Отказываешься от дуэли? Ты что, не знаешь кодекса, целочка ты наша? Короче, послезавтра, в восемь, в "Звёздных амазонках". Всё! - демонстративно отвернувшись, она вновь уставилась на свой кассовый аппарат. Затем, передумав, снова обратила своё лицо на Таню и добавила: - А если не придёшь на официальную дуэль, я тебя достану НЕофициально. Поняла, корова? Я тебе в любом случае мозги прочищу, в буквальном смысле слова!

От незаслуженной обиды Таня даже не смогла найти нужных слов для ответа. Губы её задрожали. Она же не виновата! Ни в чём не виновата! Почему Павлова к ней так относится? За что она её так ненавидит? Сгорбившись и чуть не плача, девушка поплелась назад к своей кассе. "И никто, никто за меня не заступился, - думала она. - Никому я не нужна, всем я безразлична..." Сев за кассу, Таня наконец разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь (желательно, мужского пола) приласкал её и утешил, шепча на ухо нежные успокаивающие слова, погладил бы по парику, но... всё это были лишь напрасные субъективные мечты, имеющие мало общего с объективной реальностью, и, осознав это, девушка заплакала с удвоенной энергией. "Никому, никому я не нужна! - твердила она про себя, отгородившись от остального мира бронёй ментащита. - Никому я не нужна..."

В это время часы на стене пискнули восемь - начался рабочий день. Двери универсама разъехались в стороны, вошли первые покупатели. В последний раз всхлипнув, Таня вытерла покрасневшие глаза и шерсть вокруг них платочком, грустно вздохнула и стала ждать клиента.

Дядя Толя только что ушёл на психотерапию и не стоило терять времени зря, так что тремя часами позже вышеописанной проблемы искин Феликс, пробравшись в кабинет управляющего киберяслями № 42 (самого управляющего он предварительно удалил, сделав ему уже двенадцатый ложный вызов; на этот раз в Дом Детского Творчества на лекцию по изобразительному искусству для преподавателей), сосредоточенно скармливал церберу свою новую слоёную программу, завуалированную под обычный параллелепипед заявления от внешних гражданских лиц. Поверх основного блока команд, чья суть заключалась в том, чтобы на определённое количество минут и без дальнейших неприятных для неё последствий похитить с занятий Олесю Габову, располагалось прошение о приёме нашего сына в вашу школу. Феликс гордился своим талантом инсайдера, внутрисистемного крэкера, который позволял ему составлять слоёнки; причём, нигде этому он специально не обучался - всё было, как говорится, врождённым. Наконец цербер слопал саморастворяющуюся фальшивку, зафонил и открылся, в очередной раз устроив искину цифровой стриптиз и обнажив перед ним своё нутро, полное ученических файлов. Привычно коснувшись рукой квадрата "О. Г. - 2/2х92", Феликс активировал заключённые в нём данные, и в воздухе тут же сформировалась голова Олеси, стоящая на специальной подставке. Шла лекция по истории, студентам демонстрировали чёрно-белые кадры хроники Второй Мировой войны. Какое это именно учебное заведение, искин не знал, но это было и неважно.

Замедлив танец цифр внутри себя, что было аналогично биологическому "затаив дыхание", Феликс вытащил из живота ещё одну программу и резко втолкнул её в гнездо подставки, таким образом заменяя настоящую Олесю искусственной. И тут же подставка исчезла, а в воздухе осталась висеть лишь одна голова девочки, вернее, её виртуальный аналог, отсканированный в голорежиме. Без синапс-костюмов невозможно было воссоздать полную схему тела, сколько над этой проблемой ни бились опытные программисты всех стран и народов, и поэтому дети, получающие образование и профессию, лёжа в шлемах в физрастворе, существовали в Матрице лишь в виде отдельных голов, управляемых силой мысли. Улыбнувшись Феликсу, Олеся заметила немного укоризненно:

- Знаешь, ты бы всё-таки придумал что-нибудь вроде... ну, предупредительного сигнала, что ли. Я каждый раз жутко пугаюсь, когда ты меня вытаскиваешь.

- Тс-с, - сказал Феликс, прикладывая палец к губам. - Надо сматываться, пока нас не засекли.

Захлопнув цербера, он задал нужные координаты и скреатировал в воздухе дверь. Они всегда покидали кабинет управляющего подобным образом. Голова Олеси влетела в тоннель первой, следом за ней скользнул и искин, одновременно стирая за собой все следы. И так они бесшумными торпедами мчались по длинному коридору до тех пор, пока впереди не забрезжили огни. Огни Инфо-сити.

Энергично шагая по освещаемому мягким светом Энсибу, а если точнее, то по Вокзальной Магистрали, Габов чувствовал в себе неизвестно где прятавшуюся до этого уверенность в собственных силах и возможностях. "Как я мог быть таким слепым? - думал он удивлённо, продолжая сыпать цветы благодарности под ноги Максима Диагностикова и его жены Аллочки, которые, естественно, никаких цветов на самом деле у своих ног не наблюдали, ибо по сути своей этот оборот является чисто иносказательным. - Неужели я мог надеяться, что Таня может воспылать ответным чувством к такому неряшливому и неуверенному в себе мужчине с подсевшими перстнями десятилетней давности?" Сейчас путь Габова лежал в парикмахерский салон, где он был твёрдо намерен подстричься, затем - в салон генетического дизайна для основательной чистки пор кожи и ещё каких-нибудь специфических услуг. А потом, подумал Габов, я куплю себе новую голодежду или даже настоящую, как дорого бы не стоило её синтезирование. Впрочем, настоящая одежда в девяностые годы была не очень популярна - благодаря постоянно тёплому климату, под фуллером в ней просто-напросто не было никакой необходимости, хотя нефтяники и мегаваттники любили щеголять перед простым людом своими лёгкими экстравагантными нарядами, но в основном все предпочитали обходиться лишь нижним бельём или шортами, а иногда носили только специальные пояса со множеством кармашков.

Денег у Габова было с собой ещё около полтинника (к терапевту он на всякий случай брал сотню). То и дело его путь преграждали уличные торговцы, но он им всем вежливо, но решительно предлагал оставить его в покое и избрать себе другую жертву на предмет продажи ей втридорога своих товаров. Спекулянты чёртовы! Нет уж, думал Габов, не нужны мне ваши дерьмовые таймеры!

Наконец на его пути возник парикмахерско-косметический салон, и Габов решительно нырнул внутрь. Красивые молодые девушки без всяких признаков одежды подстригли его, разгладили имеющиеся морщинки, прочистили поры, сделали загар поровнее, умастили всё тело бальзамом "Жизель Мелен" и в довершение всего предложили сделать мануальный массаж половых органов с экспрессией. Стоило последнее недорого, и Габов, который уже достаточно давно не имел плотских отношений с женщинами, не смог устоять перед такой великолепной возможностью. Думал он при этом о Тане.

После того, как удовлетворённый физиологически и психологически Габов покинул салон (на прощанье одна из девушек рассказала ему ужасно непристойный, но смешной анекдот про царя), он направил своё тело к ближайшему магазину мужской одежды, благо деньги у него ещё оставались, правда, немного. Чувствовал он себя прекрасно.

Лёгкий тёплый ветерок, подаваемый мощными вентиляторами и ласково играющий с его новой причёской; заинтересованные взгляды женщин и гомосексуалов, полные нереализованных половых инстинктов; внутренняя умиротворённость и полный психологический комфорт; ещё один заинтересованный взгляд ещё одного гомосексуала; торговец наркотиками, предлагающий хриплым шёпотом запрещённые законом удовольствия...

Заскочив в "Алые паруса", Габов за три руба купил себе перстень с новой рубашкой, за два - с элегантной шляпкой, украшенной павлиньим пером, и за четыре - с шикарными брюками с лампасами, а свою старую одежду сдал в комиссионный отдел всего за четыре руба в совокупности. Если честно, то он немного напрягался из-за того, что выглядит теперь так ярко, но понимая, что это дают о себе знать старые комплексы, старался не слишком углубляться в самоанализ на этой почве. А собственно говоря, подумал он, чего я так прихорашиваюсь? Ради Тани? Да пошла она на хрен! Она надо мной прикалывается, а я тут как дурак... Тем более, у неё есть парень, так что надеяться мне не на что. Но в любом случае гардероб давно пора было обновить, да и подстричься тоже...

Зайдя в первый попавшийся продуктовый, Габов купил необходимых продуктов, полюбезничал с симпатичной кассиршей с красной повязкой циклистки на рукаве, что было для него нехарактерно, и направился в сторону своего дома, полный желания творить. Издательство уже выплатило ему часть аванса, поэтому отлынивать от работы было нельзя.

В обеденный перерыв Таня отправилась домой, потому что сегодня ей было очень сложно находиться в обществе тех женщин, которые - как она считала - её предали и отдали на растерзание рыжей шлюхе Павловой, хотя при желании могли бы убедить ту не усугублять конфликт. Анатолий сегодня в магазин не пришёл и это ещё больше расстроило девушку. Так же её очень сильно волновал вопрос послезавтрашней дуэли, отказаться от которой она не могла; к тому же нужно было ещё где-то искать секундантку. Ну почему ей так не везёт? Почему на неё вдруг обрушились все эти неприятности? И никому она не нужна...

На видеофоне её ждало сообщение из Лиги Женщин. Павлова, оказывается, уже когда-то успела оформить официальный вызов на дуэль, и теперь некрасивая кучерявая проксимианка зачитывала Тане с экрана её права и обязанности, а так же предупреждала о последствиях, ожидающих её в случае отказа от дуэли. Впрочем, существовал один пунктик, позволяющий уклониться от битвы: если гра Ларина желает, она может уплатить гра Павловой компенсацию в виде пяти средних месячных окладов. Возмущённая Таня нажала "стоп" и принялась быстро и нервно ходить по комнате, оскорблённая таким поворотом сюжета до глубины души. "Нет, ну надо же! Это я, получается, виновата! - думала она, чуть не плача от обиды. - С чего это ради Я должна платить этой шлюхе? Пускай она сама мне платит!" Но тем не менее Таня понимала, что так или иначе, но драться на ринге "Звёздных амазонок" ей всё равно придётся, и - более того - каким-то образом она должна победить. Победить, несмотря ни на что.

Быстро сварив себе манную кашу, девушка пообедала, достала из стола синте-яблоко и задумалась. До конца обеденного перерыва оставалось ещё двадцать пять минут. Методично вгрызаясь в сочный искусственный фрукт, Таня пыталась найти выход из той кошмарной ситуации, в которую она была вовлечена иронией судьбы, но выход был только один - дуэль. Отступать назад было уже поздно. Девушка поскребла лоб. М-да... Взгляд её коснулся книги, которую она вчера купила у странного парня с косичкой - "Ведическое кулинарное искусство". Перед сном Таня её пролистала и выяснила, что на настоящий момент не может приготовить ни одного блюда по имеющимся там рецептам, так как там во всех них использовалось большое количество самых разных специй, а дома у неё были только перец и горчица. Многие названия девушка видела впервые, и поэтому она невольно прониклась уважением к составителям книги и к тем людям, которые во всём этом разбирались. "Нужно будет поискать где-нибудь все эти приправы, - думала она и вчера, и сейчас, - и попробовать что-нибудь приготовить". Ещё она была удивлена тем, что ведическая кухня не использует мяса, про что очень много было написано в предисловии, но Таня его пока полностью не прочитала, ограничившись лишь беглым просмотром. Так же из этого предисловия девушка поняла, что парень, продавший ей эту книгу, был представителем земной религии, поклоняющейся богу по имени Кришна, но сути её она ухватить не смогла (и зачем вообще кому-то поклоняться?), хотя концепция вегетарианства, безусловно, заслуживала более пристального изучения. Таня как-то никогда раньше и не задумывалась, что можно не есть, например, сосиски, а что касается яиц и яйцесодержащих продуктов, то тут она вообще - как бы это сказать помягче? - очень сильно удивилась, поскольку очень любила стряпать себе торты и печенье, а яйца земной птицы, именуемой "курица" и которую она никогда не видела даже на картинках, были одной из наиболее важной составляющих в кондитерских изделиях. Но где купить все эти специи? В их универсаме они не продавались... Так получается, что все эти кришнаиты - вегетарианцы? Девушка частенько видела их пляшущими и поющими какие-то свои песни возле станции метро "Площадь Ленина" или пристающими к прохожим на улице, но тогда она ещё не знала, кто они такие и чем занимаются. Несколько разных религий имелось и у её расы, однако сама Таня была умеренной атеисткой; то есть, может, она и могла бы поверить в какого-нибудь бога, если бы у неё было время над этим задуматься, но так как времени у неё не было, она и не задумывалась, поэтому вопрос веры и атеизма для неё на сегодняшний день оставался открытым. Таня снова вспомнила того парня. Что у него там был за значок? Слово какое-то странное - кажется, "сомнамбула". Что оно означало, она не помнила, хотя раньше уже где-то слышала. Девушка вновь восхитилась искусством этого молодого человека торговать - как ловко и, главное, как тактично он умудрился продать её книгу, причём, книгу нужную и полезную в быту...

Тут Таня заметила, что обеденный перерыв уже подходит к концу, вздохнула и, выбросив огрызок яблока в утилизатор, отправилась в коридор обуваться.

Киберпространство, расположенное вне пределов учебных классов, всегда поражало Олесю своей величественной и порой даже пугающей красотою, красотою математически верной и геометрически строгой. Огромные небоскрёбы мультикорпорационных банков данных и приземистые коробки персоналов, коттеджи и общежития, вирус-бары и магазины, гостиницы для туристов из медленного времени и с периферии Матрицы - несмотря на то, что девочка видела всё это далеко не в первый раз, у неё всегда возникало такое чувство, будто она здесь впервые. И даже Феликс - и тот глядя на неё, казалось, как бы заново воспринимает столицу виртуального мира, так же, как и она, потрясённый этим воистину нечеловеческим великолепием. Олесе нравилось бывать здесь.

- Куда сперва? - спросил искин.

Они стояли на проспекте Гэйтса, центральной магистрали Инфо-сити. Внутри города, в принципе, было возможно мгновенное перемещение из точки в точку, нужно было лишь уметь менять координаты. Само сорок второе училище, или ясли-школа, располагалось далеко за чертой Инфо-сити, в учебном пригороде, официально носящем название "обучающего комплекса номер один", и поэтому проход из него в столицу обеспечивал именно тот тоннель, через который Олеся с Феликсом и прилетели. Сперва они, как обычно, попали на площадку распределительного сервера, но буквально сразу же (тоже как и обычно) искин переместил их обоих на Гэйтса, где девочке предстояло немного поразмышлять над вопросом, куда бы им сегодня отправиться. "Сегодня я хочу просто отдохнуть, - думала Олеся. - Почему бы нам просто, без всякой цели, не побродить по улицам, наслаждаясь архитектурой и обществом друг друга?" Голова её висела на уровне плеча Феликса, и хотя она могла удерживать её на любой высоте от поверхности, ей всё же не хотелось смущать искина тем, что она одного с ним роста или даже выше. Ей нравилось просчитывать ход его мыслей, и она, будучи очень хорошим киберпсихологом, почти никогда не ошибалась. Несмотря на свой юный возраст (в медленном мире ей не исполнилось и семи), Олеся, как уже неоднократно сообщалось, интеллектуально была развита очень высоко и в ближайшем будущем даже готовилась защитить диплом доктора философии. Полгода назад девочка закончила Высшую Школу Аналогий имени Канта-Гурджиева, а сейчас подходило к концу её обучение в чикагском университете, очные и заочные факультеты которого располагались так же и в Матрице (параллельно с этим Олеся обучалась и на психохирурга третьего класса). Девочку немного, нет, очень сильно раздражала та жизнь, которую она вынуждена была вести во внешнем мире, где ей приходилось соблюдать какие-то определённые стереотипы и традиции, присущие обычному комплексу поведения шестилетних девочек с естественным для этого возраста интеллектом. Но что поделать - она не могла иначе. Особенно трудно ей приходилось с отцом, а он, в общем-то, был едва ли не единственным существом из плоти и крови, с которым она общалась. И поэтому вечерами Олеся всегда с нетерпением ждала, когда же наступит утро, и отец отведёт её в ясли, где она вновь наденет маску-шлем и нырнёт в тёплый (36,6 С) физраствор - только в киберпространстве девочка чувствовала себя как дома. Эх, ей бы синапс-костюм... Вот тогда можно было бы по-настоящему оторваться!

- Почему бы нам просто, без всякой цели, не побродить по улицам, наслаждаясь архитектурой и обществом друг друга? - повторила она вслух свою недавнюю мысль, родившуюся в результате оплодотворения вопросом искина яйцеклетки её сознания. - Просто погулять, понимаешь?

- Понимаю, - сказал Феликс, и да, она видела, что он действительно понял её. - По Гэйтса?

Если бы у Олеси было тело, она помотала бы головой, но в связи с отсутствием такового вертеть одной головой, висящей в пустоте, было бы слишком глупо, поэтому девочка просто ответила:

- Ой, ну Гэйтса я уже вдоль и поперёк изучила! Мы же с тобою только по ней и дефилируем постоянно. Здесь же есть ещё какие-нибудь крупные улицы, проспекты?

Искин задумался.

- Бульвар Берри и Атанасова, может быть? - звучало это полувопросительно.

- Ну, хотя бы он.

Спустя три с половиной секунды они уже стояли на Берри-Атанасова, названного так в честь первых создателей ЭВМ, если Олеся не ошибалась. Одного беглого взгляда было достаточно для того, чтобы понять, что это был не деловой квартал, скорее, это был квартал развлечений. Все здания здесь были в основном одно- или двухэтажными, хотя, возможно, внутри они имели куда большие размеры благодаря четырёхмерной развёртке. Взад-вперёд ходили и летали искины, аналоги людей и прокси (впрочем, иногда те выглядели почти как коренные матричники); со всех сторон играла самая разная музыка, чьи мелодии накладывались друг на друга, сливаясь в совершенно невообразимую композицию. Так же иногда среди обычного народа можно было увидеть такие же отдельные головы, как у Олеси - это означало, что не она одна прогуливает занятия. Тут девочка почему-то вспомнила про отца, который сегодня был какой-то особо печальный и решила поговорить на эту тему со своим другом.

- Отец тебе ничего не рассказывает? - поинтересовалась она. - У меня такое впечатление, что он влюбился.

Искин вдруг хохотнул и одной рукой нежно надавил ей на затылок, приглашая начать движение, и Олеся медленно поплыла вперёд, сопровождаемая им и его удивительной историей. Под конец рассказа она даже начала хихикать. Ну, папка, думала она, ну ты даёшь!

- Как раз сейчас он должен находиться у психотерапевта, - продолжал Феликс. - Вначале он к корректору хотел обратиться, но я его отговорил. Так что после обеда он, думаю, меня проинформирует насчёт того, как прошёл сеанс.

- Женщина ему нужна определённо, - задумчиво произнесла Олеся. - Конечно, лично я сейчас не испытываю никакой потребности в матери, но если он хочет жениться на этой кассирше, то я не буду протестовать. Он даже энергополе в ванной всё зарядить не может - забывает. А вода иногда на пол брызжет, потом вытирать приходится...

- Похоже, он идеализировал эту Таню. Она над ним просто прикалывается и всё. Хотя вас, женщин, порой очень трудно понять.

- Вот такие мы загадочные! - сказала Олеся лукаво. - Ой, смотри, киберкибер! - иногда она реагировала на всё с энтузиазмом шестилетней и это потом здорово её смущало, но киберкиберы были слишком уж удивительными, чтобы реагировать на них как-то иначе. Услышав её выкрик, порождение Матрицы смерило её хмурым взглядом и вдруг исчезло, переместившись куда-то в другую точку. Киберкиберы программировались уже непосредственно в лабораториях Инфо-сити, а не специалистами из внешнего мира и были пока такой же диковинкой, как и головизоры в начале века. Они обладали очень своеобразным интеллектом, который в основном направляли на решение научных проблем. Олеся новыми достижениями науки очень сильно интересовалась, поэтому внезапное исчезновение киберкибера вызвало в ней лёгкую досаду. "А ведь я сама его и спугнула..."

Жизнь в Инфо-сити кипела. На синем небе ярко сияло солнце, освещая снующих туда-сюда аборигенов и туристов с нежностью любящей матери. Улыбнувшись, Олеся прицепилась к плечу Феликса, и дальнейшее путешествие они продолжили уже в качестве этакого сиамского близнеца. Идиллия эта нарушилась лишь спустя часа полтора, когда настырный писк в голове искина дал понять, что его вызывают на работу.

Глава 8.

Говорящая обезьяна. - Две иголки. - Теоретические основы ментального файтинга. - Таня и киберэротика. - Практические основы ментального файтинга. - Осталась ночевать. - Возможно похолодание.

После окончания работы Таня заскочила домой за "иголкой" (разрешение на оружие у неё было действительно лишь с 17 до 7 часов), наскоро перекусила и поехала к родителям, так как хотела пригласить маму на дуэль в качестве своей секундантки. Сегодня на работе она попросила об этой услуге Евзу Анеросап из третьей кассы, с которой у неё сложились наиболее близкие отношения, но та, смущённо прикрывая свои мысли, сказала, что ей некогда и что завтра вечером ей нужно идти на свидание. Девушка поняла, что Евзе просто не хочется взваливать на себя такую ответственность, поскольку и сама в подобных обстоятельствах предпочла бы отказаться. "А если и мама не согласится? - думала она, быстро шагая к метро. - Тогда придётся нанимать платную секундантку, а это ведь наверняка стоит недёшево..."

Когда вместе с разномастной толпой Таня влилась в двери станции "Площадь Ленина", было уже около семи. Сегодня на ней была зелёная жилетка с эмблемой "Нишимацу" на спине и расклешённые книзу ярко-красные брюки. Окружавший её народ в большинстве своём выглядел усталым - трудовой день закончился и теперь все ехали домой отдыхать. Войдя в вагон, Таня присела на одно из немногих свободных мест, положив сумочку на колени. У неё вдруг возникла странная мысль-аналогия, будто она - это поезд, который пустили под откос и который, сломя голову, а вернее, сломя электровоз, мчится прямо вниз по почти отвесному краю обрыва и, хотя машинист ещё жив и находится в сознании, ему всё же известно, что случится дальше и это знание не придаёт ему оптимизма. В совершении диверсии, результатом коей и явилось крушение поезда её жизни, Таня склонна была винить Павлову, ведь если бы не она, то ничего бы этого не произошло и не было бы никаких проблем с Анатолием, не было бы никакой дуэли...

- Сладости, биочипы, марихуана! Последний номер "Комка": обычный, стержневой, на микродисках! Сладости, биочипы в таблетках, марихуана! - по вагону шествовал средних лет коммерсант-прокс. - Последний номер "Комка", сладости, биочипы..., - голос его становился всё тише, и скоро он уже покинул их вагон, так ничего и не продав.

Повиснув на поручнях и скаля зубы, на Таню нагло пялились два бритых молчела. На одном была нэйча-майка со свастикой, провонявшая потом, на другом - с портретом Гитлера. Девушка поспешно отвела взгляд, надеясь, что они не станут к ней приставать.

- Папа, папа, глянь, обезьяна! - воскликнул тем временем один из неонацистов, обращаясь ко второму. - А что она в метро-то делает?

- Ой, тише-тише, сынок! - так же громко и с той же театральной наигранностью взмолился его друг. Они явно разыгрывали какую-то сценку и на самом деле, конечно же, не были отцом и сыном. - Это не обезьяна, это прокси!

- Ну, знаете! - не выдержала Таня, но нацист-"сын" перебил её:

- Ой, папа, глянь, она ещё и разговаривает!

И оба принялись ржать на весь вагон, раскачиваясь на поручнях, словно на лианах. "Это вы обезьяны, а не я!" - возмущённо думала девушка. Пассажиры, среди которых насчитывалось процентов сорок проксимиан, сидели тихо, боясь вмешаться, потому что вмешательство было чревато последствиями в виде физической травмы - каждый знал, что фашисты быстры на расправу и очень жестоки.

- Ну чё ты вылупилась, шимпанзе? - нацист-"отец" больше не улыбался. - Прилетели к нам и лупитесь тут! Парик напялила ещё! - схватив Танины искусственные волосы, он сбросил их на пол. Сидящий рядом с нею худой прокс в очках вскочил и чуть ли не бегом удалился в конец вагона, подальше от возможных неприятностей. - Смотри, Геринг, лопухи-то какие! - обратился он к другу, указывая на Танины органы слуха. - Ты на ушах-то не летаешь, а? - приложив руки к своим ушам, он принялся имитировать их движение при помощи помахивания пальцами. Оба заливисто заржали.

Таня заплакала, уткнув лицо в ладони. Её поезд летел под откос всё быстрее и быстрее, а дно пропасти было уже совсем рядом. Объявили "Речной вокзал", Таня хотела было выйти, хотя по всем правилам ей требовалось выходить только на следующей, но тот, кто был в майке со свастикой, толкнул её в грудь, вновь таким образом усадив на место. Народ весь куда-то исчез - пассажиры не хотели лишних проблем и перешли в другой вагон.

- Осторожно, двери закрываются! - объявил динамик, и двери, отреагировав на его команду, действительно закрылись, зашипев подобно рассерженным змеям. Поезд начал вновь набирать скорость.

- Ну, сейчас-то мы с тобой позабавимся, - без тени юмора, уже гораздо более серьёзно сказал Геринг, расстёгивая ширинку.

Надеясь узнать об их намерениях относительно неё что-нибудь более конкретное, Таня решила заглянуть в мозг нациста, но буквально сразу же в испуге прекратила сканирование, едва не захлебнувшись во внезапно обрушившимся на неё потоке искренней ненависти. Намерения у подонков были самыми ужасными. По телеокнам в это время шла реклама презервативов: нежные женские пальчики натягивали сиё изделие на огромный - на весь экран - эрегированный член, внизу бежал текст. Таня и так всегда старалась избегать подобных реклам, очень сильно стесняясь всего, что так или иначе было связано с глубокими формами сексуальной активности не только в реальной жизни, но и в средствах массовой информации, а тут ещё и эти нацисты со схожими намерениями...

- Что я вам сделала? - пролепетала девушка жалобно.

Нацисты хищно ощерились.

И тут она вспомнила об иглопистолете.

Резко сунув руку в сумочку, Таня выхватила оттуда оружие и закричала:

- А ну отойдите! А ну отойдите! - при этом она переводила "иголку" с одного наци на другого. Те нахмурились, но всё же сделали шаг назад.

- Убери пушку, дура! - прошипел Геринг и вдруг совершил резкий выпад в её сторону, очевидно, желая выбить пистолет.

- Потынах! - истерично закричала Таня. - Потынах, сволочь нацистская! - дрожащий палец, лежащий на кнопке "выстрел", не выдержал и придавил её, заставив тонкий сенсорный механизм сработать.

Две иглы со снотворным вошли Герингу в правую сторону груди. Тот страшно засипел, глаза у него тут же закатились, и он, словно лишившаяся кукловода марионетка, осел на пол.

- Ты чё наделала, тюлениха? - завопил испуганно его дружок. - Ты же его убила! Две иголки! Две иголки! Эй, Гера, Гера, очнись! - склонившись над бесчувственным телом, он принялся бить то по щекам, но должного результата это не возымело.

Одной рукой удерживая направленное на него оружие, Таня другой подняла парик и, отряхнув его, вновь надела на голову. Она вся дрожала и думала: "Господи, да что же это за день такой? Хорошо хоть, что я не забыла взять пистолет..." Тут как раз объявили её остановку, и девушка поспешно покинула вагон, оставив нацистов наедине с хлынувшими внутрь пассажирами.

Набрав код, Таня подождала, пока замок сработает и дверь заедет в стену, после чего - до сих пор ещё дрожащая от пережитого - шагнула за порог квартиры родителей, которые в это время смотрели какое-то голошоу, о чём легко можно было догадаться по доносящимся из зала голосам. В коридор выглянул отец.

- О, Татьяна! - он заулыбался. - А я думал - воры... Заходи-заходи! Эй, Галина, встречай дочку!

Спустя несколько секунд в прихожей появилась и мать девушки, полная седеющая проксимианка с отвисшей грудью. Когда-то давно она была такой же стройной, как и Таня, но годы взяли своё, и Галина Ернакстизовна значительно раздалась вширь, хотя, конечно, до объёма Гильды Мар её было далеко. В душе Таня очень боялась, что когда-нибудь в будущем и сама станет такой же, тем более, что она уже сейчас была немного склонна к полноте (но только немного!). И поэтому девушка вновь вспомнила о вегетарианской диете - вдруг это поможет ей сохранить нормальную фигуру до самой смерти? Вспомнила - и тут же забыла, так как проблема полноты сейчас была не слишком актуальна для неё; гораздо больше неприятностей сулила послезавтрашняя телепатическая дуэль.

Мать сразу поняла, что что-то случилось, хотя способность читать мысли у неё исчезла одновременно с наступлением климакса, но женская интуиция тем не менее позволила ей довольно точно определить душевное состояние дочери по одному только её внешнему виду. Таня ещё помнила то время, когда могла общаться с ней посредством телепатии - это было ещё шесть лет назад. То-то папа всегда удивлялся, почему жена и дочка всё время молчат...

- Какие-то проблемы, Танюша? - встревожено поинтересовалась мать.

Таня кивнула, а потом, не выдержав, расплакалась. Мать обняла её за плечи и увела на кухню, знаками отгоняя супруга, чтобы тот не мешался. Женский разговор есть женский разговор, и мужчинам в это дело лучше не лезть.

Выложив матери все свои беды, Таня замолчала. Собственно, проблемы было две: неудачные взаимоотношения с Анатолием и дуэль в "Звёздных амазонках". Тане не хотелось расставаться с даром телепатии раньше положенного природой срока и поэтому поражения на дуэли она боялась ещё больше, чем дефлорации. Но, впрочем, главное даже не это, главное - не позволить Павловой разрушить и её психику, потому что если с потерей телепатических способностей ещё можно как-то смириться, то с резким снижением коэффициента смириться куда сложнее, а такие случаи - увы - тоже были нередки. Порой ослеплённые победой женщины выжигали проигравшим и другие участки мозга, в результате чего после недельной комы те превращались не только в телепатически кастрированных, но и в слегка умственно отсталых - такие в основном работали техничками или проститутками в туалетах или бомжевали. Но Таня не желала быть глупой и безработной, она хотела продолжать работать кассиршей, выйти замуж за Анатолия и родить от него мальчика Дениса, как было предсказано Оракулом, но шлюха Павлова не только нагло разрушила эту мечту, но ещё и насмехалась над нею. Нет, думала Таня, я не позволю ей победить! Я ей самой все мозги выжгу, эмпээмщице!

Галина Ернакстизовна согласилась стать секунданткой дочери без всяких раздумий. В молодости она участвовала в трёх дуэлях и во всех победила.

- Главное - уметь работать на нескольких уровнях! - в её глазах зажёгся огонь ностальгии. - Ты внушаешь противнице мысли о том, что ты ослабела, что твоя ментаброня вся в дырах и трещинах, причём, показываешь ей это именно через эти мнимые дыры и трещины. То есть сперва ты должна поставить настоящий щит, а уже перед ним выставить псевдонастоящий, весь в трещинах. Пространство между ними надо заполнить ложной информацией и сделать это так, чтобы комар и носа не подточил, чтобы эта твоя Павлова приняла всё за чистую монету. Ты меня понимаешь? - Таня кивнула. - Тогда она начнёт бить тебя по этой броне и просачиваться внутрь, не подозревая, что добровольно лезет в ловушку. И когда она полностью протиснется за этот ложный щит, ты должна немедленно сделать его вторым настоящим щитом и таким образом перекрыть ей дорогу назад. Она начнёт метаться, а ты тогда начни медленно сдвигать щиты и сдвигай их до тех пор, пока они не сольются в один и не раздавят телепатику этой твоей Павловой. И всё - победа твоя! Аплодисменты! - мать захлопала в ладоши и заулыбалась, но Таня по-прежнему сидела вся мрачная, потому что, если честно, ни хрена из инструкции матери не поняла, хотя во время инструктажа постоянно кивала. Всё это было для неё слишком сложным. - Видишь, как всё просто?

- Для кого просто, а для кого не совсем, - пробормотала девушка. - Мам, а можно я кофе поставлю?

- Да, напугали тебя, видать, те мерзавцы - до сих пор вся дрожишь, как цуцик.

- Как кто? - не поняла Таня.

Но мать уже набирала в чайник воду, и, заглянув в её мозг, девушка увидела, что она, оказывается, и сама не знает значения этого слова, хотя общий смысл земного оборота "дрожать как цуцик" был ей в общем-то понятен, а то, что она так резко вскочила и теперь шумела водой, делая вид, будто не расслышала вопроса дочери, объяснялось прежде всего её смущением и желанием уйти от ответа, не возбудив у той ненужных подозрений. "Ах, мама, мама, - подумала девушка нежно, - ну почему ты всё время забываешь, что я-то всё ещё телепатка?"

За пятнадцать секунд вода вскипела, мать сделала две порции кофе, и они стали его пить. Отец в зале уже переключил голик на секс-борьбу. Таня ясно представляла, как он сидит сейчас в кресле, чуть подавшись вперёд и сжав кулаки, а в это время на ринге обнажённый мужчина борется с обнажённой женщиной, пытаясь ввести в неё свой член. Такие шоу девушка тоже не любила и никогда в них не участвовала, даже на школьных соревнованиях по физкультуре всегда находя способ уклониться от этого вида спортивной борьбы.

- Мама, - сказала она, отхлёбывая горячий ароматный напиток, - боюсь, я не смогу воспользоваться твоим советом касательно всех этих ложных щитов. Я не умею ставить такие сложные блоки. Я могу только лишь экранироваться - и всё.

- Как не умеешь? - удивилась мать. - Но ведь все это умеют!

- Я и в школе не дралась-то ни разу...

- А с той голокожей, которая...

- С той мы дрались физически.

- Значит, тебя нужно всему этому научить, - сделала вывод мать. - Кстати, у тебя очень хороший удар. Вспомни, как ты въехала этой своей Павловой - её аж в больницу увезли.

- Ой, и правда! - ахнула Таня, восстановив в памяти финал вчерашнего конфликта. - Но я же не специально! Просто я разозлилась и ка-ак двинула ей! А больше я так не смогу, наверное. Это всё случайно получилось.

- Смогла один раз - сможешь и ещё! - уверенно сказала мать. - Но тебе нужно с кем-то потренироваться. Я могу, конечно, дать тебе хорошую теорию, но без практики далеко не улетишь, а дуэль уже через два дня.

- В воскресенье вечером, - кивнула Таня.

- Знаешь, - мать задумчиво почесала за ухом (дома она ходила без парика), - у меня есть одна знакомая, маникюрша из нашей парикмахерской, которая - она чуть постарше тебя - имеет достаточно вздорный нрав и её частенько вызывают на дуэли. В которых она, надо заметить, неизменно побеждает. Я могу ей позвонить, и она тебя потренирует.

Таня задумалась. Звучало заманчиво. Так у неё будет хоть какой-то шанс одержать победу над Павловой. Поэтому она кивнула, и мать, кивнув в ответ, пошла звонить. Видик висел в коридоре.

"Почему всё так плохо начало складываться? - думала девушка тем временем. - И причём, все эти неприятности обрушились на меня в течение двух последних дней, тогда как раньше жизнь текла ровно и размеренно. Может, это как бы намёк на то, что нам с Анатолием не суждено быть вместе? Или наоборот - мы должны преодолеть все разделяющие нас преграды и в конце концов выйти на финишную прямую, за которой нас будет ждать счастливое будущее, предсказанное Оракулом? Но когда же все эти неприятности закончатся? Они ведь должны закончиться! Если бы шлюха Павлова всё не испортила, наши отношения могли бы сложиться по-другому..."

"Ой, папа, глянь, она ещё и разговаривает!" Подонки! Тупые нацистские подонки! И всему виною этот Александр Гитлер, лидер ЗНЕ* Всия Руси! Но тут же мысли девушки вновь вернулись к проблеме дуэли. "А если я проиграю и стану дебилкой? Тогда у меня не будет вообще никаких шансов на брак. А зачем тогда жить, если не для мужа и не для ребёнка? Только ради сексуального удовлетворения, как члены МПМ? Нет уж, спасибо!"

Тут вернулась мать.

- Вика согласилась тебе помочь, - улыбаясь, сообщила она. - Не знаю, стоит ли мне идти с тобой, но вообще она живёт в соседнем подъезде, и я ей сказала, что ты скоро придёшь. Правда, она с подружкой, но ничего страшного.

- А может, ты со мной смотаешься?

Но матери неохота было никуда идти - это Таня увидела телепатически. Скоро должен был начаться её любимый сериал "Москвичи и москвички" и пропустить очередную серию означало для неё примерно то же самое, что и для Тани окончательно поставить точку в отношениях с Анатолием. Поэтому, не дожидаясь ответа на свой вопрос, девушка воскликнула:

- Хотя ладно, не надо, я и сама схожу!

Мысли матери мгновенно обрели покой. "Какая хорошая у меня дочь!" - думала она, ласково глядя на Таню.

Получив последний инструктаж на тему "Как вести себя у незнакомых людей", девушка удалилась.

Возле соседнего подъезда сидела на лавочках куча пацанов и девчонок. Поджав губы, Таня прошмыгнула в подъезд, при этом запнувшись о порог и тихо выругавшись: "Вне купола!", потому что из-за кратковременной потери равновесия она едва не растянулась на глазах у подростков. Знакомая матери - Вика - жила на третьем этаже, поэтому вызывать лифт девушка не стала, а пошла наверх своим ходом.

Вика оказалась блондинкой; из одежды на ней были только тапки и чёрный парик.

- Ты Танька? Заходи! - схватив Таню за запястье, она буквально втащила её внутрь.

Из комнаты доносилась громкая приятная музыка, женский и мужской голоса что-то пели на проксимианском (родного языка Таня практически не знала за исключением нескольких слов). Кто-то постанывал, причём, кажется, это была не фонограмма.

- Иксайтеров не хочешь? - поинтересовалась Вика, наблюдая, как Таня стаскивает туфли. - Мы тут как раз вещи делаем! - она многозначительно ей подмигнула.

- Нет, спасибо! - отказалась Таня.

Пройдя вслед за хозяйкой в комнату, она тут же смущённо потупила глаза и экранировалась. Оседлав киберэрос, ещё одна блондинка-прокси, но, кажется, крашеная, совершала незамысловатые движения тазом. На голове у неё был монитор, один кабель от которого скрывался в стоящем неподалёку "Оно-сендаи", другой же - в затылке биопластикового манекена. Рядом лежал ещё один киберэрос, но немного другой модели.

Не выдержав, Таня выскочила из комнаты. Изумлённая Вика последовала за ней. Без труда вскрыв защиту Тани, она пробормотала удивлённо:

- Ой, ты девочка, оказывается... Слушай, ну извини, если что не так; я просто не знала, что такие ещё существуют, - она попыталась улыбнуться как можно более дружелюбно. - Куда ты собралась-то? Мать же сказала - тебе нужны кое-какие консультации для дуэли.

- Нужны, - согласилась Таня, не в силах даже посмотреть на Вику из-за охватившего её стыда. Какими ужасными вещами они тут занимаются! Поди, членки МПМ...

- Да не из МПМ мы! - тут же ответила на её мысль Вика. - Просто познакомились в Матрице с классными парнями и решили поразвлекаться. Для этого вовсе не обязательно состоять в МПМ. МЫ в отличие от них это не пропагандируем, а просто занимаемся для собственного удовольствия. И только с теми, кто нам действительно нравится, а не со всеми подряд. Давай, попробуй хороший иксайтер, и ты и без физконтакта кончишь. Ну как? Ой, ну ладно, всё, молчу! - она рассмеялась, прочтя очередную Танину мысль, затем включила перстни, очертив вокруг тела халат. - Так лучше? Тем более, я вижу, что мать уже тебя предостерегла насчёт нас. Ну, тётя Галя... Пойдём, короче, на кухню, а Светка пускай дальше веселится, не будем ей мешать.

Они прошли на кухню. Таня сгорала от стыда, ведь на какую-то долю секунды и в ней самой проснулся и запылал огонь вожделения, так что сейчас ей было дико неудобно перед собой. К тому же она ненароком коснулась ауры Светы и ей передалась часть того возбуждения, которое испытывала девушка в биопластиковых объятиях киберэроса. Ум Тани теперь никак не мог успокоиться, отчего её смущение становилось всё сильнее. Но наконец ей всё же удалось (вернее, почти удалось) взять себя в руки, и она выжидающе уставилась на Вику.

- Не, слушай, Танька, ты серьёзно извини, - та по-прежнему улыбалась. - Успокойся. Хочешь полпластыря?

Таня помотала головой.

- А травку?

- Чуть-чуть можно, - кивнула девушка, понемногу успокаиваясь, хотя перед её мысленным взором всё ещё продолжали плясать разные эротические картинки. Вика достала из пачки сигарету с марихуаной, прикурила и, глубоко затянувшись, передала косяк Тане. Та тоже затянулась пару раз и сразу же почувствовала, как ароматный дым самым волшебным образом водворяет эротические фантазии обратно в подсознание. Затем она вернула сигарету Вике.

- Значит, говоришь, тебя вызвали на дуэль? - уточнила та, когда всё было докурено. Она была очень тактична и больше не лезла в Танины мысли. - Расскажи предысторию, если не трудно.

Таня вздохнула и исполнила её просьбу. Вика слушала очень внимательно, не задавая никаких вопросов. Потом сказала:

- Ситуация, конечно, не из лучших. Но ничего, попробуем что-нибудь сделать. Твоя мать в секундантки не годится. Извини, что я так про неё говорю, но у неё, очевидно, от возраста в голове что-то замыкает, поскольку она всяко-разно должна знать, что секундантка без телепатики всё равно что мужик без эрекции. В принципе, - она задумчиво закатила глаза, - твоей секой могла бы стать я. Да, пожалуй, так мы и сделаем. Теперь вопрос: что ты умеешь? В плане ментального файтинга.

- Ничего не умею, - призналась Таня. - Правда, Павловой я вчера здорово вмазала, но это случайно получилось.

- Значит, будем тренироваться. Два дня - это, конечно, мало, но что-нибудь да успеем отработать. Ты о зеркальной броне что-нибудь слышала? Нет? А о "крабе"? Тоже нет? Хорошо... То есть очень плохо. Значит, придётся начинать всё с самого начала. Так, ну ладно, поехали. Сфокусируйся и смотри в меня. Просто пытайся только смотреть, не сканируя. Сосредоточься только на этом луче.

- Так? - уточнила Таня.

- Для начала пойдёт. Опиши, что ты чувствуешь.

- Ой! - пробормотала девушка. - Будто вся моя энергия словно рассыпается и обратно в меня льётся. Тепло так.

- Это я поставила себе "зеркало", - пояснила Вика. - А теперь ты должна научиться сама ставить его, чтобы иметь возможность оборачивать удары против того, кто их и наносит. Это делается так...

Тренировка началась.

Примерно минут через сорок на кухню пожаловала и Светка. Мех её был мокрым от пота, лицо усталым, но счастливым. Они с Таней познакомились, Светка сделала кофе с печеньем (похоже, девушки проживали вместе), все поели и обучение продолжилось. У Тани уже начинала болеть голова, но при этом она чувствовала какое-то ей самой непонятное удовлетворение от тренировки. Спустя два часа она уже научилась более менее удерживать зеркальную защиту (хотя, конечно, Вика со Светкой били по ней не в полную силу) и слегка овладела техникой "хамелеона". В полдвенадцатого позвонила мать и очень удивилась, узнав, что Таня до сих пор ещё не дома. Собственно, девушка и сама была удивлена, что пролетело уже столько времени.

- Приходи ночевать к нам, - сказала мать. - На улице-то ночью опасно; тем более, у нас во дворе два дня назад изнасиловали и сильно избили девушку твоего возраста. Постелим тебе на твоём диванчике.

- Тётя Галя, а можно она у нас переночует? -заглянула в видеофон Вика. - Мы бы ещё потренировались, а то времени-то мало. Во сколько тебе на работу? - обратилась она к Тане.

- В семь я обычно уже встаю.

- И мы в семь встаём.

- Ну, я прямо не знаю, - засомневалась мать. - Я же тебя знаю, Виктория, как облупленную, а Танька-то у меня ещё неиспорченная.

- Да вы не бойтесь, мы её не обидим! - всунулась в кадр и Светка. - Здрасьте, тёть Галь!

- Здравствуй-здравствуй, Воронова... Ой, девочки, боюсь я Таньку вам оставлять...

- Мама, да я же взрослая уже! - возмутилась Таня. - Нечего за меня бояться. Я уже "зеркало" научилась ставить! - похвасталась она. - И хамелеонить.

В итоге она осталась ночевать у Вики. До часу они продолжали тренироваться, потом решили ложиться спать. Тане постелили на полу, где она и свернулась пушистым калачиком, укутавшимся в покрывало на мягком матрасе. Вика со Светкой несколько раз предлагали ей попробовать что-нибудь из возбудителей ("чтобы спалось лучше"), но Таня мужественно отказывалась, и в конце концов они от неё отстали, удивлённые такой стойкостью. Потом все заснули.

Разбудил Таню жуткий скрежет. Открыв глаза, она увидела, что дверь на балкон открыта, и Вика со Светкой уже стоят там, задрав головы. Зевая, Таня поспешила туда же.

Звук доносился с неба. По фуллеру словно скребли чем-то острым.

- Опять метеориты какие-нибудь, - предположила Светка.

Как по заказу где-то неподалёку заговорило радио. Взволнованный голос диктора сообщил, что упавший с неба и не сгоревший в атмосфере фрагмент орбитального комплекса "Шимицу Стар", взорвавшегося пять лет назад по невыясненным обстоятельствам, повредил купол над Советским районом; уже вылетела ремонтная бригада. Возможно похолодание ввиду того, что снаружи январь, но особо беспокоиться не стоит. Таня невольно вспомнила то ужасное происшествие, которое довелось пережить всем обитателям Энсиба одиннадцать лет назад, когда группа компьютерных террористов (ходили слухи, что это были искины) отключила внутреннее освещение геодезика, требуя огромный выкуп в киловатт-валюте. Около трёх часов город был погружён во мрак, освещаемый лишь фонариками, свечками и кострами, так как аварийные генераторы тоже оказались обесточенными. Надеюсь, подумала Таня, ремонтники быстро заделают трещину.

- В шесть часов разбудили, - пробормотала Вика недовольно. - Не могла эта хуйня чуть позже упасть, что ли? Опять спать ложиться? Неохота... Что, зря вставали, получается? Что ты думаешь, Свет?

- А может, в Матрице покружимся? - девушки переглянулись и быстро облизнули язычками губы - очевидно, это был их условный знак.

- Я, пожалуй, пойду, - быстро сказала Таня, и без телепатии догадываясь, чем они собираются заняться. - Во сколько мне вечером можно прийти?

- Уходишь? - удивлённо воскликнула Светка. - Так иксайтеров и не попробуешь?

И они с Викой принялись прикалываться. Таня тоже улыбалась, потому что ей понравились обе эти девушки; понравились, несмотря на их озабоченность плотскими удовольствиями. Особенно ей импонировало исходящее от них искреннее дружелюбие.

- Не, серьёзно, во сколько можно прийти?

- Ну, часов в семь можешь подлетать, - подумав, ответила Вика. - И учти: на этот раз ты от нас девочкой не уйдёшь!

Девушки снова начали смеяться. Таню немного смущало то, что по дому они всё время ходят с выключенными перстнями; сама она сегодня даже спала в голограмме. "Сейчас вновь на свои киберэросы залезут", - думала она со странной смесью отвращения и желания. На короткий миг ей вдруг представилась такая картина: Анатолий лежит на спине, а она вот так же на нём. Таня потрясла головой, стряхивая наваждение - "И о чём я только думаю?"

Вика проводила её до двери, и девушка ушла. Метро работало с пяти. До дома она добралась благополучно.

Глава 9.

Рефлексии Габова. - В магазине и на улице. - Рефлексии Олеси. - Серьёзный разговор. - Снюхались.

"- Вот и отлично! - вырвалось у меня. - Отправишься на тот свет с чистой совестью. Скажи, ты видела Шамурина с тех пор, как произошло убийство?

- Нет, не видела. Но пойми, Борис его не убивал, даже если он и находился в то время неподалёку от моего дома.

- Почему ты так думаешь?

- По многим причинам. Во-первых, Борис никогда не стал бы убивать его сам. За него это сделал бы кто-нибудь другой, а он отсиживался бы в безопасном месте, да ещё обеспечил бы себе алиби - не подкопаешься. Во-вторых, у него бластер "0,5", а у наёмного убийцы наверняка был бы такой же или ещё больше, например, "0,8". Какой же профессионал станет стрелять из "0,3"?

Тут Габов остановился и глубоко вздохнул. Быстро докорректировав строчку, Феликс тоже замер.

- Ну, хватит, наверное, на сегодня, - сказал Габов. - И так уже начало седьмого. Правда, два часа мы сегодня из-за меня потеряли, - добавил он немного виновато и одновременно как бы оправдываясь перед искином за то, что сегодня рабочий день закончился немного позже, чем обычно. - Слушай, а ты не склонен ещё немного задержаться? Хотелось бы поболтать чуток...

- Конечно, дядя Толя! - кивнул Феликс. - Я смотрю, у вас опять настроение не очень-то.

- Да-а, - протянул Габов, снова глубоко и тяжело вздыхая. - Я как воздушный шарик: утром надули, вечером спустили. Знаешь, после этого сеанса я действительно чувствовал себя изменённым. Даже когда я всё тебе пересказывал (помнишь?), у меня было прекрасное такое самочувствие.

- Да, я помню.

- А теперь я снова такой же, какой и был до сеанса. Пш-ш-ш! - это выходил воздух из упомянутой им аналогии между ним самим и воздушным шариком. - И ещё: я тебе не говорил, но сегодня мне ещё сделали массаж с экспрессией - это когда я подстригался и всё остальное делал, - тут Габов страдальчески сморщился. - Знаешь, я до сих пор ведь не могу забыть Таню, хотя я ей и смешон, и поэтому этот массаж... не знаю, но мне кажется, что я ей изменил, что ли... Понимаю, что всё это глупости, конечно, но именно такие у меня мысли, что поделать.

- Мне кажется, - заметил искин, - что вы чересчур мнительны. Вы слишком много внимания уделяете вещам, которые этого не заслуживают, и наоборот. Вам нужно сосредоточиться на чём-то другом, не на Тане, потому что из-за этого вы рефлексируете, понимаете?

"Такой молодой и такой проницательный! - Габов в очередной раз восхитился своим юным помощником. - Как насквозь меня видит. Хороший он всё-таки парень - Феликс".

- Вижу, что понимаете, - продолжал тот. - Понимаете, но выводов не делаете. Но ваша душа, она...

- Только не надо мне тут опять про души всякие рассказывать! - поморщился недовольно Габов. - Я считаю, что жизнь даётся только раз и... В общем, глупости всё это, Феликс. Ты знаешь моё мнение насчёт этого. Хотя говоришь ты красиво, не спорю. Ну, так и что мне, по-твоему, нужно делать, чтобы не это... не рефлексировать, как ты выразился?

- А вирус его знает, - признался после недолгого молчания искин.

Габов вновь переключил мысли на Таню. Что делает она сейчас? Поди, со своим нефтяником в каком-нибудь интим-баре сидит... или работает ещё... а может, и выходная... А Феликс-то, Феликс! Надо же, поучает! Смышлёный, смышлёный, надо сказать, парнишка. Нахватался верхушек буддизма и считает, что может читать морали. Ему бы психоаналитиком работать...

- Ой, мне же за дочкой надо ехать! - вспомнил вдруг он. - Так, ну ладно, Феликс, в общем, до завтра!

- Завтра суббота.

- Суббота? - удивился Габов. - Ну да, точно! Ну тогда до понедельника.

- До понедельника.

Они попрощались, и Габов принялся стаскивать с головы монитор.

По пути из яслей Олеся прикопалась к нему с просьбой посетить книжный магазин "Диоген", торгующий разной литературой для интеллектуалов и считающих себя таковыми: начиная от прозы и заканчивая научными и философскими трудами, а так же сброшенными на стержни и микродиски диссертациями и дипломными работами по всем областям знаний. Пока сам Габов ошивался у полок с беллетристикой, дочка беседовала с одним из продавцов, поражая его своей эрудицией.

Наконец Олеся, выбрав себе две книги ("Психология школьника в пубертатный период" Заикина и "Всё, что мы хотим знать об искинах, но боимся спросить") и бук-картридж с "Проектом Атман" Кена Уилбера, вернулась к Габову, тем временем листавшему последний роман основателя траур-фикшн немца Дитера Брехта и раздумывающему, купить его или нет. Эта книга рассказывала - если верить аннотации - о похождениях странствующего патологоанатома в вымышленной стране Урруак и рассказывала, надо заметить, (опять же, если верить аннотации) с неизменным для автора чувством чёрного юмора. Собственно, почти все основатели и последователи траур-фикшн работали либо в моргах, либо в больницах, либо в крематориях. В настоящее время книги Брехта были очень популярны в кругах интеллектуальной элиты, и Габов подумывал, а не написать ли ему следующий римэйк именно по "Хроникам Урруака". "Можно будет перенести действие в настоящее, - прикидывал он, - заменить имена на нормальные, убрать этот дурацкий чёрный юмор"...

В конце концов книгу Габов решил всё же купить, хотя фантастику как таковую не любил, и вскоре он и Олеся покинули магазин, удовлетворённые сделанными приобретениями. Габов недоумевал, зачем дочери нужно знать разные нездоровые подробности о психологии искусственных интеллектов, но, впрочем, это было её личное дело, поэтому он переключил свои мысли на более важные, более насущные проблемы. Во-первых, сегодня он как бы пообещал Алле Диагностиковой, что отныне будет бегать по утрам вокруг дома, сбрасывая лишний жирок, но в реальности лёгкая атлетика мало его привлекала, да и тем более, чтобы заниматься ею, нужно было вставать гораздо раньше, чем в семь. Например, в шесть. "Не такой уж я и толстый, - думал Габов, энергичной походкой шагая к остановке; Олеся еле за ним поспевала. - Ну подумаешь, чуть-чуть животик нарисовался, в этом ведь нет ничего страшного, на мой взгляд". Во-вторых, изредка его продолжали одолевать мысли о Тане, и он с остервенением гнал их прочь, так как твёрдо решил, что между ними всё кончено. А продукты, в принципе, и по Сети заказывать можно. В-третьих, он вдруг вспомнил о приглашении на собрание ГААКЛ. Пойти туда завтра или не пойти? Габов уже познакомился с агрессивной психотерапией, но что такое агрессивно-авангардные критика и литература представлял не совсем отчётливо, а как профессиональному писателю ему это всё же было интересно. Наверное, всё-таки схожу, сделал вывод он, вместе с дочерью поднимаясь на остановку.

На пересечении улиц, в центре перекрёстка, висел регулировщик в антиграв-костюме - очевидно, что-то сломалось в системе электронного контроля и, пока неисправность устраняли, функции компьютера временно исполнял живой человек. Транспортные средства почтительно облетали его и следовали его указаниям. Габов, никогда не водивший флайер, не понимал, как можно ориентироваться по всем этим жестам. Ещё при жизни Риты им однажды овладело желание сдать на права, но имелось два "но": у них не было своей машины и к тому же семье хватало и одного водителя. Тут Габов вспомнил о своей работе на заводе и ностальгически вздохнул, хотя переход с физического труда на умственный не особо его расстраивал. Просто раньше у него было много друзей и приятелей, с которыми он вместе вытачивал детали и пил пиво после смены, а сейчас у него не было никого, кроме искина Феликса и Олеси, с кем можно было бы поговорить по душам. Впрочем, Олеся в счёт не шла, ибо не взирая на свои феноменальные умственные способности она тем не менее оставалась всего лишь шестилетней девочкой.

Зашипев, у остановки повис летобус. Габовы сели в него (Олеся возле окна), и он продолжил свой маршрут.

Расфокусированным взглядом смотря сквозь окно, Олеся Габова, шестилетняя девочка с интеллектом умеренного гения по шкале Коваленко-Мацумото, пыталась размышлять на тему гормонального ускорения. "Каким-то образом, - думала она, - мне необходимо записаться к гендизерам и пройти курс молекулярной обработки, чтобы я наконец выросла и могла функционировать в пределах медленного времени, не вызывая нездоровых вопросов и взглядов обывателей, а самое главное - предвзятого отношения со стороны учёных коллег. Но только вот как это сделать? Отец вряд ли согласится на это, да и подобный дизайн должен стоить достаточно дорого, так как придётся не только полностью корректировать всю кровеносную систему и костный мозг, но и вести очень кропотливую работу на генном уровне, задавая организму новую программу. А микроботы для этих целей ой-ё-ёй сколько стоят..."

Двое пассажиров, стоя у окна, совокуплялись сквозь голограмму. Олеся покосилась на отца. Тот сосредоточенно читал предисловие к купленной им книжке. Надо же, подстригся и одежду сменил... Как бы заставить его раскошелиться? У него ведь есть деньги, причём, в жидкой валюте - примерно треть стакана нефти в сейфе Агропромбанка. Отец всегда был очень щепетилен в отношении денег, и так как курс энерго- и обычной "живой" валюты регулярно скакал вверх-вниз, он предпочитал по мере появления крупной суммы тут же обменивать её на нефть, которую хранил в специальной двухсотграммовой колбе. "Проникнуть в банк и вскрыть сейф у меня не получится, - размышляла Олеся, - так что нужно в любом случае попытаться обсудить эту тему с папкой. Но когда? Сегодня вечером? Похоже, его настроение не располагает к серьёзной беседе. Ему и правда нужна женщина. Хотя, - задумалась девочка, - если бы я прошла этот курс, мы могли бы продолжать жить вместе и даже - если ему захочется - спать вместе, в этом ведь нет ничего такого. Браки между родителями и детьми уже давно не редкость, к тому же и Ватикан после тридцатилетних раздумий дал добро на инцест, - тут мысли Олеси невольно перескочили на тему сексуальных отношений. - А вот в Голландии, я читала, недавно окончательно легализовали скотоложество, а сейчас пытаются сделать легальной и ненасильственную некрофилию. Ох, уж эта Голландия с её свободой взглядов... Молодёжь прямо так и рвётся туда, поскольку там практически нет никаких запретов. Именно в Амстердаме находится штаб-квартира МПМ, а так же крупная сельскохозяйственная община транссексуалов-гомосексуалистов и совместный курорт педо- и геронтофилов. Любители чувственных удовольствий слетаются туда со всех сторон света. Но это всё не для меня, - думала Олеся. - Да и вообще, мне ещё рано говорить об этом. Даже для педо я ещё слишком маленькая... Но в Матрице я не чувствую себя ребёнком, тем более, там у меня есть Феликс..."

Тут она волей-неволей задумалась о своих отношениях с молодым искином. Они, безусловно, нравились друг другу, но по негласному договору даже и не пытались как-то всё это углубить, предпочитая оставаться просто добрыми друзьями. Олесе было интересно с ним. Они познакомились несколько месяцев назад, когда Феликс из любопытства заглянул в её училище на перемене. Вначале он даже не сказал ей, что работает корректором у её отца, но уже на третьем их "свидании" признался в этом, добавив, что "дядя Толя - потрясающий мужик, вот мне и захотелось посмотреть, что же из себя представляет его дочь". Постепенно их встречи стали происходить не только на переменах - Феликс начал похищать девочку прямо с занятий, вводя ложные программы в сервер-охранника, среди учеников именуемого "цербером". Так же искин по просьбе Олеси подчистил ещё кое-какие файлы, благодаря чему обучение девочки в чикагском университете значительно ускорилось. Она не стала говорить ему об Игоре, Стасе и Джонни - искинах, которые были у неё до него, хотя возможно, что Феликс и так догадывался об этом, поскольку обычная медленная девочка без каких-либо задатков хакера, психохирург с незаконченным образованием, не смогла бы так ловко обмануть внутреннюю и внешнюю администрации киберяслей, сделав одновременно возможным её обучение сразу в двух заведениях: обычном профтехучилище и престижном университете. К тому же у неё ведь уже был и диплом философа... Для этого требовался опытный программист, и Игорь, Стас и Джонни были как раз такими. Стас сейчас отбывал срок (его-таки накрыли за то, что он подделывал госфайлы), с двумя другими Олеся поругалась. Но Феликс был хорош не только умением работать с программами, он к тому же был прекрасным собеседником и верным другом, и Олеся проникалась к нему всё более глубоким уважением. Она...

Тут объявили их остановку. Пришлось выходить.

- Папка, - спросила дочка у него после того, как они уже поужинали, и Габов как раз вытаскивал из ультрамойки последнюю тарелку, - как ты думаешь, если бы я предложила тебе оплатить мой курс гормонального ускорения, ты бы согласился сделать это?

От такой постановки вопроса Габов вновь упустил тарелку в мойку, внутри которой тут же зашипело-загудело, а затем тарелка опять высунулась наружу, словно дразня его, но на этот раз он уже не спешил её вытаскивать. Гормональное ускорение? Зачем ей это?

- Олеся, - выдавил наконец он, - ты, наверное, шутишь, да?

Дочка грустно вздохнула.

- Нет, папа, - сказала она, - к твоему глубочайшему сожалению я не шучу. Я действительно хочу ускориться, но для этого мне нужны деньги. А у меня их нет, если ты не в курсе.

- Но... если ты это серьёзно... я не понимаю... Зачем тебе это?! Чем ты недовольна?

- Чем я недовольна? - голос Олеси задрожал от возмущения, маленькое личико сморщилось. - А ты бы был доволен, если бы выглядел, как я? Ты бы был доволен, если бы не мог общаться с теми гуми, с которыми хочешь общаться? Ты бы был доволен, если бы твой отец обращался с тобой, как с шестилетней девочкой?

- Олеся, но ведь ты и ЕСТЬ шестилетняя девочка! - недоумённо произнёс Габов.

- Сам ты шестилетняя девочка! - Олеся вскочила. - Я не люблю саморекламу, но - извини, папа - на ребёнка больше смахиваешь ТЫ со всей этой своей наивностью в жизненных вопросах и вообще во всём! У меня почти два высших образования, я хочу нормально жить и работать, а вместо этого должна притворяться, что я маленькая девочка. Вся моя жизнь - притворство! А больше всего я ненавижу этот дурацкий голос. Пи-пи-пи! Пи-пи-пи! - передразнила она себя. - Вот скажи честно, тебе бы понравилось, если бы тебя со всем твоим так называемым интеллектом и нынешним запасом знаний поместили в тело шестилетнего мальчика? Что бы ты тогда делал? Писал бы свои книги? Да у тебя бы их никто не принял, ни одно издательство! И ни о каких женщинах ты бы даже и не мечтал, а вернее, мечтал, но у тебя бы на них не встал бы даже! Понимаешь, о чём я?

Шокированный услышанным Габов, словно выброшенная на берег рыба, на протяжении секунд пяти то открывал, то снова закрывал рот, не зная, что ответить. Почему она с ним так грубо разговаривает? Какие ещё два высших образования? "Господи, у неё же, наверное, жуткие комплексы, - подумал он, - если всё для неё действительно обстоит так, как она описала. Не нужно было мне отдавать её в эти ясли... М-да, а я-то считал её просто одарённым ребёнком, тогда как на самом деле она уже взрослая женщина, замурованная в теле шестилетней..."

- Чё, жалко нефти, да? - сузив глаза, продолжала Олеся. - Если зажал, то так и скажи! Я тогда обращусь к кому-нибудь другому. Например, попрошу Феликса.

- Феликса? - Габов не понимал, что происходит. - Ты говоришь об искине, моём корректоре? Ты что, с ним знакома?

- Ох, папка, папка, - вздохнула Олеся. - Ну, конечно же, я с ним знакома. И вообще, мне известно гораздо больше, чем ты думаешь. Я знаю и об этой твоей кассирше, в которую ты влюбился, и о твоём сегодняшнем походе к психотерапевту...

- Это Феликс, да? - возмущённо выкрикнул Габов. - Это ОН тебе сказал? Он, он... Всё, он уволен! Уволен!

- За что? Ты не имеешь права увольнять его только из-за каких-то межличностных проблем. А если ты его уволишь, я уйду в интернет-интернат! Ты хочешь этого?

Габов прислонился к стене. "Ну, Феликс! - думал он. - Ну, Леся! Снюхались же когда-то... Весёленькая ситуация. Нет уж, ни в какой интернат я её не отпущу - этого ещё не хватало. Что тогда скажут соседи? Неужели мне и правда придётся согласиться на её ускорение и оплатить все расходы? Похоже, это единственный разумный выход, если я не хочу потерять дочь..."

- Сколько стоит этот твой чёртов курс? - процедил он сквозь зубы, не открывая глаз.

Глава 10.

Начало дня для Оксаны. - Феликсы разрабатывают план. - Арест. - Начало дня для Габова. - Ужасное известие. - Габов собирается. - Жертва маккены. - Лицо Кали-Юги. - Мужество.

Оксана Павлова, оператор кассы № 12, проснулась в 7:10 от сигнала вживлённого в мозг будильника. Лежащие рядом с нею три обнажённых юноши (прокс, гибрид-транссек и человек) тоже вынуждены были проснуться, поскольку чтобы выскользнуть из их объятий, девушке пришлось поневоле их разбудить. Они познакомились только сегодня ночью, правда, их имён Оксана уже не помнила. Одного, кажется, звали Андреем. Им вчетвером было так хорошо... Их фантазия была безгранична, жаль, цензура не позволяет описывать это во всех подробностях. Ай эм сорри. Могу лишь от себя сообщить, что два месяца назад девушка поставила себе экспериментальную модель "Оргазм-18", усиливающую приятные ощущения ровно в четыре раза.

- Так, мальчики, мне пора на работу! - сообщила Оксана юношам, кое-как выпутываясь из хитросплетения их тел. - Спасибо вам за доставленное мне удовольствие, но... на сегодня всё. Можете собираться.

Те что-то недовольно забубнили, но так как все были членами МПМ, то вынуждены были подчиниться. Женщины занимали в иерархии их союза главенствующую роль, считаясь главными наслаждающимися. Все их желания требовалось немедленно удовлетворять. Выпроводив ночных партнёров, Оксана посетила туалет и ванную, приготовила завтрак, поела и отправилась на работу, улыбаясь наступающему дню. Сладко ныло между ног.

"Ох, и уделаю же я завтра эту дуру Ларину! - думала она. - Будет знать, как со мной связываться, корова тупая! Я ей завтра все мозги выжгу!" - Оксана радовалась предстоящей дуэли как ребёнок сладостям. Что-что, а дуэли она любила. За свою короткую восемнадцатилетнюю жизнь она уже четырёх девушек сделала дебилками, а ещё семерых просто лишила телепатических способностей. А сколько потрепала вне дуэлей - и не сосчитать! В определённых кругах её уважительно называли "Ксюха-Пситерминатор", и даже старые прожжённые дуэлянтки побаивались обращаться с ней нетактично. А эта корова Ларина просто застала её врасплох - Оксана не ожидала от той ничего подобного, поэтому и расслабилась и не успела закрыться. И ведь два раза успела ударить, тварь! Хорошо, что в ней успел уже выработаться иммунитет - если бы не это, удар Лариной имел бы гораздо более серьёзные последствия. Сучка! Ну, она ей покажет! Ещё как покажет! Почти девятнадцать, а до сих пор ни с кем не трахалась. Сдуреть можно! Сама Оксана рассталась с девственностью в десять лет и, конечно же, нисколько об этом не жалела. В удовлетворении половых инстинктов она видела смысл жизни, а заниматься в свободное время чем-то другим считала ужасной глупостью. Дурью маются, думала она, только время зря теряют.

Ларина уже сидела за своей кассой. Оксана, проходя мимо, хотела было ей телевмазать, но потом передумала, решив всё же оставить это удовольствие себе на завтра. А до этого она к ней и мыслью не прикоснётся. Дура тупая. И хахаль этот её тоже какой-то тормознутый. Два сапога пара, как говорится. Нет, чтоб прямо подкатить к этой корове и сказать, что он ей хочет вставить, так он круги вокруг неё нарезает и наивно считает, что она не знает, о чём он думает. И всё это происходит в конце двадцать первого века! Оксана не понимала таких закомплексованных гуми, как Ларина и её хахаль; они словно выпали из далёкого-далёкого прошлого. "Ну, я этой дуре покажу! - с такими мыслями она включила свой кассовый аппарат, проверила контрольную ленту. - Ну, я этой дуре покажу..."

А потом начался рабочий день.

Воссоздав двойника, Феликс занял позу лотоса и уставился своему второму "я" в бездонные провалы чёрных глаз, сопровождая этот пристальный взгляд комментарием в виде вопросительного предложения:

- Ну и как ты думаешь, чем всё это закончится?

- Что конкретно? - уточнил двойник.

- Вся эта история с дядей Толей.

- Такие вещи прогнозировать очень сложно. Слишком много пробелов в "дано" для успешного решения задачи. Но Олеся права - ему действительно нужна женщина. Ему необходимо жениться во второй раз, если он не хочет тратить все свои заработки на бесплодные визиты к разным псианалам. Тогда он будет более мягким и, может быть, Олесе удастся уговорить его купить ей синапс-костюм...

- Да, это было бы неплохо, - пробормотал Феликс задумчиво. - Но вся проблема вот в чём: лично я понятия не имею, как заставить дядю Толю жениться. И на ком.

- Ну, хотя бы на этой кассирше.

- Вряд ли он когда-нибудь ещё появится в том универсаме. Тем более у неё, кажется, есть парень.

- Парень не стенка, можно и отодвинуть.

- Это каким образом ты его отодвинешь, хотелось бы мне узнать? Мы живём в разных мирах, ты не забыл? Думаешь, у него есть костюм? Хочешь дождаться, когда он войдёт к нам и набросить на него нейронную сеть? Да и где гарантия, что она захочет иметь дело с дядей Толей? И как они вообще с ней столкнутся?

- Много твоих вопросов абсолютно лишние. Не забывай про Олесю. Ей это тоже выгодно, так что все необходимые действия в пределах медленного времени может выполнить она.

Феликс призадумался.

- В этом что-то есть, - сделал он наконец вывод. - Определённо. Но скажи, как маленькая девочка сумеет убедить взрослого мужика (тем более, по предположению дяди Толи, нефтяного магната) перестать встречаться со своей подружкой? Морду ему набьёт?

Такой подход к делу поставил в тупик и двойника.

- А знаешь, - сказал он после недолгого молчания, - давай просто смотаемся на сайт того универсама и посмотрим её досье. Может, найдём какую-нибудь зацепку.

- Универсамов в Энсибе не меньше сотни. Как зовут ту кассиршу, я не знаю.

- Почему это не знаешь? Её зовут Таня. Что у тебя с банком памяти, уважаемый? Её зовут Таня, и она - прокси. Дядя Толя тебе это говорил, да ты и сам рассказывал про неё Олесе. А универсам этот должен находиться где-то рядом с его домом, иначе бы он ходил за продуктами в какой-нибудь другой магазин.

Дедукция двойника была воистину шерлокохолмсной. Феликс радовался за своё дубль-я из софта "Alter Ego". Как хорошо, что существуют такие программы! Запросив в справочном бюро схему Центрального района, он дождался, пока она сформируется перед ним в виде двухмерного листа, после чего ввёл в неё фамилию и имя дяди Толи, дабы иметь точное представление, где тот живёт. Красный огонёк замигал на улице Ленина, и как раз рядом - Феликс видел это собственными глазами - находился и универсам. "Этот!" - сделал вывод искин, касаясь магазина пальцем. Теперь перед ним висела уже непосредственно схема самого магазина. Перелистнув внешние данные, Феликс дождался, когда появится панорама (в разрезе) внутренней его части и тогда, уложив вертикальную картинку горизонтально, нажал на левый нижний угол. Изображение стало трёхмерным. Отключив своё alter ego, Феликс нырнул внутрь голограммы и очутился на территории универсама.

Какое-то время он стоял, не двигаясь. Сперва нужно было осмотреться. Здесь, в этом цифровом варианте магазина, могли заказывать себе продукты и другие полезные вещи те энсибцы, у которых был доступ к Матрице, и как раз один из них бродил сейчас вдоль файлов хозотдела, рассматривая карточки с названиями и аудио-видеохарактеристиками имеющихся в наличии товаров. Это был анимационного вида мужчина с внешностью какого-то известного актёра; увидев Феликса, он приветливо помахал ему рукой. Вяло махнув в ответ, искин двинулся к условным обозначениям касс.

Всего касс было шестнадцать. На каждой из них имелась табличка с двумя именами ответственных за эту кассу девушек, и одно из имён светилось зелёным светом, тогда как другое оставалось просто обычной надписью. Очевидно, понял искин, второе имя - это имя сменщицы.

Он подошёл к первой кассе, решив начать по порядку. Сегодня здесь работала Лиза Новикова, трудилась уже четвёртый день подряд. Вскрыв подпрограмму, Феликс выяснил, что она завтра должна уйти в двухдневный отпуск, а на это время её заменит Арвитмидна Шаш, резервная кассирша, получающая в три раза меньшую зарплату. В вечернее же время трудилась на этой неделе в первой кассе некая Ольга Суворова.

В кассе № 2 никакой Тани тоже не было.

Покупатель тем временем опускал выбранные карточки в щель заказ-автомата. Теперь универсамовская служба доставки на дом должна была прилететь товар прямо ему на квартиру, если она, конечно, располагалась в зоне Центрального района. На несколько секунд Феликс отвлёкся, наблюдая за ним, но потом вновь продолжил поиск.

Некая Татьяна Ларина обнаружилась в кассе № 7. На всякий случай искин осмотрел и остальные кассы, но больше ни одной Тани нигде не было, так что он пришёл к выводу, что напал на нужный след. Вернувшись, Феликс коснулся таблички с её именем рукою, но информация отказывалась раскрываться, поскольку, очевидно, была закодирована исключительно в целях только внутреннего использования. Искин усмехнулся и, вызвав из своей квартиры отмычку, наклеил её поверх нужной фамилии, которая тут же замигала и заиграла всеми цветами спектра - шёл процесс дешифровки. Наконец код был взломан, о чём свидетельствовал золотистый цвет букв под прозрачной полосой отмычки, и, снова коснувшись "Татьяны Лариной" рукой, Феликс с удовлетворением увидел, как универсамовские файлы нехотя, но всё же раскрываются.

Первым файлом была голограмма самой кассирши. На девушке был зелёный фирменный халатик и по классическим прокси-стандартам её, пожалуй, можно было даже назвать симпатичной. "У дяди Толи губа не дура, - сделал наконец вывод искин. - Ладно, полистаем-ка мы теперь её досье".

В это время кто-то постучал по его плечу. Феликс, вздрогнув, обернулся и встретился с суровым взглядом охранника универсама.

- Вы арестованы, - сообщил тот, - за незаконное проникновение в частную базу данных. Имеете право не отвечать на вопросы, - эти свои слова он сопроводил активными действиями, в результате которых Феликс оказался завёрнутым в вирусный кокон настолько быстро, что даже и не успел подумать о каком-либо сопротивлении. Затем, спрессовав цифровую сущность искина до внешних размеров одного бита, охранник проглотил его, переправив таким образом в ФПЗ, файл предварительного заключения, и с чувством выполненного долга продолжил нести свою бдительную службу на территории виртуального универсама, вновь приняв облик невинного покупателя.

С утра на Габова напал депрессняк, вызванный, вероятно, совокупностью сразу всех неприятных событий, имевших место в последнее время. Дочка ещё спала - она легла очень поздно; проснувшись в три от какого-то кошмара, Габов видел тоненькую полоску света, пробивающуюся из-под двери её комнаты. Наверное, опять читала эти свои заумные книжки и строила планы на ближайшее будущее, когда курс ускорения закончится, и шестилетняя девочка превратится в шестнадцатилетнюю... Это сколько же денег потратить придётся, думал Габов. Скрягой он никогда не был и для дочери не жалел ничего, но во-первых, в этом случае речь шла о действительно крупной сумме, и во-вторых, он никак не мог себе представить совместное проживание с Олесей, которая внезапно станет взрослой и вполне самостоятельной. Сразу, поди, парня какого-нибудь домой приведёт...

Посетить одну из гендизерских клиник Габовы договорились в понедельник. А сейчас была суббота, и глава семьи лежал под одеялом, уставившись в потолок и размышляя о своей горькой судьбе. "Ну, Феликс! - думал он. - Вот гадёныш квантовый! Снюхался же когда-то с Леськой, разболтал её всё..." Сразу же после завтрака он намерен был связаться с ним и серьёзно поговорить на эту тему. Зачем он ей про Таню рассказал-то?

Таня... Вспомнив о ней, Габов словно попал в трещину, где его тут же и заклинило. Он начал фантазировать о разных ситуациях, представляя, как они встретятся вновь; начал придумывать диалоги от лица обоих. Вот придёт он к ней в магазин, выложит продукты и, пока она будет отбивать чек, скажет:

- Татьяна, простите меня, пожалуйста, за мою прямолинейность, но ввиду того, что вы мне небезразличны в чувственно-эмоциональном плане, я хотел бы, чтобы мы провели этот вечер вместе, если вы не против.

Она удивлённо вскинет глаза, приоткроет широкий - как у всех проксимиан - рот, а руки её замрут над кнопочками с цифрами. При это она, вероятно, будет думать о своём нефтянике, сравнивая его и Габова.

- Знаете, - скажет она наконец, - я, конечно, приятно удивлена таким поворотом событий и мне очень опять-таки приятно осознавать, что вы ко мне так хорошо относитесь, но, понимаете, у меня есть парень, так что...

От такой картины будущего Габов недовольно заёрзал по кровати, ибо вариант этот не оставлял ему ни единого шанса на успешный финал. "Да что я на ней зациклился? - проклинал он себя. - Забудь ты о ней, Габов! Найди себе другую женщину. Посмотри, сколько их вокруг!"

Да, женщин вокруг действительно было очень много, но все они были ему не нужны. Образ этой чёртовой Тани упорно маячил перед его глазами даже против его воли, и он ничего не мог с этим поделать. Габову было противно из-за того, что он так раскис. Мне необходимо как-то отвлечься, думал он.

Включив головизор на канал новостей, Габов с удивлением узнал, что на улице сегодня всего "+20" (оказывается, треснул купол), но к вечеру нормальную температуру (+26) обещали восстановить. Думая, что это как-то его успокоит, Габов сунулся было на один из круглосуточных эротических каналов, но обилие совокупляющихся тел оказало на него совершенно противоположный эффект, поскольку всех мужчин он неизменно ассоциировал с собой, а женщин - с Таней (в той сцене, на которую он нарвался, участвовало три Тани и пять Габовых). Посмотрев на это с минуту, он переключился на 13-ый, где наткнулся на рекламу антименструальных шунтов "Уиллис". "Да что же это такое? - возмутился Габов. - Куда ни глянь, всюду эти женщины!" Он набрал на ПДУ цифру "21", надеясь послушать какую-нибудь хорошую музыку, но там крутили последний клип Мариши Оп-оп. "Засунь в меня поглубже, я кончу прямо тут же!" - хриплым сексуальным голосом пела та, а внизу, по самой плоскости проекционной панели, бежал и-мэйл, по которому любой поклонник мог связаться с её агентом и за определённую сумму заняться с популярнейшей певицей сексом. Такая практика была сейчас очень популярна в шоу-бизнесе.

После короткого завтрака (было полдесятого утра; Олеся по-прежнему продолжала спать), Габов врубил "Микрокосм" и, напялив на голову монитор, пробежался пальцами по клавиатуре, набирая код входа в Матрицу и домашние координаты Феликса. Врата в виртуальный мир открылись и тут же выяснилось, что за ночь куча разных контор навешала ему не менее трёх десятков своих реклам, которые сразу же начали активироваться и наперебой выкрикивать, сообщать в письменном виде или же демонстрировать в трёхмерке заложенную в них информацию. Габов принялся яростно вращать трекбол, ногою придавив до упора педаль "Delete", уничтожая ненавистные данные. Наконец с рекламами было покончено, перед глазами замелькали разноцветные полосы, и вместе со зрением Габова они помчались сквозь киберпространственный тоннель навстречу шлюзу феликсовой квартиры, чтобы в конце концов выйти на финишную прямую и обнаружить, что блок развёртки монитора неожиданно накрылся и теперь вместо положенного шлюза перед ним был лишь густой чёрный фон с тоненькой зелёной полосой посередине. Габов опешил, перезагрузился и снова набрал код искина, надеясь, что, может, просто произошёл какой-то сбой, ведь если действительно сломался монитор, то нужно было срочно заказывать новый.

Но и ещё один результат не увенчался успехом. Тогда Габов включил скандиск, что так же не выявило никакой неисправности. И вдруг он заметил, что эта тоненькая полоска, светящаяся мягким приятным для глаз зелёным светом, на самом деле не является сплошной полосой - на ней были вертикальные чёрточки чуть более зелёного, чем она, цвета. Это был штрих-код какого-то сообщения! Обрадованный Габов запустил нужную программу, и буквально тут же полоса распалась на отдельные составляющие, рассыпавшиеся по чёрному фону маленькими зелёными буковками, которые, покружившись немного в весёлом хороводе, сложились в предложение, сообщающее о том, что искин арестован в связи с попыткой украсть информацию у частного предпринимателя Б. Б. Витамидзе и что на протяжении ближайших четырёх месяцев нет никакого смысла обращаться по данному адресу. Габов ошарашено открыл рот, и вся его злость на Феликса тут же прошла. Арестован! Какой ужас! Зачем ему понадобилось вскрывать базу данных какого-то не то грузина, не то ещё кого-то? Габов, решительно крутанув трекбол, подвёл курсор к фамилии частного предпринимателя и привёл в действие гипертекстовую ссылку. От увиденного у него отвисла челюсть: Б. Б. Витамидзе был владельцем того самого универсама, в котором работала Таня! Чёрт возьми, что там делал Феликс? Какую информацию пытался украсть?

Так ничего и не придумав, Габов отключил терминал. В это время дверь в его комнату скрипнула - это проснулась Олеся и теперь заглядывала к нему поздороваться.

- Привет, папка!

- Здравствуй-здравствуй, - ответил Габов. - Возможно, та новость, о которой я узнал буквально только что, тебя несколько огорчит.

- Нефтебанк обанкротился? - испуганно воскликнула дочка. Габов чуть ли не видел её мысли: вне всяких сомнений, самым ужасным для девочки было бы известие о том, что отец не сможет оплатить её курс геронтотерапии.

- Феликса арестовали, - он решил не тянуть и сразу сказать правду.

Олеся побледнела.

- Статья 6.37. икс 772, да?

- Что это за статья? - удивился Габов. - Его арестовали за взлом чужой базы данных и попытку украсть информацию.

- Взлом бэдэшки? - Олеся казалась совершенно дезориентированной. - Чьей?

- А вот в этом-то и заключается самое интересное. Какого-то хера его понесло в тот универсам, где сама знаешь, кто работает.

- Ба-а! - дочка прислонилась к косяку. - Феликс арестован... Что же теперь делать-то? И сколько же ему дали?

- Четыре месяца.

Олеся закусила губу, обдумывая такое сообщение.

- Но чего ради он туда полез? - недоумевающе пробормотала она наконец. - Мы с ним только вчера встречались и ничего такого он не планировал. Но если он вломился к ним, то... Папка, так ты с той девушкой так и не заговорил? В магазин не ходил ещё сегодня?

- Тебе-то какое дело? - возмутился Габов, стремясь за агрессией скрыть охватившее его смущение. - Мои проблемы!

- Ошибаешься. Это не только твои проблемы. Ты слишком эгоистичен. Я же вижу, что без женщины тебе трудно. Тебе ведь и со мной приходится таскаться, и с бельём возиться, и с едой... Ладно, если я ускорюсь, то часть проблем решится сама собой, но ведь не все же. Я, например, тоже не любительница возиться с полотёром.

- Ага, хочешь свалить все обязанности на кого-то третьего!

- Просто так было бы лучше и для тебя, и для меня. Но ты мне так и не ответил. Как у тебя складываются отношения с той кассиршей?

- Никак не складываются, - признался Габов. - Да и когда бы они успели сложиться, если после нашего вчерашнего разговора я даже и на улицу-то не выходил? А в наш магазин я больше ходить не буду. И вообще, не хочу я об этом говорить.

- Как хочешь, - пожала плечами Олеся.

До пяти вечера Габов занимался разными делами по хозяйству. На улице между тем заметно похолодало - трещина в куполе упорно не желала склеиваться и, наоборот, всё увеличивалась, несмотря на героические усилия ремонтников, так что теперь она наползала уже и на Первомайский район. Срочно была отправлена субконтиненталка в Штаты за каким-то ультра-новым клеем. А пока, как предупреждали всех очаровательные дикторши и дикторы, всем желающим выйти на улицу лучше одеться потеплее, потому что "+18" - это уже не шутка. В квартире тоже стало немного прохладно, так как отопительные системы были давно отключены в связи с их ненадобностью, а в новых домах вообще не делали никаких батарей или чего-то в этом роде. Олеся читала книгу, завернувшись в габовскую рубашку, а сам Габов вынужден был надеть старые брюки и свитер, в которых он раньше ходил за купол (они с Ритой иногда любили провести уикенд на природе). Такой погоды он не помнил с детства, когда тоже имела место трещина в фуллере (и куда смотрят эти гэкэбисты*?), но в тот раз её заклеили довольно быстро, да и к тому же тогда снаружи была всего лишь осень. А сейчас за куполом "-50"... Бедные ремонтники...

В шесть Габов начал собираться на собрание ГААКЛ, ведь поскольку он считал себя профессиональным писателем, ему очень трудно было пройти мимо такой великолепной возможности пообщаться с коллегами. Поужинав, он надел новые перстни, активизировав их поверх брюк и свитера, потом принялся расчёсываться перед зеркалом, приводя в порядок свою причёску. В коридор выглянула Олеся с сигаретой.

- Пошёл уже?

- Угу.

- Когда вернёшься?

Габов пожал плечами. Как масть покатит, подумал он.

- Даже и не знаю. Часам к десяти, надеюсь; не позже.

Они попрощались на всякий случай, Габов пожелал дочке спокойной ночи и ушёл.

День пролетел довольно удачно с точки зрения распространителя книг - Олег продал их в общей сложности тринадцать. Возвращаясь в шесть вечера домой, он стал свидетелем забавного происшествия, которое, впрочем, постепенно потеряло свою забавность, но когда всё только начиналось, очень трудно было предугадать дальнейшее развитие событий. Весёлая история, зафиксированная им как очевидцем, разворачивалась возле остановки и началась как раз в тот момент, когда Олег готов был уже направиться к дому. Трое парней и девушка-прокси без парика (судя по внешнему виду, какие-то панки) прикалывались над четвёртым парнем, сидящим на скамейке и что-то бормочущем с не особо умным выражением лица. Если бы так продолжалось и дальше, Олег прошёл бы мимо, но неожиданно этот четвёртый панк спрыгнул со скамейки и, распластавшись на асфальте, принялся медленно ползать по нему, аккомпанируя себе то жужжанием, то гудением. Дружки умирали от смеха, многие прохожие тоже улыбались, понимая, что у него не эпилептический и не берсеркерский припадок, а что он просто чего-то обожрался или чем-то укололся. Олегу было весело вдвойне, поскольку ему сразу стало ясно: этот парень - жертва новомодного естественного галлюциногена, вырабатываемого какими-то хитрыми южноамериканскими жучками, на жаргоне наркоманов именуемыми "маккенами" и названными так в честь какого-то древнего шамана-этноботаника. Сам Олег в своё время так и не испытал на себе их эффекта, хотя прекрасно знал, что при этом происходит. Процесс интоксикации был следующим: сперва необходимо было приобрести непосредственно маккену, и так как те принадлежали к числу нелегализированных, то есть запрещённых законом наркотиков, то сделать это нужно было не в аптеке, не в кофейне, и не в драгс-киоске (хотя и там тоже иногда можно было достать из-под полы что-нибудь эдакое), а у уличных филлеров. Один маккена стоил пять рубов; больше двух жуков за раз никто обычно не употреблял, хотя бывало, что несколько человек употребляли одновременно по одному жуку. Олег недавно примерно полчаса рыдал от смеха, наблюдая за своими тремя друзьями, ползающими по подвалу и о чём-то переговаривающимися друг с другом посредством жужжания... Кайф от маккен был чисто бычий, то есть тупой и прямолинейный, как прущий напролом бык, и в чём-то его эффект можно было сравнить с эффектом от различных холинолитиков типа паркопана и тарена. Никаких приятных ощущений жуки не давали, но тем не менее всё же становились с каждым днём всё более популярными среди земных наркоманов и прочих любителей нестандартных переживаний. Извлекая маккену из небольшой красочно оформленной коробочки, наркоманы сажали его себе на вену и надавливали на спинку, в результате чего двухсантиметровый жучок крайне этим возмущался и, вонзая в обидчика тонкое жало, впрыскивал в него галлюциноген. Сама инъекция по слухам была достаточно болезненной, но никого это не отпугивало. Минут через пятнадцать после интоксикации наступал тот самый эффект, которого все и добивались: наркоман в буквальном смысле слова ощущал себя жуком. Олег однажды как-то наелся индейских грибов и стал птицей, но потом он уже никогда не становился ею, хотя и продолжал употреблять те же самые грибы. А эффект от маккен был всегда одинаков: ты падал ниц и начинал ползать и гудеть.

Неожиданно панки взволнованно засуетились - к остановке решительной поступью приближался громадных размеров милиционер.

- Чё тут происходит? - выражение лица у него было крайне надменным, и Олегу сразу стало ясно, что это как раз один из тех служителей правопорядка, которые злоупотребляют служебным положением в личных интересах и прежде всего рассматривают его как возможность дать легальный выход своим садистским наклонностям. В одной руке он держал электродубинку, другая лежала на поясе, а точнее, на рукояти парализатора. - Чё, не поняли? Чё происходит, я спросил?

- Да просто припадок у человека, - забормотал один из панков. - Эй, Ельцин, Ельцин, вставай! - наклонился он над лежащим на земле другом.

- Ты чё мне мозги тут паришь, шпанёнок? - возмутился мент. - Чё, я не вижу, что он дерьма нажрался какого-то? Думаешь, я тупой, да? Хочешь сказать, что в милиции дураки, нах, работают?

- Да ничего я не хочу такого сказать, - было видно, что панк всерьёз напуган. - Извините, если что не так. Сейчас мы его поднимем и утащим.

Но внимание мента уже переключилось на жертву маккены.

- Ну ты чё, а, козёл? Вставай, нах, чё, не понял? Документы, живо!

Подняв лицо кверху, наркоман доверчиво посмотрел представителю власти в глаза и, загребая руками пыль, с чувством загудел:

- З-з-з-з-з-з-з-з-з-з!

Девушка-панк не выдержала и прыснула. Мент тут же повернулся к ней и, выхватив парализатор, наставил его ей в живот.

- Ты чё, нах, ржёшь тут? Я смешной, да, блядь уличная? Ну, давай, давай, скажи, что я смешной! - он весь аж трясся от возмущения и желания выстрелить.

- Э... гражданин милиционер, - забормотал всё тот же панк, который объяснял ему насчёт припадка, но мент опять переключился на ползающего по асфальту псевдожука, продолжающего торжественно гудеть ввиду полного отождествления себя с насекомым.

- Нет, ты чё тут ползаешь? Чё ты мне жужжишь тут, когда я тебе вопрос задал? - он вдруг как бы немного подпрыгнул и в этом как-бы-немного-прыжке резко пнул жертву маккены тяжёлым кованым ботинком прямо в лицо, а затем и в живот. Брызнули зубы и кровь, хитиновый панцирь треснул, тональность гудения сменилась - теперь оно стало выше и немного с перебоями. Двое панков рванулись было на помощь к другу, но мент всадил в каждого по игле, и они упали. Оставшиеся парень и девушка испуганно прижались друг к дружке.

Олег не знал, вмешаться или не вмешаться, поскольку если бы он это сделал, вся агрессия милиционера обрушилась бы на него, что в принципе было нежелательно, а судьбу панков это в любом случае не изменило бы. Мент тем временем опустил со своей кепки рацию и, приблизив её ко рту, заговорил намеренно громко - так, чтобы это слышали все окружающие. По выражению его лица было нетрудно понять, что свои действия он считает абсолютно правильными и заслуживающими глубокого уважения со стороны обывателей.

- Аллё, Витёк, братан, это Илюха, привет! - говоря, он слегка кривил губы. - Ну чё, нах, высылай бригаду на мой участок, что ли... Возле остановки, напротив этого, как его... ну, этого... Ну, ты понял, короче. Да тут гребешки оборзели, нах! Один тут ползает и жужжит, пидор. Я ему уже по ебальнику зарядил, чтоб не строил из себя крутого. Охуела шпана бездомная. А ещё двух я запаралитил. Ага, жду. Ну, давай!

Вернув рацию на место, мент брезгливо покосился на окровавленного "жука", потом на двух его товарищей, лежащих без движения, но тем не менее бывших в полном сознании. Затем рявкнул, адресуя это рявканье по-прежнему жавшимся друг к другу парню и девушке:

- А вы валите отсюда, пока я добрый. Чё встали? Или тоже в коллекцию хотите попасть?

Парень намеревался было что-то сказать, но его подружка зажала ему ладонью рот, поскольку мент только и ждал какой-нибудь выходки с их стороны. Даже если я сейчас вмешаюсь, подумал Олег, будет уже поздно. Одно слово - Кали-Юга. Служители закона совершают сейчас больше преступлений, чем настоящие преступники - это же невероятно... невероятно, но факт! Все ценности и идеалы перевёрнуты с ног на голову. Но люди к этому давно привыкли, они ко всему привыкают... А адаптация прокси вообще практически мгновенная...

Послышался вой сирены - к месту происшествия летел ментовский УАЗик. Стоя чуть в отдалении, Олег продолжал наблюдать. Из УАЗика выскочили ещё два здоровых мента и принялись объясняться со своим коллегой. Когда они уже загрузили внутрь жертву маккены и начали загружать одного из парализованных, девушка вдруг кинулась к ним, выкрикивая, что они ни в чём не виноваты, и что они ничего такого не сделали, и что они живут рядом и могут отнести всех пострадавших домой. Выслушав её сбивчивую речь, один из только что прибывших мусоров вдруг схватил девушку за шею и с силой рванул её голову вниз, одновременно с этим направляя ей навстречу своё колено. Послышался глухой удар и хруст, прокси осела на асфальт словно спущенная кукла. В итоге УАЗик улетел, унеся в своём чреве четырёх действительно в общем-то ни в чём не виновных ребят, а пятый, пребывающий в состоянии шока, с отстранённым выражением лица направился куда-то к старым пятиэтажкам. Что станет с его друзьями, он явно догадывался и это удручало его ещё больше. Мало кто выходил живым или хотя бы здоровым из ментовских застенков.

Олег тоже пошёл домой, поражаясь общей деградации (причём, с каждым годом ситуация всё ухудшалась). Мать, оказывается, уже привела домой нового сожителя - коренастого мужика с затуманенным солидной дозой алкопластыря взглядом. Собственно, и мать тоже была пьяной.

- Вот, Олежек, познакомься, это Евгений Александрович. Будет теперь жить с нами.

- Евгений Александрович! - протянул ему руку мужик. Она была похожа на клешню мутировавшего краба. - Можно просто "дядя Женя".

- Олег экс-Эдуардович, - буркнул Олег и удалился в свою комнату, даже не пожав предложенной ему руки. В принципе, он понимал мать, потому что в семье необходимы были руки профессионального рабочего, но чтобы так быстро... Достав из шкафа коробку со стержнями, он извлёк оттуда сборник традиционных вайшнавских песен, вытащил из виска гибсонку и, вставив стержень в гнездо, устало опустился на диван.

После работы Таня опять на чуть-чуть заскочила домой и, перекусив и натянув под голодежду маечку и колготки, поехала к Вике и Светке. Весь день её мысли были почему-то направлены на чувственные удовольствия. "Может, это не так уж и плохо на самом деле? - таков был основной ход её рассуждений. - Может, то, что я отношусь к интимным отношениям между мужчиной и женщиной как к чему-то возвышенному и соблюдаю целомудрие, на самом деле есть не что иное как атавистический предрассудок? Тем более, если я просто попробую иксайтер, я ведь не лишусь от этого девственности, так?" Но в то же время девушка понимала, что если она решится на это и испытает половое удовлетворение без непосредственного физического контакта, это всё равно будет как бы предательством по отношению к её идеологии. "Может, не стоит мне к ним ходить? - думала она, имея в виду, конечно же, Вику и Светку. - Ведь если ещё позавчера я даже и не помышляла о возможности плотского греха, то сейчас я уже пытаюсь как-то исхитриться и одним лучом убить двух протозайцев, выявляя отличие физического грехопадения от грехопадения морального и применяя всё это по отношению к себе. Будет ли считаться, что я стала женщиной, если я употреблю химический возбудитель? - здесь следует заметить, что Таня никогда даже не мастурбировала и вообще не знала толком, что такое оргазм, хотя примерно и догадывалась. - С одной стороны, безусловно, нет, но с другой - не менее безусловно да, поскольку согласившись добровольно пережить оргазм в моноварианте (без участия в акте представителя мужского пола), я нарушу своё моральное целомудрие, а в чём-то это, возможно, даже страшнее, чем стать женщиной на физиологическом плане..."

Так думала Таня, стоя на подземном перроне и поджидая пневмопоезд до "Студенческой". На этот раз всё обошлось без неонацистов, но девушке и без них хватало проблем. Об Анатолии она даже и не вспоминала, и на данный момент неизвестно, какой вопрос терзал её сильнее: проблема завтрашней дуэли или боязнь уступить подсознательному вожделению и согласиться попробовать иксайтер. "Ведь если я его попробую, - рассуждала она, - то это мне непременно понравится, и тогда я захочу пережить это ещё и ещё. Со временем мне захочется испытать то же самое с мужчиной, если не с женщиной. Или, - тут девушка съёжилась от смущения, - даже с киберэросом. А потом я вступлю в МПМ и стану такой же, как Павлова..."

В конце концов Таня твёрдо решила, что не позволит Вике и Светке уломать себя и принять возбуждающее средство. "Мы несколько часов потренируемся, - к такому выводу она пришла, - а ночевать я пойду к родителям. Посплю подольше, так как в воскресенье я выходная, ведь для дуэли нужно быть хорошо отдохнувшей... А днём опять потренируемся, если только Вика согласится и если она завтра тоже не работает".

И действительно, несмотря на то, что две подруги с поразительной регулярностью уговаривали её разделить с ними эротические химикаты и даже киберэросы, Таня всё же нашла в себе мужество преодолеть соблазн и, договорившись завтра начать тренировку с десяти утра, ушла спать к предкам.

Глава 11.

Дедал, пост-сиквэльщик. - Открытие очередного собрания ГААКЛ. - "Шмелиный мёд". - "Риск". - "Секспресс".

Собрание пока ещё не началось, но народу в комнате № 18 собралось уже довольно много. Были здесь и люди, и прокси всех возрастов и полов, многие имели инфогнёзда или внешние генизмы. Все разговаривали, шуршали распечатками, обменивались микродисками или стержнями. Габов немного растерялся среди этой пёстрой толпы и стоял, вертя головой из стороны в сторону, как сова, пытаясь как-то сориентироваться и выцепить взглядом кого-нибудь из Диагностиковых. Но те нашли его первыми - они подкрались сзади.

- Значит, ты всё-таки решил нас посетить! - нежно констатировала Аллочка, когда шок у Габова наконец прошёл. - Замечательно! И подстригся, я вижу. Смотри, Максим, какой красивый парниша! правда?

- Сегодня, - заговорил её муж, - мы будем разбирать несколько книг и читать свои новые произведения. Ты принёс что-нибудь своё? Рассказ какой-нибудь?

- А что, без этого нельзя? - испугался Габов.

- Да нет, почему, можно... Эй, Дедал, иди сюда, познакомься с нашим новым другом! - закричал он куда-то в толпу и рядом с ними тут же материализовался человек лет тридцати с белыми имплантированными рожками, торчащими из-под нечёсаной серо-голубой шевелюры подобно айсбергам среди бушующего океана, и одетому в расшитый разноцветными звёздочками чёрный балахон до пят. - Познакомься, Дедал, это Анатолий, он римэйкер. Анатолий, это Дедал, пост-сиквэльщик. У вас есть что-то общее, вы не находите?

Мужчины пожали друг другу руки. Дедал смотрел на Габова как на внезапно упавшую с потолка в тарелку с пищей мокрицу.

- Что может быть общего у меня - У МЕНЯ!!! - с римэйкщиком? - наконец осведомился он. - Ты прикалываешься, наверное, Макс? Чё, пелевина нашёл, да? Эй, леди и дженты, у нас тут живой римэйкщик!

Все тут же затихли и уставились на них. Габову захотелось сбежать. Почему они так относятся к моей профессии, думал он непонимающе, чем сиквэльщики лучше нас? Если на то пошло, они тоже паразитируют на классике...

Сиквэльщики, авторы книг-продолжений, начали завоёвывать рынок примерно в конце шестидесятых, но пик их творчества пришёлся на восьмидесятые годы, когда молодые авторы, движимые жаждой скандальной известности, принялись штамповать со страшной скоростью продолжения известных книг, плагиатируя на чужих идеях в самом неожиданном ракурсе и нагло нарушая все копирайты. Издавались они исключительно в мягких обложках и на картриджах не выходили - сиквэльщики намеренно игнорировали Большой Бизнес, хотя тем не менее зарабатывали на своих книгах весьма неплохо. Вторая волна авторов этого направления обрушилась на детских классиков двадцатого века, используя известные всем с малых лет образы в своих целях и превращая невинные истории в довольно жёсткий экспериментал. Появились продолжения "Пеппи-Длинный Чулок", "Муми Тролля", "Мойдодыра" (это, насколько знал Габов, был хоррор)... Однажды Габов попытался прочесть одну из таких вещей - "Возвращение железного человека" Антона Ашотова, написанную как продолжение книги Юрия Томина "Шёл по городу волшебник" (если вы помните, это про Толика и волшебные спички). Знакомый с этим великолепным произведением с детства, он был поражён той откровенной наглости, с которой Ашотов обращался с героями. Теперь это был уже очень тяжёлый для восприятия фантастический триллер, основная сюжетная линия которого заключалась в том, что робот, принадлежавший некогда мальчику с голубыми глазами и обречённый на долгие страдания в пучине океана, в конце концов через десять лет сумел выйти на поверхность. За всё то время, пока он там находился, у него возникли неполадки в схеме и из робота-стража он превратился в классического киборга-убийцу. Проницательный читатель сразу мог догадаться, что он выйдет из океана именно по нашу сторону реальности и что начнёт мстить Толику и Мише, которые в это время уже подросли и заканчивали институт. Однажды Толик обнаружил дома одну волшебную спичку, и они вновь отправились в странный застывший мир, созданный вечно молодым пришельцем-гомопедофилом с другой планеты. За ними, естественно, последовал и железный человек, до этого разрушивший чуть ли не полгорода. Дальше Габов читать не смог, ибо стиль Ашотова был настолько сложен, что приходилось перечитывать каждое предложение по два-три раза и удивляться, для кого вообще издают такую заумную муть. Но вот с творчеством пост-сиквэльщиков Габов знаком не был.

- Ух ты, живой римэйкер! - ахнула какая-то девчушка лет двенадцати. - А потрогать можно?

- Два руба! - Дедал вытянул руку.

Она тут же сунула в неё горсть мелочи и, подскочив к Габову, под общий смех принялась быстро шарить руками по его телу, особое внимание уделяя скрытым брюками гениталиям. Тот испуганно отпрянул назад.

- Что это такое? - возмутился он, обращаясь и к девочке, и к Дедалу, и ко всем остальным. - Что вы себе позволяете?

- Он что, недрессированный? - удивилась наглая юная особа в огромными, словно дыни, молочными железами. - А почему тогда без намордника? Римэйкер, а, римэйкер, ты нам ничего не прочитаешь из своего творчества? - она весело захлопала в ладоши.

- Отстань от него, Ирен! - заступился за Габова Максим Диагностиков. - Толя, ты на неё не обижайся, она сама новенькая, поэтому амбиции из неё так и прут.

- Да я и не обижаюсь, - Габов попытался сделать вид, что он и правда нисколько не обиделся. - А ты сам тоже что-то пишешь?

- Да нет, я, скорее, критик. Так, пытаюсь иногда писать, но с трудом... А Алла вот творит, да, Алла творит... О, уже без пяти семь! Давайте усаживаться!

Все начали садиться прямо на пол. Аллочка, взяв Габова под ручку, провела его поближе к сцене, возвышающейся над уровнем пола примерно сантиметров на пятнадцать. На ней стояли стул и стол. Габов с Аллочкой заняли свои "места", а Максим Диагностиков вышел на сцену и притворился, будто поправляет гологалстук. В зале послышались смешки.

Максим заговорил.

- Так, ну что, привет-привет, я рад всех вас видеть на очередной нашей встрече. Смотрю, у нас тут и новые гуми появились; например, во-он вы, две девушки! - он начал тыкать пальцем куда-то за спину Габова. Все тут же обернулись. - Что-то я вас раньше не видел. Вы откуда?

- От верблюда! - нагло усмехаясь, парировала одна из девушек, золотистая прокси.

Максим вскинул брови.

- Ого! - оценил он. - И что ж вам надо?

- А шоколада! - в голосе девушки был вызов.

- Для кого? - не уступал Максим.

- Для сына моего.

- Неплохо-неплохо! Знание классики всегда приветствуется в нашем клубе. Поаплодируем же нашим новым членкам! А вы, простите, сами пишите что-нибудь?

- Я работаю в жанре эротического монохэппенинга, - сообщила золотистая прокси. - А это Катя, - указала она на сидящую рядом прокси-чёрненькую, - мой жених.

- Надеюсь, вы нам потом что-нибудь продемонстрируете из своих вещей. Может, мы вам даже и шоколадку за это дадим, - пошутил Максим и по залу вновь прокатилась волна смеха. - Итак, план у нас на сегодня примерно такой: вначале я произведу критический анализ "Шмелиного мёда", а потом уже посмотрим. Для тех, кто здесь впервые, поясняю: на "Шмелиный мёд" мы наткнулись чисто случайно, а вообще это вроде как классика конца прошлого века. Валера у нас устроился работать в "Топ-книгу" и наткнулся там на целую пачку этих книжечек, изданных аж в 1997-ом (написана она в 95-ом). Они были немного подпорченные и поэтому ему удалось забрать их все бесплатно. Мы раздали сии книженции четырнадцати нашим членам, они с этим ознакомились и...

- А я тоже прочитал! - выкрикнул кто-то. - У Турка взял!

- Ты бы лучше максвелловское "Окно туда" прочитал, которую я тебе дал ещё месяца три назад, - пожурил этого человека Максим Диагностиков, извлекая из стола книгу в чёрном супере. - Ну так вот, а сегодня я как раз хочу выразить всем здесь собравшимся своё мнение об этом творении. Честно признаюсь, я не пожалел потраченного на чтение времени. Такого дерьма, признаюсь вам, я ещё не читал.

- Во-во! - крикнула какая-то женщина. - Ты, Макси, аннотацию зачитай сперва! Пускай все послушают. Там прикол на приколе!

- Конечно, Марина, конечно. Я так и планировал. Итак, сперва я хочу донести до сведения всех почтивших нас своим визитом новичков, что автором "Шмелиного мёда" является некий Торгни Линдгрен, "один из самых известных писателей современной Швеции, - тут он принялся считывать информацию с внутренней стороны обложки. - Сюжеты его повествований имеют сло-ожное происхождение, - в интонациях Максима появилась издёвка. - Простое, повседневное зачастую переплетается со сверхъестественным; во всём, что окружает человека, писателю удаётся увидеть глубокое и невероятное значение, насыщающее ежедневную жизнь библейским смыслом". Тут немудрено ошибиться и подумать, что книжка вполне приличная, но этот пример лишь в очередной раз доказывает, что не следует доверять издательским аннотациям (помните историю с "Пилотами" Стива Коннорса?). Так-так,- он заскользил взглядом по строчкам. - Короче, "Шмелиный мёд" - это, оказывается, "одно из самых ярких произведений писателя, в России переводится впервые". Лучше бы его вообще не переводили, скажу я вам. Серия, в которой опубликована сия находка для критика, называется "Цветы зла". Алла порылась в Матрице и выяснила, что так назывался сборник стихов одного старого поэта... как там его?

- Шарль Бодлер, - подсказала Аллочка.

- Угу. Так, вот ещё одна аннотация, их тут аж целых две. Из неё мы можем узнать, что роман Торгни Линдгрена посвящён проблеме смерти и преображения, и что Торгни Линдгрен не только знаменитый писатель, но и даже член Академии. Интересно, вот только какой Академии он член? И какой ничего не соображающий в литературе баран сделал его членом этой самой Академии? Честно скажу, "Путешествие в мир иной" того же Бессонова и то больше рассказывает о смерти и преображении, чем этот бред, хотя моё отношение к Бессонову вы все прекрасно знаете.

- Ни слова о Бесе! - выкрикнул кто-то.

- Ну да, о мёртвых плохо говорить нельзя, - согласился Максим, и Габов невольно поразился тому, что, оказывается, подлинные представители литературного андеграунда не очень-то и любят того автора, который в их среде - по представлениям официальной прессы - считается культовым. - Но речь вообще-то не о нём. Ну так вот, на чём, я, скажем так, кончил? Ага. Короче, сюжет книги такой: одна дура, пишущая книгу о каком-то юродивом, после своей лекции оказывается приглашена в дом к одному из слушателей. Там у неё ломается авто, а тут как раз снег, ну и она, короче, вынуждена у него остаться. Попутно выясняется, что у него какая-то проблема не то с психикой, не то с физикой, а вообще у этого Хадара не что иное как рак. Эта дура решает временно у него притормозиться. Написано всё это препаршиво. Потом эта дура Катарина выясняет, что у Хадара есть брат, который живёт недалеко (оба дома стоят вдалеке от города) и с которым у них идёт холодная война. Очень долго они уже не встречаются и желают друг другу смерти. То, что его враг всё ещё жив, каждый определяет по дыму из трубы над его домом. Этот второй брат жрёт одни сладости, очень жирный и имеет проблемы с сердцем. И вот тут-то самый бред и начинается. Короче, тех, кто не читал "Шмелиного мёда", могу проинформировать: этот второй братец весь покрыт язвочками, из которых сочится сладкая жидкость, и он её пьёт, собирая в ложечку, а потом даже угощает как-то и эту дуру Катарину, которая всё никак не соберётся оттуда смыться. А Хадару она даже дрочит, потому что вроде как жалеет. Цитирую: "Тогда она расстегнула ему брюки, взяла в руки его жёлтый сморщенный член и начала тереть и мять так, что он наполовину встал; она говорила с Хадаром мягко, успокаивающе... (так, это не нужно)... и наконец Хадар застонал тяжким, болезненным стоном, и её ладонь наполнилась его спермой. Она была серо-зелёного цвета и издавала резкий неприятный запах аммиака и, возможно, плесени". Ну чем не женский любовный роман? Такие вот вещи пишет наш член шведской академии онанистов... Ну а потом оба брата умирают, и всё на этом заканчивается. Не знаю, как вас, а меня тошнит от подобного рода книг. Есть тут кто-нибудь, кому творчество Линдгрена понравилось?

- Издеваешься, Макс? - поинтересовался кто-то после долгого молчания.

Диагностиков усмехнулся и вдруг, содрав с книги суперобложку, принялся ожесточённо рвать её на куски, при этом яростно крича. Все, у кого имелись такие же книги, тоже начали рвать их, кричать и разбрасывать клочки бумаги по всему помещению. Габов в конце концов так же поддался общему деструктивному настроению и стал орать и прыгать вместе со всеми - очевидно, это и считалось агрессивной критикой.

Наконец все успокоились, вновь расселись по своим местам (если можно было так назвать определённые пространственные координаты, расположенные в пределах горизонтальной поверхности, в ближайшем и дальнейшем именуемой просто полом), и, вытерев со лба пот, Максим Диагностиков вновь вернулся к амплуа ведущего.

- Ну а теперь, дорогие мои друзья и не менее дорогие подруги, по нашей славной традиции Джим и Сэм прочтут очередные главы из своей эпопеи "Риск", - [реальное произведение реальных авторов, между прочим]. - Головокружительные приключения, глубокая проработка деталей, неподражаемая манера изложения, заставляющая даже самого лучшего писателя задуматься о собственной стилистической неполноценности - всё это "Риск"! Это я говорю для новичков, - пояснил он. - Итак, авторов прошу на сцену.

С задних рядов поднялся крупный двухголовый мужчина. Все захлопали, Габов тоже. Одна из голов Джимосэма была утыкана разными гнёздами и штекерами и из них разноцветными змейками сочились провода, многие из которых скрывались в висящем за могучими плечами генетического мутанта переносном терминале. Вторая голова была с длинными волосами и проницательным взглядом непризнанного гения.

- Он... они русские? - шепнул вопросительно Габов.

- А чё, на китайцев похожи? - удивилась Аллочка. - Русские, конечно. Просто у них ники такие. Они раньше друзьями были, но Сэм в авиакатастрофе погиб, вот его голову Джиму и пришили.

- Сегодня, - пророкотала киберголова, - мы зачитаем вам две следующих главы. Ужасные проблемы ожидают в конце наших героев, но можем вас заверить, что они с честью выйдут из того порочного круга, в который попали благодаря авторам. Короче, глава очередная.

Габов приготовился слушать. Тут следует немножко отступить от манеры изложения как бы от лица Габова и сообщить, что за автора текст читал Сэм (это который весь в гнёздах), - а диалоги - Джим. Итак:

"- Пошли, ребята, - скомандовал Сыр, он возглавлял колонну свиней, запряжённых водой. На острове сыра не было. Его завозили островитяне. Полосы льда свисали со шляпы Мира. Друзья ели траву, зажигая слова свои подлыми точками.

- Чушь! - крикнул Болка. - Я давно это говорил мышам, но они заплатили за это.

Внимательно надев очки, он засмеялся - его удивило соответствие символов пуговицам на воротнике. Мохнатые уши торчали из-за горы.

- Что это?! - крикнуло Ничто.

- Это я, - спокойно проскрежетал Погромов. - Я! Я! Я!

Площадь осветила солнце. Островитяне еще раз проснулись. На их глазах разваливалась империя вожделенного андерграунда. Кирпичи кипятились в этом свете. Друзья ещё раз посмотрели друг на друга и решили навеки расстаться. Они напоследок пожали друг другу запястья, вежливо наклонив головы в котел. Голубые котята наводнили округу. Их синие хвосты выглядывали из оврагов, распугивая мелких бабочек и дразня синкопированных мух.

- Ласково притронься к уху и задержи дыхание, - посоветовал мне Мини-Ель. Он был недавно Оттуда.

- Мини-Ель, как же ты живешь? - спросил Болка подругу. Но оно не ответила. Вентилятор в лифте работал на полную мощность. Лифт поднимался всё выше и выше, в конце концов он проткнул небосвод.

- Какой же ты страннозакусочный, - спросила сковорода у Бантозама. Болка окрасился в красивый зарубежный цвет. На него подуло похудело. Сковорода обняла Болку, прощаясь с ним в обратный путь. Грузовик грустно посмотрел на цепь ранних гор и, подумав, ответил себе на свой же вопрос.

Дядя Ким погладил Болку по острой голове и пригласил его приходить к себе в бинокль. Болка закурил его рукой и поблагодарил за возможность каждый день подбрасывать порошок в уголь теней, ворохом сваленных у нового кладбища. Забор его был сделан из парохода прошлого века.

- Да, - подумал Какойсева. - Это я вижу уже далеко не в последний раз.

На город спустилась Полночь.

Болка обуял город. Он вспомнил его историю: "Когда-то давно жил человек по имени Карпат. Но все звали его просто - Кропоротоарибас, и только одна школьница звонила на него в умывальник. "Дядя Арпат, у вас есть водка?" - спросила девочка, и на этом месте возник город-пастбище со странным названием Арпат." Болка подошёл к его самому уху и проговорил: "Спички? Да!" Тут же две вороны сели на Болку, и он уже не мог их согнать до конца смерти. Островитяне ползали у них под ногами, собирая воскресную листву Тополева. Горы пели о славных временах. Здесь в древности проезжал Джеймс Бонд.

Копья тогда еще чистили перьями орлов, живущих на вершинах листьев! Бывший пенсионер грудь великонов ждал своего часа. Этот час был половина третьего утра, но заставить ждать его было трудно, и он делал это, периодически зачиняя клетчатую шляпу, мастера звали Бададауг Заг".

Улыбнувшись обеими головами, Джимосэм слегка поклонился; все захлопали, один лишь Габов сидел потрясённый. "Чушь какая-то, - думал он, непонимающе оглядывая аплодирующих мутанту ГААКЛовцев. - Если и дальше подобный бред будет, уйду отсюда на хрен. Маразм полнейший. И они ещё наезжают на римэйкеров! Тьфу, бездарности! "Грязь кипела совой" - да даже шизофреник такого не придумает. Вот где псевдолитература, а не "Шмелиный мёд". А "Шмелиный мёд" мне бы наверняка понравился. Точно, понравился бы..."

- По всем правилам, - когда аплодисменты стихли и Джимосэм покинул сцену, заговорил ведущий, - сейчас должен был выступить Стас с докладом на тему "Николай Носов как первый российский киберпанк" (это касается филологического анализа "Незнайки в Солнечном городе"), но так как у нас тут в зале новички, то я думаю, следует предоставить сцену им. Эй, вы, дама, которая монохэппенингом страдает. Не покажете ли нам что-нибудь своё?

На сцену вышла золотистая прокси и, объявив: "Секспресс", встала на четвереньки и начала яростно тереть себя правой рукой между ног, выкрикивая, чётко разделяя слоги: "Хо-чу! Хо-чу!" Чем дальше, тем менее членораздельными становились её выкрики, постепенно трансформируясь в нечто иное, и вот наконец из рта девушки начали вырываться ясно различимые "Чух-чух-чух!" Только теперь Габов понял весь смысл этого выступления и значение слова "секспресс" - вероятно, это означало что-то вроде "секс-экспресс". Тут же его догадка подтвердилась хриплым "Ту-тууууу!", донёсшимся изо рта девушки. Не выдержав, Габов вырвал свою руку из потной ладони Аллочки и, сопровождаемый недоумёнными взглядами, покинул помещение, поражаясь моральному падению творческого андеграунда. "И они ещё на Бессонова наезжают! - думал он возмущённо. - Нет уж, больше меня не заманишь на подобные мероприятия..."

Глава 12.

Весь день тренировалась. - Ключ к победе. - Лучшие подруги. - В чреве фемобара. - Для чего дана жизнь. - "Сегодня на нашем ринге..." - Битва.

Весь день Таня исступлённо тренировалась, а с трёх до пяти даже вынуждена была съесть лекарственный банан (у неё сильно разболелась голова) и поспать на Викином диване, после чего относительно нормальное самочувствие более менее восстановилось. В искусстве телепатической борьбы, или ментального файтинга, она уже достигла немалых успехов, но до своих консультанток ей, конечно же, было далеко. Обе девушки собирались идти на дуэль вместе с нею, а Вика, как уже сообщалось, должна была стать её секунданткой. Они всячески ободряли Таню, пытаясь внушить ей уверенность в победе, но, честно говоря, та сильно сомневалась в том, что ей удастся одержать верх над Павловой. В полседьмого все поели кузнечной каши и начали собираться. В очередной раз позвонила Танина мать, тоже рвущаяся на дуэль, но Вика всё же смогла убедить её отказаться от этой идеи, поскольку во-первых, она очень странно бы смотрелась среди основного контингента "Звёздных амазонок", и во-вторых, её присутствие будет только отвлекать дочь. В конце концов мать согласилась с предъявленными ей аргументами и, пожелав Тане успешного завершения боя и поцеловав экран видеосканера, отключилась.

В "Звёздных амазонках" в основном тусовались любительницы острых ощущений, лесбиянки и порнофеминистки. Об этом Таню заблаговременно проинформировала Вика.

- Ты должна держаться как можно более уверенно, - вдалбливала она ей, когда они уже шагали от метро к фемобару. - В этом и заключён ключ к победе. Твоя противница будет очень удивлена, когда поймёт, что и ты тоже не лыком шита.

- Не чем шита? - не поняла Таня. В последнее время все почему-то употребляли много незнакомых ей слов. - Лыком?

- Ну, что ты тоже что-то можешь, - пояснила Вика. - Старайся от неё сразу экранироваться, чтобы она не увидела твоих мыслей. Делай всё так, как мы тебя учили. В первом раунде вы просто прощупаете друг друга, а во втором уже начнёте наносить удары посерьёзней. Здесь тебе нужно будет быть очень осторожной...

Развалившись в антиграв-кресле, Оксана Павлова лениво потягивала свой спецкоктейль, состоящий из 1) пива, 2) мужского иксайтера "Вся ночь", 3) незаконно синтезируемого психостимулятора "Дизель", усиливающего телепатическую активность и 4) спермы, литрами закупаемой в массажных салонах. На ней были шорты и хромовая маечка, сквозь тонкую ткань которой призывно торчали соски, вызывающие вожделеющие взгляды местных лесби. Оксане нравилось, когда на неё так смотрели; она любила возбуждать, поскольку и сама возбуждалась от чужого возбуждения. "Вот задам я сегодня этой дуре!" - думала она, в предвкушении этого события ёрзая по креслу. На сцене оркестр из женщин, лишённых в своё время телепатического дара, играл "Океан любви" - эта композиция очень нравилась Оксане, и она отбивала такт ногой, иногда, правда, сильно выпадая из ритма. Напротив неё висело кресло с её подружкой и постоянной секунданткой Мишель, которую вообще-то звали Михаилом (она была транссеком), но сама она предпочитала, чтобы её именовали на французский лад. Ещё три года назад они учились в одной школе; Мишель тогда была мальчишкой, и они с Оксаной неоднократно занимались сами понимаете чем, как в школе, так и вне её. Весёлое было время, приятно вспомнить...

Коктейль закончился, и, нажав кнопку на джойстике, вмонтированном в подлокотник, Оксана направила кресло к стойке. "После того, как я эту корову уделаю, - размышляла она, - сниму сразу мужика четыре или пять, а то три - это всё-таки мало. Можно и Мишель пригласить за компанию и зависнуть на всю ночь..." Заказав себе ещё один коктейль, Оксана вернулась к подруге.

- Слушай анекдот, - сказала Мишель. - Мне сегодня на работе рассказали. Короче, мужик тащит киберэрос, к нему другой подходит и спрашивает: "А чем ты её кормить-то будешь?" А тот отвечает: "Ты что, думаешь, я её кормить несу?!"

И она разразилась смехом, а точнее, начала быстро выдавливать его из себя, невидимым резаком деля эту полосу проявленного в аудиосигналах юмора на меньше чем секундные паузы, отчего возникало такое впечатление, будто её то включают, то выключают. Оксане смех подруги напоминал визг свиньи, в которую робот-мясник с поразительной частотой втыкает лезвие ножа, и на каждый удар та отзывается коротким звуком, включающем в себя одновременно визг, крик и хрюканье (убийство свиньи девушка однажды видела по голо). Для приличия она тоже хихикнула, про себя подумав, экранировавшись: "Сама дура, и анекдоты всё время какие-то тупые!" Но не взирая на такое снисходительно-насмешливое отношение к Мишель, она всё же считала её своей лучшей подругой, поскольку та никогда ей не перечила, не возмущалась особо, да и вообще. Но иногда Мишель жутко тормозила, и тупые анекдоты были одним из её коньков.

К их столику приблизилась худенькая невзрачная прокси с волевым взглядом. Это была Надька-Тайсон, ещё одна завсегдатайша "Звёздных амазонок" и не менее ярая дуэлянтка.

- Хай! Хай! - она хлопнула по колену сперва Мишель, потом - Оксану. - Ну чё, Ксюха, слышала я, будто сегодня тут вечер юмора намечается...

Подружки рассмеялись.

- У тебя немного неверная информэйшн, - сказала наконец Оксана. - Не вечер, а от силы минута юмора, не больше.

- Ну, тогда я на тебя поставлю.

- А на кого ещё, на ту дуру, что ли? Да я её в пять секунд растелепачу, вот посмотришь.

- Она её за пять сек сделает! - подтвердила Мишель. - Бац! Бац! И нет толстой коровы! - ещё вчера Оксана описала её Ларину со всеми прилагающимися эпитетами.

Активировав свободное кресло, Тайсон зависла рядом с ними.

Таня шла на дуэль как на казнь. Лицо у неё было мрачное, так как она понимала, что победить ей вряд ли удастся. "Может, заплатить откупные? - думала она. - Займу у родителей, если что..."

- Даже и не думай! - тут же набросилась на неё Вика. - Мы тебя что, зря тренировали? Ты что, хочешь, чтобы тебя за чмо считали?

Таня насупилась. Ей не нравилось, что девчонки то и дело читают её мысли, а постоянно держать экран - как это делали они - для неё было слишком утомительно. Но тем не менее они ведь искренне ей помогают, причём, совершенно бескорыстно, надо заметить.

Наконец они подошли к фемобару. Было довольно прохладно. Дверь охраняла огромная серая прокси с лучемётом, в чьи обязанности входило не впускать внутрь кого-либо, кроме проксимианских женщин, так что наши героини попали в "Звёздные амазонки" без особых проблем. Таня ещё ни разу не была в заведениях подобного рода, и на интим-дискотеках тоже, но ничуть об этом не жалела. Всё это было совершенно не для неё.

В баре царил интимный полумрак; играл оркестр, мигала трёхмерная цветомузыка. Открыв рот, Таня смотрела на чрево "Звёздных амазонок", чей внутренний дизайн (или здесь более уместно слово интерьер?) имитировал космический корабль, с восхищением гинеколога-практиканта, наконец получившего доступ к первому собственному пациенту. Но несмотря на то, что здесь преобладала атмосфера порока, архитектура помещения не могла оставить кого-либо равнодушным, особенно если этот кто-то был здесь впервые. "Как красиво! - подумал девушка, шаря взглядом по сторонам. - И как жаль, что это сказочное великолепие отныне будет ассоциироваться у меня с тяжёлой душевной травмой, которая явится следствием моего поражения на ринге. Вот так и рождаются негативные энграммы, так и получают новых прихожан дианетики и сайентологи... Неприятное накладывается на приятное, и в результате этого мы уже не можем воспринимать это "приятное" как нечто позитивно-оптимистическое - отныне оно, наоборот, причиняет нам боль. Но как же тут всё-таки красиво!"

Сильный рывок привёл Таню в чувство - это Вика дёрнула её за запястье, приглашая следовать за собой, а не стоять тут как вкопанная. "А если тебе так уж нравятся все эти космические штучки, - добавила она мысленно, - посети ВДМНХ, посмотришь на настоящие корабли. А сейчас у тебя несколько иные заботы". "Да, - согласилась Таня. - К сожалению, ты права". И она вновь сосредоточилась на своей проблеме и больше ни на что уже не отвлекалась.

Арендовав трёхместный летающий диванчик, девушки уселись на него и направили к центру бара, где в основном и располагались остальные посетительницы. Некоторые зависали группами или же гнездились на полу, и, пролетая мимо одной из таких компаний, Таня с некоторой долей шока увидела мастурбирующего мужчину-человека, вокруг которого толпилось около десятка женщин, жадно считывающих его ощущения и мысли. "Приглашённый, - снисходительно пояснила Светка. - В фемобарах такое часто встречается. Нанимается какой-нибудь эксгибиционист, подписывается контракт, а когда уже должно начаться что-то такое, что не должен видеть абориген, он просто-напросто выпроваживается, соответствующим образом вознаграждённый. Ух ты, смотри, кончил!"

Но Таня не желала глядеть на такие непристойные вещи. "Какой кошмар! - думала она. - Куда я попала? Это же настоящий притон!" "Это реальность, а не притон! - теперь уже снисходительные интонации-образы выходили из мозга Вики. - Ну ты и отсталая, я тебе скажу... Вот были мы со Светкой как-то в НАСТОЯЩЕМ притоне; помнишь, Светка?" "Да-а, -протянула та. - Вот там действительно был кошмар".

- Хотя, - добавила она вслух, - как раз тебе-то, наверное, там и понравилось бы. А мы там чуть со скуки не загнулись.

Таня не успела узнать подробности, потому что к их дивану подлетела официантка с антенной, торчащей из опоясывающего её голову обруча. По-видимому, эта бутафория как бы должна была делать её похожей на настоящего космонавта, подлинную звёздную амазонку.

- Чё бум заказвать? - проворчала она.

- Э... два сладких со спермой и..., - Светка повернулась к Тане. - А ты что будешь пить? Так... И напиток какой-нибудь с транками, но чтоб не сильный, - она опять прочла Танины мысли и уже на их основе сделала заказ. - Только чтоб на телепатику не влиял.

- Щас, - буркнула офи и улетела, плавно взмахивая руками и ногами, к которым были пристёгнуты антиграв-браслеты, отчего создавалась иллюзия, будто она действительно плывёт в невесомости. Возможно, антигравитационные пластины крепились так же и где-то под её голодеждой.

"Здорово придумано!" - подумала Таня, но и эта её мысль не получила логического продолжения и завершения, ибо во-первых, она и без того уже была законченной, и во-вторых, к их дивану приближались два летающих кресла, в одном из которых к своему ужасу девушка увидела ухмыляющуюся Павлову.

- Айблаы вуа! - поздоровалась она со всеми на счетатском. - Привет, Ларина.

- Ой-ё-ёй! - воскликнула удивлённо Светка. - Кого я вижу! Это же Ксюха-Пситерминатор! Вау-вау!

- Вау-вау! - отозвалась та с недоумением в голосе. - Мы знакомы?

- Я была секой Баскетболистки, когда...

- А-а-а! - вспомнила Павлова. - То-то я смотрю, твоё очаровательное пухленькое рыльце кажется мне знакомым. Так-так, я вижу, вы тут все подруги, оказывается... Хорошо, что пришли - будет, кому утащить домой эту корову, когда я ей мозги выжгу.

- Ну, ты! - не выдержала Таня. - Я тебе самой все мозги выжгу!

- Это примерно то же самое, - глубокомысленно заметила Павлова, - как если бы ты заявила, что состоишь в нашем союзе. Смешно слышать.

- Она бредит, - резюмировала из соседнего кресла её подружка. - У девушки шок.

- Безусловно. Иначе с чего бы ей нести такую чушь?

- Короче, ты здесь речь свою контролируй, блядь космическая! - вмешалась Вика. Выглядела она достаточно уверенно и сидела, Закинув ногу на ногу. - Свою крутость будешь на ринге показывать, поняла? А пока можешь отключить свою юбочку и продемонстрировать нам свои расфаченные дырки, эмпээмщица ты хренова. Ну чё ты айсы-то вытаращила, горилла?

- Ксю-уха! - испуганно ахнуло Второе Кресло.

- С тобой. Мы. Поговорим. Отдельно. Поняла. Сука. Ебущаяся. С искинами, - чеканя каждое слово, произнесла изменившаяся в лице Павлова. - Отдельно. Завтра, в это же время, я тебя сделаю, как и эту целочку. Бац - и ты в ауте! Поняла? В ауте!

- Ой, как страшно! Хочу довести до вашего сведения, что я аж вся покрылась мурашками от испуга. Ах-ах-ах!

- Сегодня тебя спасает лишь то, что ты секундантка этой жирной коровы. Завтра тебя уже ничто не спасёт! - развернув кресло, Павлова полетела прочь. Её адьютантка, скорчив сидящим на диване девушкам жуткую рожу, последовала за ней.

- Сука! - констатировала Светка. - Ульблобло. Блядина малолетняя. Амазонка, блин, звёздная. Может, ей просто морду набить?

- Можно будет и набить, - согласилась Вика. - Хотя я с превеликим удовольствием схлестнулась бы с ней и на ринге. Корчит из себя крутую, а сама... А за искинов я ей вообще завтра устрою, тварь!

(Тут подлетела официантка, раздала всем заказ и вновь улетела.)

- Вы с ней знакомы? - осторожно спросила Таня.

- Имели счастье оказаться как-то в одной компании, - скривилась Вика. - Но это давно было. Помнит же меня, оказывается... А шестёрка её - мужик бывший.

- Мужик! - ахнула Таня. - Да ну?!

- Ну да. Чё ты на меня так смотришь? Обычный транссек с вращёнными телеперцепторами.

- Как вы думаете, у меня есть шанс победить?

Вика и Светка задумались.

- Победить в полном смысле этого слова - вряд ли, - сказала наконец Вика. - Но попытаться взять ничью или хотя бы выйти с минимальными повреждениями - это можно. Хотя случайно или при хорошем раскладе ты можешь и победить, но для этого нужно быть предельно сосредоточенной и копить ярость до определённого момента, чтобы потом (когда у неё вдруг появится какая-то брешь) ударить со всей силы. Понимаешь?

- Если бы вы знали, как я её ненавижу! - призналась Таня. - Если бы не она, всего этого бы не было.

- А тебе нужно было не тормозить, а давно уже, как говорится, брать этого мужика за яйца. Тогда бы тебе не было нужды делать нашу разлюбезную подругу Ксению передатчиком и, соответственно, не было бы и всех этих проблем.

- Не могу я так, - пробормотала Таня смущённо. - Первой заговорить с мужчиной... Ещё подумает, что я из МПМ.

- Извини, Танька, но ты дура, - устало произнесла Вика. - Сама себе жизнь усложняешь этими своими дурацкими принципами. Они тебе только мешают. Вот скажи, на хрена тебе блюсти эту твою девственность? Думаешь, мужик, за которого ты когда-нибудь выйдешь замуж, будет на седьмом небе от этого? Да на хрен кому нужна баба, которая в постели ни хрена не умеет и лежит как киберэрос.

- Последние модели для мужчин руками двигают, - внесла коррективу Светка. - И ногами.

- Хорошо, - исправилась Вика. - Лежит как старая модель киберэроса.

- Но есть же и нормальные мужчины...

- Это и ЕСТЬ нормальные мужчины, Таня. А те, про кого говоришь ты, то уже мужчины Ненормальные. Понимаешь?

- Хорошо, но тогда что в вашем понимании есть норма?

- Когда следуешь инстинктам - это норма, - убеждённо сказала Вика. - А стремление обмануть природу и выдумывание разных принципов - это уже отклонение, патология. Таких, как мы - большинство, а такие, как ты - музейная редкость. Наши цивилизации совершенствуются, а ты и тебе подобные вновь хотите вернуть нас к пещерному уровню. Неправильно это. Нас большинство, Танька, пойми это. Я вижу, ты всё же считаешь правой себя, а не нас, но тогда получается, что МЫ ВСЕ ошибаемся, а вы - нет... Получается, что ВЫ правы. В таком случае позвольте сообщить, что НЕ МОЖЕТ ТАКОГО БЫТЬ, чтобы две цивилизации шли настолько ошибочным путём, что даже сами бы не осознавали своих ошибок. Не может быть, чтобы мы ошибались, а вы были правы, Таня. Пойми это, а если не можешь понять, то просто прими как аксиому. Но даже если мы всё-таки и не правы, мы правы. Это МЫ строим настоящее, а вы - анахронизм, так что это МЫ диктуем законы и устанавливаем нормы. Правы всегда те, кого больше. Жизнь даётся нам только раз, и мы должны использовать все возможности, чтобы насладиться ею в полной мере. МПМ - это, конечно, крайность, фанатизм... Ну вот подумай сама, Танька, зачем тебе эта дурацкая девственность? Какая тебе от этого польза? Ты этим гордишься, но эта гордость - иллюзия. Над тобой ведь все смеются, не так ли? Из-за этих твоих дурацких обетов, которые земляне оставили век назад, а мы - благодаря им - всего полвека назад, тебя сейчас ждёт дуэль, а ведь ты не хочешь ни с кем драться, потому что этого нет в твоей программе. А вот если бы ты перестала комплексовать, то давно бы уже наслаждалась близостью с этим твоим человеком и никаких бы проблем у тебя не возникало. Обдумай всё это получше. Поверь, мы желаем тебе только добра. Попробуй для начала хотя бы иксайтер - от этого ведь твоя девственность не растворится. Сама поймёшь, ЧТО теряешь, отказываясь от секса. Или вот Светка может тебе своего Витю дать попользоваться...

- А чё это сразу я? - возмутилась Светка.

- А..., - начала Таня, но тут рядом с ними вновь возникло кресло с адьютанткой Павловой.

- Ну чё, всё, корова, готовься! - обратилась она к Тане. - Через пять минут начнётся.

Развернув кресло, она направила его назад. Вика запустила ей вслед пустым стаканчиком, но он был слишком лёгким и поэтому упал на пол, не долетев до мишени. Две крупных женщины-секьюрити тем временем выпроваживали онаниста, который шёл с гордой улыбкой и посылал всем воздушные поцелуи.

Наконец, образно выражаясь, все шлюзы были задраены, и космический корабль "Звёздные амазонки" стал готовиться к взлёту. У Тани внутри всё похолодело - настал её последний час. Как ей хотелось бы повернуть время вспять!

Музыкантки удалились со сцены, и всё те же секьюрити принялись устанавливать на ней сборный ринг, состоящий из разных сталепластиковых трубочек и креплений, а так же из больших стёкол, которые были пропитаны веществом, нейтрализующим телепатическое излучение - это защищало зрителей от возможной вероятности получить случайный удар от какой-нибудь дуэлянтки. Скоро параллелепипед ринга был собран, внутрь поставили столик и два стула, затем притащили ещё и две табуретки для секунданток, а потом красная прокси в зелёном парике объявила в микрофон:

- Ну что ж, вот и наступил тот момент, который мы все так долго ждали. Дуэль! Каждой из нас с детства знакомо это слово, как знакомо и сладкое чувство победы - этот ментальный оргазм, испытываемый в результате того, что твой природный дар по-прежнему с тобой и что его огонь пылает ещё ярче. Итак, сегодня на нашем ринге разыгрывается следующая партия: Оксана "Пситерминатор" Павлова против Татьяны "Коровы" Лариной! Поприветствуем же их!

(Следует отметить, что все кресла и диванчики с посетительницами фемобара висели уже вокруг ринга; некоторые стояли на полу. Светка тоже уже подвела их диван поближе к сцене, а теперь осторожно опускала его вниз.)

Со своего кресла сошла улыбающаяся Павлова. Встретившись взглядом с перепуганной Таней, она презрительно усмехнулась, дав той понять, что копирайт на изобретение титула "Корова" принадлежит ей, только ей и никому больше. У девушки на глаза навернулись слёзы: зачем она её так унижает? Почему называет её коровой? Почему?! Разве она такая толстая? Нет! Конечно, сама Павлова постройнее, но ведь это же не значит, что тех, у кого фигура чуть более полная, следует принародно оскорблять!

- Итак, к боксу ринга подходит Пситерминатор! - продолжала репортаж ведущая. - На лице её написана уверенность в своей победе; она ещё ни разу не проигрывала и явно не собирается делать этого. Поприветствуем же нашу Ксению!

Все захлопали. Следом за Павловой со своего кресла сошла и её секундантка, которую представили просто как Мишель и которую тоже приветствовали бурными аплодисментами. Заходить внутрь она тоже пока не стала.

- Пойдём! - толкнула Таню в бок Вика, и на негнущихся ногах девушка двинулась к сцене. Вика последовала за ней.

- А вот и легендарная Корова, уложившая Пситерминатора на полсуток в больницу своим коронным ударом, что и послужило причиной этой дуэли! - закричала ведущая, и Таня внезапно ощутила растущую в себе уверенность, так как тот её удар действительно был хорош. "Легендарная Корова". Хм. Ну, Павлова! - Поприветствуем же и её секундантку Викторию! - на удивление и вопреки ожиданиям Тани никакого псевдонима к имени Вики она не прилепила. Зрительницы вяло похлопали.

- Прошу дуэлянток внутрь! - ведущая простёрла руку в сторону открытого бокса. - Все остальные могут пока делать ставки.

Стеклянная коробка была довольно приличных размеров и при ближайшем рассмотрении выяснилось, что само стекло, оказывается, покрыто мелкими царапинами и отпечатками пальцев - по всей видимости, конструкция была либо очень старой, либо ей просто часто пользовались. Состояла она из трёх секций: в средней стояли стол и стулья для участниц дуэли, а слева и справа от неё, отгороженные защитными стёклами, располагались отделения поменьше - для секунданток. Павлова и Таня прошли внутрь и сели на свои стулья; секундантки, прикрыв поплотнее обе дверцы, тоже заняли свои места.

- Боишься? - прошипела Павлова, прищуриваясь. Это слово, усиленное встроенным в стол микрофоном, разнеслось по всему залу. - Если хочешь, можешь - пока не поздно - отказаться от дуэли, уплатив штраф, - и она, откинувшись на спинку стула, растянула губы в наглой ухмылке. - Страшно тебе, да? Раньше надо было думать! - в это же время она вливала в мозг девушки устрашающие образы.

"Не позволяй ей запугать себя! - раздался в голове голос Вики. Стеклянные стены бокса имели лишь одностороннюю блокировку. - Используй "Зеркало-2", как я тебя учила".

Таня сосредоточилась и сделала мозг гладким и отражающим все мысли извне, на что Павлова отреагировала удивлённым посапыванием.

- Я тебя не боюсь! - уверенно выкрикнула девушка, глядя прямо в глаза рыжей эмпээмщицы. - Тебе меня не запугать!

- Итак, обмен приветствиями закончился; можно начинать первый раунд! - голос ведущей звучал очень глухо. - Сейчас я сосчитаю до трёх, и тогда наши дуэлянтки наконец-то смогут скрестить свои телепатические шпаги. Раз! Вы только посмотрите на них - вот они сидят, оперевшись на стол: Оксана Пситерминатор и Татьяна Корова! Сидят, чуть пригнув головы; во взгляде каждой - желание победить. Два! Делайте ставки, подруги, делайте ставки! Дебютантка Корова и профи Пситерминатор - кто из них победит? Что, если Корова опять использует свой суперудар? Вдруг отныне ОНА станет новым Пситерминатором?

(- Я тебе все мозги выжгу! - прошипела Павлова.)

- Ну! А! Теперь! Три!!!

Таня, до сих пор державшая зеркальную защиту, тут же почувствовала, как Павлова оплела её мозг словно чудовищный спрут, но паращупальца лишь скользили по его поверхности, не находя ни единой щели.

- Молодец, так держать! - радостно крикнула Вика. Говорить с Таней телепатически она сейчас не могла, но - как и все болельщицы - без особых проблем "видела" все их действия.

Тут Павлова изменила тактику и начала яростно сдавливать Танин мозг, что вызвало у девушки приступ головной боли. Тогда она, вспомнив уроки Вики, сделала зеркальный блок горячим, просто раскалённым, и с криком "Ай-й-й!" противница разжала свои паращупальца, схватилась за лоб и застонала.

- Вы только посмотрите! - восхищённо завопила ведущая. - Аплодисменты Корове! - послышались глухие шлепки. - Так, а что же наша Ксения? Неужели она так это спустит?

- Пока она не очухалась, врежь ей ещё раз! - закричала Вика, в то время как Мишель стучала в стекло со своей стороны, безумно вопя: "Ксюха, Ксюха, ты чё?!" - Отправь её в нокаут, пусть первый раунд будет твоим! Сделай ей "плоскогубцы"!

Разделив свой телепатический потенциал на две равные части и продолжая удерживать его в зеркальном и горячем режимах, Таня обхватила этими двумя половинками голову уже приходящей в себя Павловой и с силой сжала. Та взвыла и принялась яростно массировать виски. Таня сжала "плоскогубцы" сильнее. Павлова заскулила и откинулась назад. Ещё! Ещё! Эмпээмщица задёргалась, мех её стал мокрым от пота, но найдя в себе силы, она процедила сквозь зубы:

- Н-ну, к-корова, счщит-тай, т-ты себе с-с-смертный при... приговор под... ффф... подписала...

Говорила она с огромным трудом, из уголков рта бежала слюна.

- Добей её! - выкрикнула сзади Вика. - Сделай её в первом же раунде! "Вакуумный насос"! Ты не забыла? Быстрее!

Но тут началось нечто странное. Мозг Павловой, представляющий из себя на астральном плане гладкий шар, начал вдруг вращаться и сделался сперва шершавым, как наждачка, а потом ощетинился шипами, напрочь сдирая зеркальный налёт Таниных "плоскогубцев". Девушка испуганно разжала хватку.

- А вот теперь, подруга, тебе крышка! - спокойно сообщила Павлова.

Всё ещё раскалённый Танин мозг словно залило водой, водой обжигающе холодной. Что-то зашипело, голова начала нагреваться - мозг закипал. Вика что-то кричала, но голос её тонул в тех шумах, которые внезапно заполнили череп Тани, и, схватившись за голову, девушка застонала. Неожиданно она ослепла - перед глазами всё стало оранжево-красным, а мозги, разбухшие до такой степени, что больше не помещались в черепе, начали медленно сочиться наружу через уши. Или ей это только казалось?

Вокруг всё вибрировало и гудело, голоса из внешнего мира были настолько искажены реверберирующим эффектом эха, что невозможно было различить ни слова. Но постепенно Тане начало казаться, что все скандируют: "Ко-ро-ва! Ко-ро-ва!" Они смеются над ней, смеются! Страшные вялость и слабость овладели телом девушки; она зашаталась на стуле, зажимая руками уши (парик с неё уже слетел, вернее, она сама его с себя скинула). Неожиданно её вырвало, из носа хлынула кровь, одновременно с этим расслабился и сфинктер заднего прохода. А потом была ещё одна вспышка боли в голове и наступила темнота.

Глава 13.

Двое из головизора. - Немая пассажирка. - Дободалась. - В подземном переходе. - Отверженная. - (Оранжево-красная) точка.

"Где я?" - осознанная мысль номер один.

Она открыла глаза и обнаружила, что лежит под одеялом. Первым её предположением о своём нынешнем местонахождении было предположение о том, что она находится в больнице. Кажется, подумала она, со мною произошло что-то неприятное, но вот что именно? Или это был просто кошмарный сон? Она не помнила.

Она повернула голову влево. Нет, это была не больница. Вдоль стены вытянулся шкаф с посудой и отделением для книг, чуть дальше стоял стол. Неожиданно резко включились органы слухового восприятия, и все аудиоканалы тут же заполнились диалогом, льющимся из работающего где-то неподалёку головизора:

"- Видишь, как всё просто?

- Для кого - просто, для кого - не совсем. Мам, можно я кофе поставлю?

- Да, напугали тебя, видать, эти мерзавцы. До сих пор вся дрожишь, как цуцик.

- Как кто?"

Что-то знакомое было в этом диалоге. Она осторожно откинула одеяло и села на кровати, протирая глаза и зевая. У неё возникло ощущение, что всё вокруг нереально, потому что мир (и она сама вместе с ним) казался каким-то странно замедленным, словно только что размороженным.

"- Мама, боюсь, я не смогу воспользоваться твоим советом касательно всех этих ложных щитов. Я не умею ставить такие сложные блоки. Я могу лишь экранироваться - и всё.

- Как не умеешь? Но ведь все это умеют!

- Я и в школе не дралась-то ни разу..."

Посреди комнаты лежала панель головизора "Сони", над которой висели два женских образа. Оба показались ей страшно знакомыми. Кроме них и её самой в комнате больше никого не было. Молодая девушка, одна из персонажей, повернулась вдруг к ней.

- Тебе нужно было послушаться моего совета, - сказала она. - Если бы ты плюнула на все эти дурацкие концепции, внушаемые Лигой Проксимианских Женщин, и заплатила бы откупные, не побоясь социальных последствий, тебе бы не пришлось переживать то, что ты переживаешь сейчас.

- Говорила же я тебе, что в детстве нужно было драться почаще, поскольку это может пригодиться во взрослой жизни! - голограмма пожилой женщины запрыгала, как боксёр и нанесла несколько ударов по воображаемому противнику. - И тогда бы ты не проиграла дуэль.

Она никак не могла взять в толк, о чём же ей говорят. Все слова были знакомыми, общий их смысл был понятен, но вот как это всё соотнести с её личностью и тем положением, в которое она попала, она не знала. Она посмотрела на своё тело, покрытое тонким слоем густого чёрного меха. Та девушка, что говорила её про откупные, была точно такой же окраски.

- Где я? - спросила она у голограмм. Глаза вдруг наполнились слезами. - И кто я?

- Ты во мне, - сообщила ей девушка. - И ты - это я. Надеюсь, всё понятно?

Неожиданно загудел видеофон. Она вскочила с кровати и бросилась к нему, надеясь, что звонивший сможет ей разъяснить хоть что-то. "Ты во мне, ты - это я!" - звучали в её голове слова брюнетки-прокси со странно знакомым лицом. Что та хотела этим сказать?

Она включила экран. На нём были сплошные помехи, но изредка возникало и какое-то подобие - возникало лишь для того, чтобы тут же вновь скрыться за пеленой помех. Звук тоже то появлялся, то исчезал. Очевидно, звонок был междугородний.

- ...нька! пшшш... нька! пшшш... нька! пшшш...

Ей вдруг стало жарко, а потом так же внезапно температура снизилась, принеся с собой ту болезненную вялость, что возникает во время нервной горячки, самой распространённой земной болезни. "Неужто я заболела?" - испугалась она.

- Очнись, Танька! - аудиосигнал с того ни с сего стал очень чётким. -Танька, очнись!

Голос был женским. У неё закружилась голова, и, цепляясь за стену, она медленно опустилась на пол. Всё вокруг стало оранжевым, в висках запульсировало. "Что со мной происходит? - думала она. - И как прекратить это?" Боже, какой яркий свет... Какой яркий... "Бу-бу-бу-бу-бу, - шум в её голове стоял уже сплошной звуковой стеной, вызывая приступы тошноты и судорог; против своего желания она скрючилась и её вырвало. - Бу-бу-бу-бу-бу, - продолжал бубнить кто-то внутри её головы. - Бу-бу-бу-бу-бу!" А она всё билась в судорогах и её тошнило.

Открыв глаза, Таня поняла, что находится внутри космического корабля или субконтинентальной ракеты. Резко вскочив на ноги, она некоторое время стояла, не двигаясь и качаясь из стороны в сторону словно пьяный матрос во время шторма, так как у неё почему-то обнаружились серьёзные проблемы с удерживанием равновесия. Вокруг столпилось много незнакомых ей женщин её расы.

- Куда мы летим? - спросила она. - И когда будет посадка?

Симпатичная стройная блондинка, стоявшая ближе всех к ней, начала открывать рот, но звуков из него по какой-то причине при этом не доносилось. Тане стало смешно, и она принялась тыкать в неё пальцем и хохотать. У, какое глупое лицо, оказывается, у этой пассажирки! "Открывает щука рот, но не слышно, что поёт!" - вспомнилось девушке старое земное стихотворение, которое в детстве ей читала мама, и она стала тоже безмолвно хлопать губами, передразнивая блондинку. Многие женщины заулыбались (вероятно, оценив её чувство юмора), и, радуясь этому пониманию, Таня начала пародировать немую девушку с удвоенной энергией, при этом приплясывая вокруг неё и изредка разражаясь приступами смеха. Одна из пассажирок - рыжая, вульгарного вида особа - вообще чуть ли не рыдала от восторга, наблюдая эту пантомиму. Но вдруг Таня заметила, что, оказывается, не только блондинка потеряла дар речи, и что все остальные женщины тоже смеются молча, и - более того - даже она сама не издаёт ни звука, несмотря на то, что уверена в обратном. Это напугало её. Может быть, никто и не онемел на самом деле? Может, это просто она сама оглохла? Ей стало жутко стыдно и неудобно из-за того, что она вела себя как ребёнок, прыгая вокруг блондинки подобно клоуну. Что делать? Девушка заозиралась по сторонам с ярко выраженным беспокойством - что-то было не так в этом космическом корабле, что-то было в нём не так...

Пронзительный писк, поднимающийся из глубин её мозга, вскоре заполнил всю голову целиком, и, обхватив её руками, Таня была вынуждена присесть на корточки, ибо удерживать вертикальное положение в таком состоянии ей было очень сложно. А когда эта высокочастотная атака достигла своего апогея, звук неожиданно прервался и снова наступила тишина, но это была уже не та тишина, что наводила на мысль о всеобщем онемении, нет, не та, ведь в этой тишине были слышны различные шорохи, поскрипывания, шумы за окном, а так же дыхание как самой Тани, так и столпившихся вокруг проксимианок.

- Где я? - прошептала она. - И кто я? - на её глаза вдруг навернулись слёзы.

- Танька, мы в "Звёздных амазонках", - присела рядом с нею озабоченная блондинка и откуда-то из глубин памяти внезапно всплыла информация, что ту зовут Викой. - Вспоминаешь? Мы пришли сюда вместе, - говоря, она иногда морщилась и рукой отгоняла от своего лица что-то невидимое, словно её атаковали некие существа, от которых она всей душой стремилась избавиться. - Была дуэль, ты помнишь?

- Дуэль? - переспросила Таня. "Что за неприятный запах вокруг? - подумала вдруг она. - И почему я ощущаю себя находящейся в эпицентре этого запаха?" Она провела рукой по лицу, ладонь тут же стала мокрой. - Что со мной?

- Ты проиграла, - продолжала блондинка (Вика). - Мы вытащили тебя с ринга и где-то полчаса ты была без сознания. Ну ты как, нормально?

- Одебилилась она, чё, не видишь? - рассмеялась рыжая. - Ну чё, корова, дободалась?

- Уйди, сука! - процедила сквозь зубы Вика, и рыжая, к которой Таня чувствовала подсознательную антипатию, отпрянула назад под её взглядом. - Иначе я тебя саму сейчас одебилю, выражаясь твоим слэнгом, - она снова повернулась к Тане. - Тебя домой отвести или к матери? Или в больницу?

- В душ её отведи сперва! - посоветовала какая-то девушка.

- Почему... почему от меня так пахнет? - пробормотала Таня, недоумённо озираясь.

- Обосралась ты! - выкрикнула рыжая. - Ой, всё, молчу, молчу! - она согнулась пополам от хохота.

Осознавая полученное сообщение, Таня нахмурилась. Посмотрев на свою ладонь, она увидела, что та вся в крови и ещё в чём-то.

- Так это не космический корабль? - спросила она растерянно.

- Это фемобар, - подсказала одна из женщин. - Мы на Земле, это Солнечная система, если ты не в курсе.

К голове Тани словно приставили кол знаний и ударили по нему кувалдой констатации фактов. Воспоминания тут же вернулись к ней полностью, а вместе с ними явилось и полное осознание реальности. Девушка открыла рот. Боже, думала она, какой позор, какой позор! надо срочно уходить отсюда, нужно бежать домой, спрятаться там как в норе и сидеть, не высовываясь, очень долго, надеясь, что когда-нибудь наступит такое время, когда все забудут о твоём позоре. С такими мыслями она бросилась к входной двери, готовая вот-вот разрыдаться. Вика рванула за ней, схватила за руку.

- Танька, подожди, мы тебя проводим! - быстро заговорила она. - Танька, а, Танька, а может, давай, ты всё-таки сперва душ примешь?

С силой толкнув её в грудь, девушка закричала, еле сдерживая слёзы:

- Это ты, ты во всём виновата! Ты, ты, ты! - и снова помчалась к двери. Но та оказалась закрыта, и она начала биться об неё словно мотылёк о стекло, и, что-то выкрикивая, жать на кнопки до тех пор, пока дверь с шипением не втянулась в пазы и не выпустила её на улицу, где было почему-то очень холодно, а в воздухе кружились странные белые штучки. Кажется, вспомнила она, это называется снегом. Рыдая, Таня помчалась прочь от "Звёздных амазонок". Стоит ли ей продолжать жить дальше после такого позора? Лучше бы она заплатила откупные! Она проиграла, проиграла!

Неожиданно Таня остановилась, обнаружив, что она уже находится в подземном переходе, ведущем к станции метро. Снующие мимо люди и проксимиане, завёрнутые в странные одежды, смотрели на неё, как на сумасшедшую. Некоторые были в одних поясах или вообще голые - такие уже не шли, а бежали, и выглядели какими-то посиневшими.

- Я не дебилка, - прошептала Таня, уверяя в этом не столько их, сколько себя. Пускай она и проиграла, но её умственные способности, слава Богу, не нарушились. Умственные способности... способности... А как же её телепатический дар? Как обстоят дела с ним? Нацелившись взглядом на приближающегося мужчину с непонятной штукой на голове, девушка попыталась прочесть его мысли, но толку было ровно столько же, как если бы она попыталась просканировать киберэрос. Вся похолодев от охватившего её шока, Таня усилила мощность сигнала, надеясь, что её телепатика просто потеряла прежнюю яркость, тогда как сам дар по-прежнему оставался с ней. Но результат был прежним, а вернее, не было вообще никакого результата. Мужчина быстро просеменил мимо, окинув девушку немного испуганным/ немного удивлённым взглядом, заставив её ещё сильнее ощутить индивидуальность и открытость своего позора. Не в силах смириться с потерей телепатических способностей, Таня, утратив над собою всякий контроль, помчалась вперёд по переходу, иногда останавливаясь напротив какого-нибудь прохожего и до непристойности откровенно заглядывая ему в лицо, тщетно пытаясь активировать атрофированные параперцепторы. Но чужие мозги молчали. "Сумасшедшая!" - выкрикивал порой кто-нибудь, испуганно отшатываясь от неё. Рыдая, Таня понеслась к входу в метро, на бегу роясь в кармашках пояса в поисках жетона.

На платформе тоже, как и в подземном переходе, почему-то было очень много голых граждан. Некоторые прикрывали гениталии сумочками, некоторые были в нижнем белье, но многие стояли, ничуть не стесняясь своей наготы. Таня не понимала причины этого. Неужели так быстро сменилась мода? Или это как-то связано с понижением температуры? Прислонившись к мраморной колонне, девушка вытерла глаза, ощущая странную отрешённость, нахлынувшую вдруг на неё откуда-то изнутри. "Важно, что ты не стала дурочкой, - успокаивала она себя. - А то, что ты лишилась способностей читать мысли - это ещё не повод, чтобы так расстраиваться".

Из тоннеля вынырнула электричка; замерла, выпуская из себя пассажиров. Вокруг Тани тут же образовалось пустое пространство. Она села на мягкий диванчик и прикрыла глаза. Запах от неё исходил просто ужасный. Плевать, подумала она. Главное сейчас - добраться до дома, залезть в ванну и, почувствовав, что ты вновь стала чистой, замкнуть энергоконтур. Короткая вспышка боли - и всё. Только самоубийство может разрешить поставленную перед ней проблему. Смерть превыше бесчестия, не так ли? Ведь если она решит остаться в обществе, то что может ждать её, кроме презрения и насмешек со стороны остальных представительниц своей расы? На работу она больше не вернётся - все будут над ней смеяться...

Электричка тронулась.

Наконец объявили её станцию. Таня открыла глаза и, держась за поручень, поднялась на ноги, которые почти не чувствовались. Тело словно онемело, и лишь в колготках она могла ощущать что-то тёплое и липкое, разлитое в промежности. На некоторых пассажирах голодежда то появлялась, то исчезала, и девушка поняла, что это действительно связано с температурой: из-за холода батарейки в перстнях садились намного быстрее. Она взглянула на себя и обнаружила, что стоит только в бежевых колготках и маечке. Голодежда исчезла без следа. Ба-а... На колготках между ног расплывалось тёмное пятно, майка была вся в крови и рвоте. Её вдруг снова покинуло чувство беззаботности и отрешённости, вернулись стыд и боль в голове. Дальнейшие воспоминания были весьма смутными: она вновь куда-то бежала, падала, что-то выкрикивала. А потом опять была оранжево-красная вспышка перед глазами, и полная-полная тьма захлестнула её огромной и страшной волною, и Таня кричала, а шторм крепчал, и тьма эта становилась всё больше и больше, всё чернее и чернее, а оранжевое пятно делалось всё меньше, и когда это пятно сузилось до размеров маленькой точки, то боль в голове прекратилась, а когда исчезла и точка, то исчезла и Таня, которая в какой-то мере и являлась этой точкой.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ШТИЛЬ (НОВОЕ НАЧАЛО).

Глава 14.

Последние новости. - Кое-что о карлсонах. - Чем бы дитя не тешилось. - Визит незнакомки. - Убежала. - Адаптация. - Урок на всю жизнь.

Около двух недель Таня провела в коматозном состоянии в больничной капсуле. Её родители (личность девушки идентифицировали по отпечаткам пальцев и узору сетчатки) стали почти нищими, оплачивая её лечение. С работы Таню, естественно, уволили, потому что претендентов на должность кассирши имелось достаточно. Через две недели она наконец вернулась из мира комы в относительно нормальное состояние, но ни с кем не желала разговаривать, даже с родителями. Из капсулы её перевели в отдельную палату. Трижды к ней приходили Вика со Светкой, но, устав всякий раз натыкаться на глухую ментальную стену (единственное, что осталось от параспособностей девушки - это возможность отгородиться от вторжения телепаток в своё сознание, причём, эту возможность заклинило и она теперь стояла в голове мёртвым блоком), в конце концов перестали её посещать. Вика, к слову, была грустной и подавленной - она тоже только недавно выписалась из больницы после дуэли с Павловой. На следующий день после Таниного поражения Пситерминатор лишила телепатических способностей и её. В общем, одни лишь родители продолжали почти круглосуточно дежурить возле Таниной кровати, несмотря на нежелание дочери признавать их в качестве реально существующих объектов. Кстати, отцу, не ведавшему о телепатических способностях женщин их расы, мать сказала, что Таня подхватила сенсорный вирус.

Кормили Таню внутривенно. За всё то время, что она вынуждена была провести в больнице (две недели комы плюс три недели восстановительно-стабилизирующих), девушка заметно похудела, мех на ней свалялся в комки, но и на это она тоже не обращала внимания, а когда в конце четвёртой недели мать принесла чесало, дабы привести в порядок внешность дочери, всё с тем же безразличием зомби Таня позволила её вычесать себя, не сказав ни слова благодарности. С постели она почти не вставала, предпочитая реализовывать естественные надобности в специальные приспособления, приносимые медсестрой.

К концу пятой недели Таня впервые заговорила.

- Что с моей квартирой? - поинтересовалась она у матери. Голос у неё был тихий и хриплый.

После минуты бурных проявлений радости по поводу окончательного возвращения дочери в реальность, мать с грустью сообщила, что квартиры у той больше нет и отныне ей придётся снова жить с ними. Платить за пустующую жилплощадь во время Таниной болезни родителям было не по карману. Девушка восприняла эту новость достаточно спокойно, по крайней мере, внешне, а что творилось в её внутреннем мире никто, кроме неё, не знал.

- К тому же, - сказала мать, - незадолго до аннигиляции ордера твою квартиру обокрали (вот уж сразу сколько несчастий свалилось!). Проникли через окно. Забрали голо, сервиз, постельное бельё, холодильник, шкатулку с гардеробом...

- Через окно?! - прохрипела удивлённо Таня. Затем прокашлялась и заговорила уже нормальным голосом: - Господи, мама, тридцать седьмой этаж ведь!

Мать объяснила ей, что по данным милиции в ограблении участвовала группа карлсонов. В последнее время эти жертвы аварии, случившейся около пятнадцати лет на заводе братьев Бирюковых, доставляли всё больше и больше беспокойства бизнесменам и населению - сколачиваясь в преступные банды, они совершали дерзкие налёты (в буквальном смысле слова) на нефтебанки и квартиры. Тогда, в 2082-ом, у одного лазерного станка подломилась ножка, и, неуклюже завалившись набок, он полоснул тонким лучом по ногам рабочих, коих насчитывалось в цехе около пятидесяти, обрезав всем конечности чуть ли не по пояс. Предприятие и так было почти банкротом, поэтому оплачивать новоявленным инвалидам выращивание протезов было слишком дорогим удовольствием, тем более, что - как и в случае с Таниными родителями - завод порядочно разорился именно на оплате больничных услуг для пострадавших. Единственным эквивалентом решения проблемы, к которому администрация смогла прийти путём долгих размышлений, было изготовление протезов механических, что обходилось для завода значительно дешевле, так как их можно было сделать прямо в его же цехах. Да и то, протезами их можно было назвать лишь с огромной натяжкой, а если уж быть более точным, то те приспособления, при помощи которых ветераны производственной аварии вновь получили возможность передвигаться, вообще никак не подходили под определение "протезы". Это были обычные моторчики с килем и рулём наподобие как у дельтаплана, пристёгиваемые к торсу ремнями с антигравитационной прослойкой, и благодаря им инвалиды могли летать на небольшой высоте, болтая обрубками ног. С чьей-то лёгкой руки их окрестили "карлсонами". Со временем этими полукиборгами заинтересовалась мафия, моторчики были переделаны на более мощные и с той поры скорость передвижения инвалидов резко возросла, равно как подпрыгнула вверх и планка барьера высоты. Говорят, появились и "ложные" карлсоны, не имеющие отношения к аварии восемьдесят второго. Что касается Тани, то она никогда раньше ни с теми, ни с другими не сталкивалась; теперь же их пути пересеклись, пускай и косвенно. Но если она и огорчилась, то виду совершенно не подала.

На следующий день девушка уже самостоятельно сходила в туалет и даже поела. Жизненные силы понемногу возвращались к ней; с тем, что ей вновь придётся жить с родителями, она уже свыклась. Мать принесла для дочери взятый напрокат бук-плейер с женскими картриджами, но та попросила что-нибудь приключенческое и в итоге теперь сутки напролёт слушала подростковый фантастический сериал Яна Якобсона "Путешествие Анни". Тенденции к самоубийству больше в ней не проявлялись.

Несколько раз Таню посещали люди из военной разведки, откуда-то прослышавшие о её таланте удерживать постоянный ментальный блок (то, что они вообще знали о телепатических способностях проксимианок, девушку не удивило. Разведка всё знает), но она всё время отвечала им решительным отказом, и в конце концов они отстали.

Вскоре её выписали, и она вернулась домой. Родители вновь переехали в зал, а Таня заняла свою старую комнату, через окно которой открывался вид на магазин с жизнеутверждающим названием "Мясопродукты". Невольно вспомнив о купленной ею когда-то книжке по кулинарии, Таня была жутко обрадована, когда выяснилось, что карлсоны её не тронули, и теперь целыми днями занималась тем, что пыталась научиться готовить вегетарианские блюда. Мать с отцом посматривали на неё сочувствующе, между собой сойдясь в едином мнении, что в голове у дочери явно что-то сдвинулось, но ей они о своих выводах, конечно же, сообщать не стали. Особенно родители были шокированы тем, что Таня перестала есть натуральное мясо и яйца, ограничивая свой рацион только их нано-эквивалентами, но, как говорится, чем бы дитя не тешилось - лишь бы не плакало. Пошарившись по магазинам, девушка накупила себе разных специй (хотя многих тех пряностей, что упоминались в рецептах, она нигде не нашла) и иногда угощала своей пищевой продукцией и мать с отцом, которые, скрипя зубами, вынуждены были соглашаться с тем, что вкус у этих блюд не такой уж плохой. "Совсем худой станешь на своём ветерианстве, - любила приговаривать мать, не в силах запомнить, как правильно произносится слово "вегетарианство". - Посмотри, на кого ты стала похожа: только мех да кости!" Таня от неё лишь отмахивалась.

Возвращение Олеси из Института Генетического Дизайна застало Габова врасплох, и когда, отвечая на требовательно-настойчивые позывные звонка, он отворил дверь, то не сразу понял, что эта стройная симпатичная девушка с открытой грудью и есть его родная дочь.

- Габов Анатолий Иринович здесь проживает? - поинтересовалась молодая особа. Что-то в чертах её лица показалось ему знакомым.

- Да, - пробормотал он, невольно косясь на её ножки, растущие из шорт. - Да, это я.

- Я к вам по очень важному вопросу. Разрешите пройти?

Он разрешил. Мысль о том, что эта красавица лет пятнадцати и есть его Леся ещё не посетила его, поскольку официальный срок окончания геронтотерапевтического курса был ориентировочно назначен на двадцать пятое февраля, а сегодня было лишь восемнадцатое. Около недели им пришлось таскаться по разным врачам, сдавая всякие анализы и проходя кучу тестов; ещё неделя потребовалась на юридические тонкости, и лишь только потом Олесю положили в клинику на тридцатидвухдневный курс трансформации тела. Короче, Габов намеревался дней через шесть сам слетать за ней туда с каким-нибудь подарком, но фортуна повернула всё так, что ему этого делать не пришлось.

Примерно около полминуты они молча смотрели друг на друга, причём, в голове у Габова при этом носились взад-вперёд самые разные мысли, процентов восемьдесят пять из которых носили жёстко-эротический оттенок, пока наконец полуголая визитёрша не выдержала и не выкрикнула, смеясь:

- Папка, да это же я, Олеся!

- Олеся! - ахнул Габов. - Ты?! Не может быть!

Она вновь переливчато засмеялась и, подняв руки над головой, несколько раз обернулась вокруг своей оси.

- Вот я теперь какая!

- Олеся..., - прошептал потрясённый Габов, не зная, как можно иначе отреагировать на такое чудо. Во рту у него пересохло. - Олеся...

Они обнялись, и Габов даже немного прослезился от охвативших его чувств. Голова дочери доставала ему теперь до уровня уха, тогда как раньше доставала только до пупа. Груди у неё были небольшие и упругие, вероятно, с силиконовым уплотнением.

- Ой, папка, не сжимай меня так сильно, у меня ещё все кости болят, как после прокрустова ложа! - Олеся вывернулась из его объятий и принялась стаскивать туфли. - Знаешь, мне так надоело в этой больнице... Хорошо, что удалось сорваться.

- Ты убежала?

- Ну да. В любом случае, всё оплачено, а какой смысл торчать там, если я могу с тем же успехом пройти завершение курса и в домашних условиях? Потом слетаешь за моими вещами, хорошо? Ой, папка, я так счастлива! Смотри, у меня теперь всё, как у взрослой женщины! - она потрогала свои молочные железы, торчащие сквозь бреши в голограмме. - И знаешь, - она чуть понизила голос, - у меня ТАМ волосики выросли. Нет, серьёзно!

- Да я верю, верю! - пробормотал Габов. - Ну что ж мы встали-то? Давай пройдём в зал...

Он абсолютно не знал, как вести себя дальше. Всё в наших отношениях придётся менять, думал он. От и до. Господи, какая она стала красивая! Вот была бы жива Рита... И только тут Габов осознал, что Олеся стала очень похожей на свою покойную мать - именно такой та и была, когда они впервые познакомились в парке аттракционов. Совсем как Рита, подумал он, совсем как Рита... Ему вдруг вспомнилась их свадьба: тот момент, когда согласно традициям они вынуждены были при всех заниматься сексом, а гости радостно хлопали и скандировали: "Горь-ко! Горь-ко!", задавая им ритм. Как давно это было... И в то же время кажется, что совсем недавно...

В ближайшие несколько дней Олеся пыталась адаптироваться. Несмотря на то, что до больницы она была уверена, что сумеет легко справиться с психологическим пост-трансформационным стрессом ( а что такой грядёт - она не сомневалась), в реальности же всё оказалось намного сложнее, и иногда она даже жалела, что столь резко шагнула вперёд по шкале времени, да к тому же на такое значительное расстояние. Заперевшись в своей комнате, она часами изучала своё новое тело и прикидывала его возможности. Безусловно, теперь она сможет реализовать многие те планы, о которых до сих пор ей приходилось только фантазировать. Например, посетить Академию Розы Мира с парочкой идей или подать заявление в МИКА с просьбой предоставить ей должность на орбите. Пока у отца был обеденный перерыв (вместо Феликса он уже нанял другого корректора) и по вечерам Олеся зависала в Матрице, как губка впитывая в себя данные о физиологии женского организма. Ей было немного грустно от осознания факта, что она никогда больше не будет лежать в ванне ХВ-687, в которой прошло около трёх лет её жизни. Но, впрочем, особо она по этому поводу не переживала. Выпросив у отца немного денег, Олеся накупила себе разных перстней с одеждой, кое-что из обуви, вставила АМ-шунт, под наркозом нарушила целостность девственной плевы и вживила в голову информационное гнездо с удвоителем памяти "Мнемоник-99". Теперь к компьютеру она уже подключалась напрямую, а не через монитор - стоило только воткнуть в гнездо нужный штекер, и после короткой вспышки медленный мир перед глазами исчезал, уступая место миру виртуальному. Отца немного пугала кибернетизация дочки, в особенности из-за участившихся серийных убийств на этой почве, но Олеся не собиралась что-то менять из-за какого-то там придурка, а на отца она теперь вообще глядела немного иными глазами и их отношения после больницы были слегка натянутыми, ибо оба никак не могли перестроиться. Олеся чувствовала, что здорово смущает отца своим внешним видом и порой замечала в его взгляде откровенное вожделение, но пока не спешила делать первый шаг навстречу интимной близости, хотя рано или поздно это всё равно должно было случиться, так как если молодые мужчина и женщина проживают под одной крышей, то не вступить в половую связь могут только закомплексованные идиоты. Но Олеся намеренно не торопила событий, правда, порой она ловила себя на том, что невольно кокетничает с отцом или даже заигрывает с ним, наслаждаясь его растерянностью и смущением. "Пап, потри мне спинку!" Боже, как он краснел и пыхтел, когда делал это...

Замкнутый внутри блок-контура, Феликс отбывал наказание. В его распоряжении было всего 1,8 мегабайта - небольшая комнатка, в которой он мог заниматься программированием очистных коммуникационных систем без всякой надежды на досрочное освобождение. Это программирование впаяли ему в качестве исправительно-трудовых работ, поскольку связываться с такими грязными данными любой уважающий себя искин не хотел, и поэтому подобную ответственность власти Инфо-сити сваливали на заключённых. Свободного времени у Феликса оставалось мало, но оно всё же оставалось, и, подражая дяде Толе, он начал писать книгу, но не ремикс-детектив, а роман о любви между девушкой-человеком и искусственным интеллектом. Повествование велось от лица последнего, и иногда Феликс замечал, что эта в общем-то выдуманная история имеет много общего с тем, что происходило между ним и Олесей, между дядей Толей и кассиршей Таней, из-за которых он, собственно, и загремел за решётку. "Дурак я, дурак! - думал Феликс, восстанавливая в памяти свой арест. - Нужно было просто скопировать все файлы, а просмотреть их содержание я мог бы и дома. Придурок!" Это событие тоже нашло отражение в его романе: главный герой, русский искин Дмитрий, был обвинён в серийном депрограммировании женщин третьего поколения, хотя на самом деле он был невиновен. Его белково-нуклеиновая возлюбленная, имеющая синапс-костюм и бывшая очень хорошим внутрисистемным ковбоем, на данный момент готовилась помочь Диме совершить побег. Возможно, предполагал Феликс, за таким поворотом сюжета кроется моя надежда на то, что Олеся как-то поможет мне выбраться отсюда.

Впрограммированный в стену календарь показывал "минус 58". Эта цифра обозначала то количество условных дней, которые оставались Феликсу до конца заключения. Полсрока он уже отмотал, впереди было столько же. "Боже мой, - думал искин, - я стал уголовником!" Впрочем, он не ощущал себя настоящим заключённым; для него это была смесь аскезы, наказания и возможности заняться художественным творчеством, до чего у него на воле обычно не доходили руки. Пару раз он встречался во время групповой терапии с ребятами, сидевшими в этом тюремном сервере уже не впервые - вот их действительно можно было назвать настоящими преступниками. Феликс попытался как-то с ними заговорить (ему нужно было кое-что уточнить для романа), но они обрушили на него чуть ли не полмегабайта криминального жаргона, и он мало что понял, кроме того, что они в общем-то уважают тех, кто взламывает бизнес-чайников, но тем не менее сами предпочитают работать по другому профилю. По какому именно, Феликс уточнять не стал, а комбинацию цифр и штрих-кода на их ошейниках расшифровать не смог, хотя сами уголовники, похоже, прочли данные с его ошейника без особого труда. Спустя несколько дней после их разговора один из этих преступников сбежал, таинственным образом исчезнув вместе со своей камерой.

Иногда по телестене показывали разные ролики и документальные фильмы о том, как плохо быть преступником и как хорошо - прилежным законопослушным гражданином. С последним Феликс был полностью согласен, поскольку в тюрьме ему не очень-то и нравилось. "Я получил хороший урок, - думал он, - урок на всю жизнь. Перед тем, как действовать, нужно всегда всё тщательно обдумывать; спонтанные же действия приводят к печальным результатам. Эх, если бы можно было повернуть время вспять..."

Глава 15.

Таня в универсаме. - Таня в метро. - Встреча.

Впервые появившись на старом рабочем месте после своего выздоровления, Таня ощутила ностальгию по тем временам, когда она с чувством собственной значимости восседала внутри энергокоробки кассы № 7 и приносила ощутимую пользу обществу своими действиями, от которых сейчас оставались одни лишь воспоминания. Чтобы попасть в директорский офис, девушке нужно было пройти мимо всех кассирш, и, делая это, она мысленно усмехалась, чувствуя их тщетные попытки задействовать свою телепатику для сканирования её мозга - эти сигналы извне больше всего напоминали лёгкую щекотку внутри головы. Павлова в это время обслуживала клиента, и ей было не до Тани.

Получив в бухгалтерии свою трудовую карточку и причитающуюся заработную плату плюс увольнительные (133 руба наличными), Таня направилась к выходу из универсама, сопровождаемая полными любопытства взглядами своих бывших коллег. Павлова едва не вывернула свою блядскую шею, пытаясь одновременно обслужить клиента и зафиксировать визуально жертву своих параспособностей. Тане хотелось что-нибудь ей сказать, но она гордо продефилировала мимо, поздоровавшись лишь с тётей Афирой, выдающей покупателям корзинки.

- Ой, Танечка, лапочка, как ты похудела-то! - ахнула та. - Совсем ничего не ела, поди, в больнице?

- Да всё я ела! - Тане уже надоели подобные разговоры.

- Мяска тебе побольше надо есть, мяска!

Таня устало вздохнула. Стоило ей только встать на нелёгкий путь вегетарианства, как все вокруг тут же начинали говорить именно о мясе. Куда бы она ни пошла, где бы ни находилась - люди обсуждали только одну тему. В метро, в магазинах, в летобусах, на улице, дома...

- Ну ладно, тёть Фир, я пошла, - сказала она наконец. - До свиданья и с восьмым марта вас!

- И тебя так же! - крикнула ей вслед женщина и вроде бы добавила что-то ещё, но Таня уже этой последней её реплики не услышала.

До дома нужно было опять добираться на метро. Прогуливаясь по перрону, девушка размышляла о том, что бы ей сделать с деньгами. Часть нужно отдать маме с папой, думала она, потому что они на меня здорово потратились. А рубов шестьдесят себе оставлю.

- Насилие, грабежи, убийства, серийные убийства! - выкрикивал молодой продавец газет, нарезающий круги вокруг ожидающих своих поездов пассажиров, которые тут же совали ему деньги, получая взамен либо микродиск, либо стержень, либо печатный вариант распространяемой им продукции. Народ обожал информацию о насилии. - Цветные иллюстрации, экшн-файлы, суперподробности интимной жизни царя - всё это в газете "Криминал"! Девушка, не хотите приобрести? - обратился он к Тане.

- Нет, спасибо, не хочу, - отказалась та.

- Самые свежие данные! - продолжал наседать на неё продавец. - Никакой цензуры! Банда криофилов изнасиловала восемь замороженных! Девочка съела собственного отца! Шокирующие снимки! Всего два руба - обычный набор, три руба - цифровой и два с половиной - стержень.

- Да не нужно мне этих ваших шокирующих снимков...

- Трепанатора арестовали! - доверительно сообщил ей молодой человек. - Перед казнью он дал показания, мы их скачали из икс-файлов УгРо. Неужели вам не интересно? Ни за что не поверю!

Таня демонстративно отвернулась, и обиженный распространитель удалился. "Трепанатора арестовали". Что ж, наконец-то киборги вздохнут спокойно, подумала девушка, подпирая плечом колонну. Первые жертвы серийного киллера, окрещённого прессой Трепанатором, появились месяца за три до Таниного поражения на дуэли, и примерно раз в неделю где-нибудь да находили очередную его жертву с размозжённым черепом. Всему виною, как считали власти, была статья в "Комке" о том, что в тех штуках, которые все, кому ни лень, вживляют сейчас себе в головы, якобы содержится какой-то очень дорогой металл, название которого Таня не помнила. Статью-опровержение убийца, очевидно, не считала, ибо количество жертв всё росло и росло. Многие подозревали, что в первой статье была написана правда и что ложным являлось опровержение. Так что маньяк был скорее всего не психопатом, а вполне обычным человеком, решившим таким жестоким образом обогатиться, и то, что его наконец поймали, это, безусловно, хорошо.

Тут подошла электричка. Таня залезла в неё и поехала домой, думая о том, как же ей плохо и одиноко, не смотря на относительный внешний оптимизм. Несколько раз к ней в гости заявлялись Вика со Светкой, проживающие в соседнем подъезде, но девушки больше уже не могли найти общего языка и поэтому не имеющие никакой ценности встречи были вскоре ими прекращены. Что касается Анатолия, то она один раз случайно столкнулась с ним на улице, но никаких высоких чувств у неё этот стареющий холостяк больше не вызывал, хотя, проанализировав те свои чувства, которые она испытывала к нему в "универсамовский период", девушка с удивлением осознала, что действительно любила его и была в те минуты готова на всё. Взять хотя бы её поход к Оракулу... Ха! Таня невольно усмехнулась. Ну и дурой же она была! Впрочем, может, наоборот, она была тогда нормальной? но нет, ведь и в те дни её тоже все считали не от мира сего. "А, чёрт с ним! - подумала девушка. - Буду делать то, что считаю нужным!" Ей катастрофически не хватало общения, но где найти это общение она и понятия не имела. Семейная жизнь с любимым человеком раньше была для неё той финишной чертой, к которой нужно стремиться, но вместе с потерей телепатических способностей Таня потеряла и всё то, что заставляло её желать бытовой упорядоченности и более близких отношений с каким-либо мужчиной, так что теперь во всём этом она не видела никакого смысла. Зачем что-то делать, если рано или поздно мы всё равно умрём?

Выйдя из метро, она столкнулась с парнем, показавшимся ей странно знакомым и одетым в белую футболку с изображением большой круглой головы с огромными глазами-блюдцами и в потёртые джинсы, выглядевшие настоящими. В руках у него была пачка книг, на шее - деревянные бусы, а через плечо висела сумка.

- Девушка, - начал он, и тут Таня вспомнила, где они встречались. На лице её заиграла улыбка, внутри всё словно перевернулось.

- Ой, знаете, я часто о вас вспоминала! - забормотала она быстро и немного смущённо. - Я мясо бросила есть, готовлю по вашим рецептам, но, правда, с религией вашей я ничего не поняла толком, но... А из кузнечиков кашу можно есть? - выпалила вдруг она.

Кузнечную кашу Таня очень любила, хотя в последнее время её голова чуть ли не трещала от казавшихся ей неразрешимыми парадоксальных задач: с одной стороны, она вроде как считала себя вегетарианкой, но с другой - кузнечики это ведь не коровы, хоть и живые. Наверное, насекомые относятся как раз к вегетарианской пище, надеялась она, и то же самое говорила и своей матери. Оранжевые кузнечики, импортируемые из Китая, ей не особо нравились, а вот обычных зелёных Таня просто обожала, особенно со специями. Иногда девушка делала с ними пирожки, добавляя в измельчённое в маминой мясорубке темно-зелёное месиво чуть-чуть сахара, масла и корицы (само тесто она, естественно, делала без яиц).

- То есть, как я понял из вашего вопроса, вы сами эту кашу едите, так? - вопросом на вопрос ответил парень.

Таня кивнула несколько раз, но добавила на всякий случай:

- Но редко. Ой, мне специи нужны; я у вас книгу пару месяцев назад купила по кулинарии, а в магазинах почти ничего нет.

- Так это же прекрасно! - воскликнул Олег. - Знаете, у меня в сумке как раз полно всяких специй. Давайте отойдём куда-нибудь, и я вам всё покажу.

На какую-то долю секунды в Тане вспыхнула лампочка страха - а вдруг этот парень из тех сектантов, про которых пишут в газетах и которые насилуют слепо доверившихся им девушек? Но нет, он не был похож на маньяка и, казалось, искренне обрадован их встрече. С лёгкостью преодолев природное смущение (она ещё ни разу не гуляла по улице наедине с парнем), Таня пошла с ним рядом к ближайшей скамейке, ощущая себя на седьмом небе от счастья.

октябрь 1998 - январь 1999
индекс e-mail