- Ну ладно, мне, наверное, домой пора идти, - он говорил это уже в третий раз. - Жена ждёт...
- Да, пожалуй, она действительно тебя заждалась, - заметила Юля многозначительно. Они со Славой встретились взглядами, и супруг еле заметно ухмыльнулся. Андрей Андреич Комаров сей ухмылки, конечно же, не заметил, а если бы и заметил, то мало бы что понял из этого лёгкого искривления губ Вячеслава, в которое тот вкладывал - словно повар в салат - одновременно и лёгкую иронию, и горечь, и усталость, и сопереживание, и сочувствие. Визит к ним домой нетрезвого Андрея Андреича достаточно сильно исказил упорядоченную структуру их досуга, выражавшуюся в просмотре фильма ужасов (супруги их очень любили), и в частности Вячеслав всё ещё никак не мог заставить себя рассматривать визитёра вне негативного контекста, хотя и пытался. Он и так был очень раздражительный, особенно в последнее время, и совершенно пустые разговоры бесили его в особенности. А речь Комарова тем временем делалась всё более хаотичной и дисбалансированной, ведь алкоголь брал своё, а выпил несчастный, похоже, немало, причём, последнюю дозу он влил в себя незадолго до своего визита в "Gorbokonenko House". Из того, что он уже успел поведать Славе и Юле, цельную картину происшедшего можно было составить лишь с огромным трудом, так как за логикой нетрезвого человека, у которого к тому же имеются некоторые проблемы с мозгом, уследить бывает весьма сложно. Но в общем и целом картина складывалась приблизительно такая: уйдя из дома в одиннадцать утра за молоком для своей семьи в лице жены, трёхлетнего ребёнка и отца с матерью, Комаров увидел девушку, показавшуюся ему чрезвычайно грустной и апатичной, и ему страшно захотелось с нею пообщаться, ведь он всегда говорил, что ему не хватает общения, что ему не с кем поговорить, что дома его никто не понимает, словом, он любил новых людей и всегда и везде искал их, вот он и проследил за этой девушкой, проследил до самой квартиры, а спустя десять минут после того, как дверь за ней захлопнулась, набрался смелости и совершил в эту дверь звонок, намереваясь предложить себя в качестве идеального и внимательного собеседника. Лёгкая шизофреничность Комарова позволяла тому без особого труда вступать в контакты с незнакомыми людьми, ибо был он очень добродушен и разговорчив, но, правда, иногда нормальному общению мешала хроническая спутанность комаровского сознания (последствия сотрясения мозга, имевшего место во время его службы в армии). Иногда ему было очень трудно сосредоточиться на чём-либо, ведь его сознание было как бы слегка отделено от тела, и должное взаимодействие между ними в результате этого не обеспечивалось, то есть тело принимало сигналы, поступающие от мозга, с незначительным запозданием или же вообще отказывалось их обрабатывать. Некоторые простые операции (например, включение головизора или чтение книги) Комарову порой удавались с огромным трудом, и во время их выполнения он всё время хмурился и насупливался, словно готовясь к подъёму тяжёлой штанги. Супруга его, Люба, относилась к своей второй половине с трогательной заботой; будучи на пять лет старше Комарова, она одновременно была для него и женой, и матерью, и, вероятно, именно эта причина постоянно выгоняла его из дома навстречу общению с незнакомыми людьми. Комарова очень раздражало то, что все относятся к нему как к ребёнку, к тому же его родители, проживающие с ними, были людьми старой закалки и постоянно учили его жить и ко всему цеплялись, поэтому он и бежал из квартиры при первой же возможности и долго бродил по улицам, паркам, знакомым... В общем, эта девушка, которую он выследил, вроде бы была алкоголичкой, и на беседу с незнакомым мужчиной согласилась без проблем, но с одним лишь условием - что он купит бутылку водки. Радостный Комаров тут же сбегал в магазин (молока он так и не купил и теперь боялся идти домой), и они с этой девушкой выпили. Вячеслав с Юлей очень удивились, когда он заявился к ним пьяным. Как им было известно, уже около двух лет - после финального освобождения из психиатрической лечебницы - Андрей Андреич был абсолютным трезвенником. Тогда же он вбил себе в голову, что он буддист, и теперь постоянно читал на чётках мантры и распевал какие-то гимны на санскрите, которые ему каким-то образом, не взирая на проблемы с памятью, удалось всё же запоминать. Родители его были от этого просто в ужасе и называли сына сектантом, на что тот неизменно огрызался и в итоге в доме постоянно царило гнетущее, тяжёлое настроение, близкое к атмосфере концлагеря, вследствие чего трёхлетний Саша рос аутичным и до сих пор ничего не говорил, кроме слова "жижо" (с ударением на последний слог), лексическое значение которого оставалось для всех неясным.
Поскольку нормально продвигаться в своём "духовном развитии" при таком неблагоприятном окружении Андрей Андреич не мог, мантры он регулярно читал то в парке, то в гараже, то у кого-нибудь из знакомых, например, у тех же Славы и Юли Макаровых, запираясь от них на кухне. Когда же ему делали замечание по поводу того, что он злоупотребляет гостеприимством (иногда горе-буддист проводил у них часов по шесть-семь-восемь), Комаров либо делал вид, что не понимает, о чём идёт речь, и уходил от темы, либо, смеясь, говорил о Карме, которая свела их всех вместе, о чём говорит даже схожесть их фамилий: Макаровы, Комаровы - нужно всего лишь две буквы поменять местами и одну заменить. "И никуда вам от меня не уйти!" Макаровы хорошо помнили те времена, когда они ещё не были с ним знакомы и иногда вспоминали о тех днях с тоскою. Но при всём своём фанатизме Андрей Андреич вносил в их довольно ординарную и скучную жизнь хоть какие-то оттенки разнообразия, и поэтому супруги старались относиться к нему терпимее.
Юля Макарова была высокой шатенкой с короткой стрижкой и ширококостной, но из-за того, что лишнего жира у неё не было, полной девушка не выглядела. Её округлое лицо нельзя было назвать очень красивым, а глаза у неё были вообще-то голубые, но под определённым углом иногда казались зелёными. Возраст же Юли колебался в пределах между двадцатью тремя и двадцатью четырьмя годами, а Вячеслав был старше её на семь лет. Волос он на голове не имел, так как всё время наголо брился, и ещё у обоих супругов наличествовали обручальные кольца.
- Молчать я не могу... Мне всегда нужно общаться... Просто нужно общаться... Я думаю, найдётся когда-нибудь такой человек, который сможет меня понять... Раньше такое было, а сейчас меня никто не понимает, а раньше понимали...
- Потому что раньше ты, наверное, был мягче, - сказала Юля, прижимаясь к Славе.
- Я вот пообщался с этой девушкой... Но молчать я не могу. А если начинаю общаться - у меня проблемы появляются.
- Язык твой - враг твой, - сказал Слава, прижимаясь к Юле. - И вообще, думаешь, твоей жене будет приятно узнать, что ты пил с какой-то другой женщиной?
- Она меня в этом понимает. Она знает, что я изменять не буду. Дааа, домой мне надо идти, ребята... Давайте мантры вместе попоём, а? Ом мане падме хууум! Давайте? Или давайте прасад приготовим?
- Уже десять вечера, мы на ночь не едим.
- А вообще вы что-нибудь готовите?
- Нет, мы в столовую ходим.
- Смотри, какая у тебя жена пухленькая стала! - расплылся в улыбке Комаров. - Щёки воон какие!
- Какая была, такая и осталась, кретин, - пробормотал Вячеслав.
- Нет, ну ты погляди, у неё как у хомяка щёки! Хрум-хрум-хрум!
- Кончай гнать!
- Да ты сам-то посмотри! Хо-хо-хо-хо! Раньше была вот такая, как муравьед, а сейчас...
- Это когда я была как муравьед? - не выдержав, вмешалась Юля.
- Да, когда это она была как муравьед?!
- Ты, наверное, кормишь её по десять раз в день! - не унимался Комаров.
- Слушай, Комар, кончай гнать, - прошипел Вячеслав.
- Нет, ну ты посмотри какие у неё щёки! Когда она улыбается, у неё там аж ямочки!
- Блин, достал! Одни люди улыбаются ямочками, а другие по-другому. У тебя вот в ушах тоже ямочки, но я же не говорю, что у тебя морда как у хомяка!
- Всё равно у меня такое впечатление, что она пополнела. У неё знаешь сколько может быть любовников на работе?
Юля не выдержала и громко фыркнула.
- У меня - любовников?
- Слушай, по-моему, ты уже начинаешь чушь пороть, - нахмурился Вячеслав. Ему очень хотелось наорать на Андрея Андреича и вытолкать его на хрен из квартиры, но он мужественно терпел.
- И как тебе не стыдно! - тут же откликнулся Комаров. - Я к тебе хожу в полгода раз, а ты на меня наезжаешь. И как тебе только не совестно! Я же говорю: мне кажется, что у Юльки на работе кто-то пристреливается к её щекам! - и он расхохотался.
- Андрей, ты что, хочешь, чтобы я тебе нагрубил и тебя выгнал? Ну что ты несёшь? Когда ты видишь женщин - тебя заносит, понимаешь? Ты бы лучше молил своего Будду, чтобы он тебе как-то помогал, потому что когда ты видишь женщин - ты с ума сходишь, и у тебя крышу срывать начинает.
- Это ты о чём?
- Ну, допустим, ты сказал, что у меня любовники на работе есть, - улыбнувшись, напомнила Юля.
- Я так не говорил! - прищурился Андрей Андреич. - Я сказал, что они у тебя могут появиться.
- Я смотрю, у тебя проблемы серьёзные могут появиться, - Слава поднялся с дивана и принялся бродить по комнате, мрачно косясь на гостя, с блаженной улыбкой растёкшегося в кресле. - И так всё хреново, а тут ещё и ты своими любовниками...
- Ох, какие вы стали грубые... Кали-Юга... Я же пришёл пообщаться, а вы... Вот почему вы сказали, что я вам грублю?
- Тебе никто этого не говорил! - воскликнула Юля. - Это ты нам только что сказал, что мы грубые!
- Я грубый! - кивнул Слава. - И очень злой.
- Вот это точно, - тихо пробормотала супруга.
Однако, Андрей Андреич их словно не слышал.
- Я один плохой. Конечно-конечно... Нравится вам на меня наезжать... Вам-то хорошо, вы друг друга понимаете... А меня никто не понимает... Даже жена - и та не понимает... Ну ладно, пошёл я домой, - он встал. - Злые вы, уйду я от вас...
1. АРГОНАВТКА ХРОНОСА
"И время, и пространство - лишь элементы языка, который использует некий наблюдатель для описания наблюдаемых явлений".
Фритьоф Капра "Дао физики"
Новосибирск не знал большего оптимиста, чем Дима Рябинин. Он вставал в пять утра и ложился в десять вечера, каждое утро начиная с чтения буддийских мантр и писаний. Именно он по глупости своей посвятил в основы буддизма Андрея Андреича Комарова и теперь порою очень сильно об этом жалел. Своими руками, можно сказать, сотворил фанатика! Хотя, в любом случае, всё идёт так, как и должно идти - сия мысль всегда придавала Диме дополнительный заряд оптимизма и не позволяла разочаровываться из-за всяких мелочей. Во всех происходящих с ним событиях он видел очередной урок, который преподавала ему Вселенная. И если Андрей Андреич столь фанатичен - значит, так оно и должно быть! Он сам выбрал себе эту роль и должен сыграть её до конца.
Даже страшная жара, чьё покрывало окутало весь город, не страшила Диму. Любые проблемы он встречал с улыбкой и беспристрастно. "Я не есть это тело", - думал Дима, быстро шагая по тротуару навстречу новому дню: 19 июня 2054 года. В инфогнезде у него торчал стержень с книгой Колина Уилсона "Паразиты сознания", купленный им в "Диогене", и основная часть внимания Дмитрия была отдана его прослушиванию. Тело шагало по асфальту почти на автопилоте, а мягкий мужской баритон в его голове вещал:
- Несмотря на все зверства и ужасы мировой истории, человек той поры умудрялся быстро забывать о них, как усталый от игр ребенок забывает после сна о своей усталости. Елизаветинский период Англии считается золотым веком расцвета искусств, однако всякий, кто тщательно изучал ту эпоху, приходил в ужас от царивших в обществе грубости и бессердечия. Людей зверски пытали и сжигали на кострах, евреям отрубали уши, детей забивали до смерти или гноили в смрадных трущобах. И тем не менее, столь неистощим был оптимизм человека, что весь этот хаос лишь стимулировал его к созданию истинных шедевров. Одна великая эпоха сменяла другую: эпоха Леонардо, эпоха Рабле, эпоха Чосера, Шекспира, Ньютона, Джонсона, Моцарта... Воистину, лишь тот вправе носить имя творца, кто в силах преодолеть любое препятствие.
А потом с человечеством вдруг происходят необъяснимые перемены. Случилось это в конце восемнадцатого века. Искрометное и неистощимое творчество Моцарта внезапно сменяется жестокостью и кошмарами Де Сада. Неожиданно мы погрузились в эпоху мрака, в эпоху, когда гении перестали творить с богоравной легкостью. Напротив - теперь процесс творчества стал больше напоминать битву с невидимым спрутом, который все сильней сжимает их своими щупальцами. Начался век самоубийств. А ведь и впрямь, современная история начинается с эпохи разочарований и неврозов.
"А ведь и правда! - ужаснулся Дима, останавливая плэйер. - Раньше такого не было. Блин, и почему я никогда прежде об этом не задумывался? Значит, было не время..." Вообще, он направлялся в зоопарк посмотреть на животных, но из-за атакующих его голову мыслей вынужден был присесть на ближайшую скамейку и основательно раскинуть мозгами. В свои неполные двадцать четыре Дима нигде не работал и вообще был уже на пенсии, причём, по весьма веской причине: он являлся ветераном Виртуальной войны, отгремевшей пять лет назад, а японская мегакорпорация "Сони", победившая в этой войне, выплачивала теперь довольно приличное денежное пособие всем своим солдатам. А поскольку во время битвы за главный сервер ему выжгло некоторую часть мозга, следствием чего стали припадки, схожие с эпилептическими, пенсия была в два раза больше обычной [Здесь следует к месту упомянуть, что Слава Макаров в войне участвовал не активно, а пассивно (поскольку не хотел, чтобы ему пожгло синапсы), что, однако, нисколько не умаляло его заслуг перед японским императором. Отсиживаясь в тылу (это была своего рода альтернативная служба), он восстанавливал сожжённые процессоры, чипы памяти и другие комплектующие части компьютеров, пострадавших во время сражения. За это ему тоже платили пенсию]. За "инвалидскими" Дима ходил в банк раз в месяц; сейчас же, как уже говорилось, он направлялся в зоопарк, чтобы посмотреть там на содержащихся в клетках животных и пособолезновать им, внушая успокаивающие мысли.
Да, Дима был телепатом, или, по крайней мере, считал себя таковым. Способности его, конечно, были невысокими и в первую очередь срабатывали только в случаях с животными, которые очень чутко реагировали на его телепатические посылы. Дима был уверен, что если он будет тренироваться, то сможет внушать свои мысли и людям, но пока у него этого не получалось.
Сев на скамейку, Дима напряг извилины и принялся сосредоточенно обрабатывать полученную от английского писателя информацию. Итак, ещё три века назад всё искусство было в большинстве своём жизнерадостным и оптимистичным, тогда как позже все гении сделались какими-то больными, а их творения - очень мрачными. Литература должна внушать людям уверенность в себе, думал Дима, а не подрывать человеческий дух бомбой пессимизма. Такое впечатление, что действительно существуют какие-то паразиты сознания, мешающие людям мыслить позитивно и развиваться без побочных дефектов. Все гениальные вещи последних веков (из области литературы и кино, в частности) - это очень тяжёлые драмы или просто фильмы о каких-либо отклонениях. Конечно, иногда художнику приходится показывать тёмную сторону человечества, чтобы мы не повторяли этих ошибок, но ведь можно обойтись и только светлой стороной! Лучше демонстрировать миру идеал, чем анти-идеал.
Мыслей было много и, чтобы удержать их в голове, Дима быстро выхватил из кармана брюк голубую кепку и натянул её на себя. Таким образом он обычно удерживал мысли на месте, не давая им улететь за пределы черепной коробки. Естественно, на самом деле эта кепка не помогала ему, и Дима прекрасно это понимал, но поскольку он намеренно наделил её волшебными свойствами, всё срабатывало (или он просто верил, что срабатывало), так что можно всё-таки сказать, что она на самом деле ему помогала.
Теперь, когда защитный экран был водружён на его голову, Дима мог думать более свободно, не опасаясь того, что его мысли разлетятся в разные стороны подобно стае голубей, потревоженной малолетним хулиганом. На чём он остановился? На идеалах и анти-идеалах. Нет, вообще, идеализировать ничего НЕ НУЖНО, потому что это почти всегда граничит с фанатизмом. Если ты что-то идеализируешь, ты всё время пытаешься навязать своё мнение и окружающим, не задумываясь о том, что твой путь - это не их путь, и что твои наставления могут им только помешать. Но искусство должно быть оптимистичным, в этом Уилсон вне всякого сомнения прав. А ведь почти вся классика пессимистична. Взять того же Достоевского хотя бы... Почти все вещи, считающиеся гениальными, написаны и поставлены с сильным душевным надрывом, а это отнюдь не способствует вере в себя. Вот почему все люди вечно такие недовольные и мрачные.
Дима обхватил голову руками, чтобы усилить мыслительный процесс. Некоторые знакомые считали его шизофреником, хотя он был всего лишь эпилептиком. Также он два раза ходил во сне, но это было в детстве и сейчас уже не являлось актуальным. При разговорах с людьми он всегда старался почаще улыбаться и внимательно выслушивать собеседника, какую бы чушь тот не нёс.
Издают преимущественно книги о насилии, возмущено думал Дима. Народу нужно только это. Бедные потребители - им просто-напросто не дают думать! Всё искусство сейчас строится на потакании животным инстинктам, для этого достаточно заглянуть в любую информотеку. Средства массовой информации рекламируют то же самое, потворствуя так называемым семи смертным грехам. А если опять вернуться к нашим гениям... Их биографии обычно очень трагичны, так же как и их творения... Одиночество, бесконечные искания, разводы, депрессии, самоубийства, убийства, алкоголизм, наркомания... За последние три века около восьмидесяти процентов наиболее значительных произведений искусства создано именно зависимыми людьми или людьми с тяжёлыми судьбами (или исковерканной психикой). Исключений очень мало, да и то даже половина этих самых исключений строится на тех же пессимистических приёмах, разве что в финале нас всё-таки поджидает хэппи энд и слёзы горя трансформируются в слёзы счастья...
Идеал и анти-идеал... Дима снова принялся рассуждать об этом, но потом решил продолжить прослушивание "Паразитов сознания" и вновь нажал "plаy". На его лице сияла ослепительная улыбка оптимиста и её закреплению должным образом способствовал вливаемый в мозг текст книги Колина Уилсона.
Неожиданно Дима вспомнил о чете Макаровых, у которых уже месяца два лежала его книжка "Основы нейро-лингвистического программирования", и он подумал, а почему бы ему их не навестить. Правда, времени сейчас было полдевятого утра, и Юля должна была уже спешить на работу, но её супруг зарабатывал деньги на дому, так что можно было побеседовать и с ним. Дима не понимал этого человека: тот был полным пессимистом-танатофилом. Снова выключив стержень, он направился к метро, одновременно предаваясь размышлениям на тему психики Вячеслава Макарова. Вообще, он с ними дискутировал редко, но метко. Супруги были в целом людьми не глупыми и весьма неординарными, но слишком уж мрачной, могильной была жизненная философия главы семьи. Вот с ним-то я сейчас и поговорю о оптимизме и пессимизме, думал Дима. Не могут же люди быть такими мизантропами. Сидит всё время дома, читает разные книги про маньяков и про смерть, редактирует сайт "Танатос"... М-да, очевидно, в его детстве имела место какая-то тяжёлая травма. Или даже раньше - при родах. Может, он чуть не умер, когда его рожали, вот он и пропитался смертью... Конечно, о смерти думать полезно, но не с такой некрофильской позиции. Смерть - это как экзамен, инициация. Нужно думать о ней как о духовном понятии, а Слава зациклился только на физической её стороне. На трупах, убийствах, насилии... Хотя сам вроде человек неплохой... Сейчас-то я с ним и побеседую... Интересно, прочитал ли он мою книгу? Что он о ней скажет? Может, она натолкнёт его на изменения себя в позитивную сторону? Хотя, если он такой есть, значит, так нужно. Таков его персональный сценарий в театре космической драмы. Но всё равно, пока наше существование в этом мире так или иначе зависит от наличия физического тела, я как бы сопереживаю тем людям, у которых наблюдаются столь резкие отклонения в... А, собственно, что такое отклонение?
Поняв, что он полез в свои мысли значительно глубже, чем собирался, Дима вынырнул на поверхность и обнаружил перед собой подземный переход, ведущий к станции метро, из которого навстречу ему вдруг вылетела заводная газетная утка, рекламирующая какой-то печатный орган. Отмахнувшись от неё, Дима быстро побежал вниз по ступенькам. Утка не отставала. На шее у неё были голубые бусы. И только стеклянные двери метро избавили юношу от столь назойливой рекламы...
На подходе к дому Макаровых Дима вдруг ощутил нарастающий гул в голове, который обычно предшествовал припадку. Он насторожился. Проклятье, а он таблетки сегодня не выпил... И вчера не пил... И позавчера...
Голограмма эпилепсии разворачивалась в его сознании очень быстро. Он словно завяз в воздухе, в асфальте, в себе. "Дима, всегда носи с собой таблетки!" "Хорошо, мама!" Все пять послевоенных лет он провёл с бензоналом и фенобарбиталом в карманах… четыре госпитализации в психушку, три припадка в публичном месте... Вязкая, вязкая жизнь, вязкие дни, в вязком припадке не до оптимизма, не так ли? Вязкое, всё такое вязкое, вспышки нарастают на заднем плане северным сиянием, вязкие вспышки вязко нарастают на вязком заднем плане вязким северным сиянием... Вязкий Будда, вязко сидящий в вязкой позе вязкого лотоса... Лишь бы мочеиспускания не было... Малый эпилептический припадок... "Виртуальная эпилепсия" - болезнь XXI века… Уход в себя, вязкий побег от внешнего мира... Страх, откуда-то начал наползать страх, не УЖАС, а именно СТРАХ, БОЯЗНЬ, что он НЕ УСПЕЕТ. А если он не успеет, то всё, конец, всему конец, если он не успеет... Он словно бежал по какому-то мосту навстречу каким-то воротам, преследуя какую-то неясную фигуру, которая вот-вот должна была войти в эти ворота, и если она туда войдёт, то всё, конец, всему конец, если она туда войдёт!!! Он открывал рот, стараясь её окликнуть, но голосовые связки никак не реагировали на его желания, и он лишь беззвучно открывал рот, стараясь её окликнуть, но голосовые связки никак не реагировали на его желания, и он лишь беззвучно открывал рот, стараясь её окликнуть, лишь беззвучно открывал рот...
Сильный запах чего-то горелого...
И тут наконец припадок завершился. Сквозь яркий свет, заливающий глаза расходящимися кругами всех цветов спектра, он увидел склонившуюся над ним крупную девушку в очках и понял, что это уже происходило раньше, происходило раньше. Он наблюдал всё это со стороны: себя, лежащего на асфальте и её, склонившуюся над ним.
Если дома у супругов Макаровых обычно всё шло хорошо, вне его стен с ними почти всегда происходили разные забавные истории. Иногда Вячеслав думал, что им лучше вообще не выходить на улицу и поэтому основную часть времени старался проводить дома, работая через Матрицу. Но вот в виду того, что Юля была лаборанткой в Институте Циолковского, на кафедре исследований времени, ей приходилось покидать жилище пять раз в неделю и почти каждый день, возвращаясь с работы, она описывала мужу какие-нибудь полуанекдотичные ситуации, имевшие место в тот промежуток времени, когда она пребывала вне квартиры. Впрочем, неординарные события порой, бывало, проклёвывались и дома. Но редко. Последний трагикомичный случай имел место в электричке, когда Макаровы ездили за город на природу. На обратном пути здорово уставшая Юля решила отдохнуть, немного расслабившись на откинутом назад мягком кресле (которое, как позже выяснилось, было сломанным). Нажав на соответствующую кнопку, девушка вдруг поняла, что смотрит в потолок, а спинка её сиденья покоится на коленях сидящего сзади мужика. Всё это произошло настолько внезапно, что мужик поперхнулся куском пирога и начал страшно хрипеть и кашлять, в то время как перепуганные Юля и Слава повторно нажали на нужную кнопку неисправного кресла, и оно с такой страшной силой распрямило свою спинку, что несчастная девушка врезалась носом в сиденье, расположенное впереди. Кровотечение удалось остановить только через двадцать минут при помощи перекиси водорода, купленной на вокзале...
А сегодня был вторник. По вторникам жители второго этажа проводили в актовом зале обязательное прославление Всеволода Горбоконенко, владельца данного общежития. За то, что его жильцы (за каждым этажом был закреплён определённый день недели) оказывали ему должное почтение и всячески прославляли в своих сценках и песнях, частный предприниматель взимал с них денег намного меньше, чем это было принято среди его "коллег", и все были ему за это благодарны.
Сам Горбоконенко, имеющий в среде квартиросъёмщиков кличку Горбатый, сидел на диване перед сценой, левой рукой обнимая свою некрасивую, но страшно фигуристую жену. Был сорокадвухлетний он крупен и смугл, а одет в халат. Со сцены только что сбежали три девочки из семьи Фетермюллер из квартиры 205, исполнившие танец на цыпочках, и теперь была очередь Макаровых. В зале было жарко, даже не взирая на открытые окна: вентиляция в куполе Фуллера, накрывающем город, вот уже два дня как накрылась, и теперь в городе царила жара, что-то около сорока пяти. Раз в десять минут царские метеорологи вынуждены были включать лёгкий дождь и это немного освежало и охлаждало накалённую атмосферу. Вентиляцию обещали починить дня за три, но уже прошла неделя, а никаких изменений в климате не было, и все люди ходили сонные и распаренные, потные и медлительные, взмокшие и полуголые. То же самое наблюдалось и в животном мире: собаки и кошки, казалось, текли, а не бежали, а различные насекомые летали медленно и заторможено, словно черепахи. Так, в актовом зале над головами жильцов общежития лениво кружили несколько жирных мух и шмель, чьё монотонное жужжание ещё больше усыпляло собравшихся здесь граждан. Кто-то даже тихо храпел в кресле.
- Комната 206! - объявил конферансье Дмитрий, младший брат Горбоконенко.
Поднявшись со стульев, Юля и Слава направились к сцене. Послышались вялые аплодисменты.
- Мы исполним вам песню "Да светится имя твоё!" в обрамлении русского народного танца! - объявила Юля (текст к песне она сочиняла сама).
Вячеслав недовольно хмыкнул и сконцентрировался, а Юля открыла рот и запела:
- Ты наш единственный, неповторимый,
Ты несомненный и неоспоримый,
Ты самый лучший домовладелец,
Перечить тебе никто не осмелится.
Одновременно с её пением, Вячеслав пустился в пляс, высоко подпрыгивая и в прыжке этом пытаясь хлопнуть себя ладонями по коленям. Когда же настала очередь припева, он перестал скакать и подхватил:
- Славься, славься, наш великий
Сева Горбоконенко!
У тебя всё чики-брики,
А на шее родинка.
Да светится имя твоё!
Раскрасневшийся владелец общежития радостно смеялся и дёргал головой, словно танцуя. Воодушевлённая его реакцией Юля запела второй куплет:
- Ты строен как лань и красив как павлин,
Мы слуги твои, а ты наш властелин,
Твои...
Неожиданно что-то мохнатое с жужжанием влетело ей в рот; девушка поперхнулась и закашлялась. Пение и танец, само собой, пришлось прервать. На лице Горбоконенко отразилось явное неудовольствие, он сосредоточенно насупился. Наконец покрасневшая от смущения Юля исторгла из себя мокрого от слюны шмеля, который, жужжа, принялся кружить на полу словно кот, объевшийся валерианы. Он тщетно пытался взлететь, но не мог.
- Извините нас! - испуганно обратился к домовладельцу Вячеслав. - Моей жене шмель в рот залетел, - он посмотрел на Юлю осуждающе.
Та виновато уставилась в пол. Ну почему с ней вечно происходят такие дурацкие истории?
- Садитесь уж, - презрительно скривив губы, проворчал младший Горбоконенко. - Шмеля проглотить - это ж какой дурой надо быть! Следующий! Номер 207!
Сгорая от стыда, супруги Макаровы спустились со сцены в зал. На мужа Юля старалась не смотреть. Потом она пошла на работу. На улице было жарко. Возле универсама корчился в эпилептическом припадке какой-то парень. Прохожие взирали на это с равнодушием. Неожиданно Юля ощутила... это не поддаётся описанию... Она ощутила... Шагнула к этому корчащемуся в припадке молодому человеку... Впрочем, припадок, кажется, был не слишком страшным - она немного в этом разбиралась.... Пена на губах, судороги по всему телу... Он смотрел прямо на неё, и в его глазах тоже было (удивление?)... Кокон deja vu, они словно попали в кокон "уже виденного"... "Я уже видела это, это уже происходило со мной, я не понимаю, что происходит..." Реальность вдруг сделалась какой-то вязкой, зыбкой, расфокусированной...
Нагнувшись над парнем, она вместо того, чтобы - как это принято - всунуть ему в рот что-нибудь твёрдое, быстро наступила ему на мизинец левой руки носком своей туфли - это было народное средство против эпилепсии. Взгляд несчастного понемногу принимал осмысленное выражение, а кокон вокруг них по-прежнему не исчезал.
- Юлька, но ведь мы это уже делали! - прохрипел наконец парень.
Припадок начал быстро стихать. Его жертва уже не лежала, а полусидела; прохожие скользили мимо, не обращая на Юлю с Димой никакого внимания, словно феномен deja vu сделал их невидимыми для всего остального мира. Однако на самом деле это не соответствовало истине - всему виной было свойственное для человека хроническое равнодушие по отношению к попавшему в беду ближнему.
Поднявшись на ноги с помощью своей знакомой, Дима вновь почувствовал прилив оптимизма. Во всём он стремился видеть только хорошее, и даже в этом припадке можно было увидеть положительную сторону. Во-первых, сегодня у него был новый опыт - он испытал Страх; во-вторых, припадок мог быть и более сильным (как в прошлый раз, например); в-третьих, он благополучно вернулся из мира эпилепсии в обычный мир и это было просто замечательно. На то, что он валялся как придурок посреди улицы, Диме было плевать: чувство собственной важности давно уже его не беспокоило. В принципе, ему было безразлично, что подумают о нём люди.
Юлька вела себя как-то странно. Её глаза были расширены, а лицо - насторожено. Почему всё повторилось? Ведь три года назад они именно так и именно здесь познакомились: у него был припадок, а она была единственной, кто поспешил к нему на помощь. Точно так же, как и тогда, она наступила на его мизинец. У Димы создалось впечатление, будто Юля видит его впервые.
- Дима, ты как? - озабоченно поинтересовалась тем временем девушка, и он понял, что она снова в норме. Может, у неё тоже был какой-то припадок? Хотя нет, скорее всего, ему всё это померещилось, и Юля, конечно же, узнала его сразу, и немедленно поспешила на помощь. Но эта странная синхронность настораживала: как могло получиться так, что события трёхлетней давности вновь повторились? Или это "ложная" память?
- Всё нормально! - пробормотал Дима. - Только привкус дурацкий во рту, - выдавив на ладонь одну таблетку фенобарбитала, он разжевал её и проглотил.
- Слушай, я на работу опаздываю! А ты что в нашем районе делаешь? С тобой точно всё нормально?
- Со мной всё прекрасно! - уверенно ответил Дима. - А вообще, я ехал к вам: хотел со Славиком побеседовать.
- Если останешься у нас до часу - можете обед приготовить! - прищурилась Юля. Внешне она улыбалась, но глубоко в глазах всё ещё горел испуг. Дима знал, что ей нравится, как он готовит, ведь готовил он и правда очень даже неплохо, это все ему говорили. - А то я не успела ничего сделать... У нас вчера Андрей Андреич пьяный до одиннадцати сидел.
- Андрей Андреич? Пьяный? - удивился Дима. - Но ведь он же не пьёт!
- Вчера напился. Выследил какую-то алкашку, купил ей флакон, напился вместе с ней и отпроповедовал её по полной программе. А мне сказал, что у меня любовники на работе и щёки как у хомяка.
- М-да, сложный он человек...
- Мантры предлагал попеть.
Несмотря на психологический лоск, покрывающий девушку снаружи, Дима видел, что это всё в какой-то мере напускное, и что внутренне она всё ещё пребывает в состоянии пост-шоковой настороженности, но говорить об этом не хочет. Ладно, не хочет - как хочет.
- Ой, ладно, ну всё, я побежала! Иначе мне опоздание поставят! Ну так что с обедом? Сделаете? Продукты у нас есть...
- Сделаем! - пообещал Дима и на этом они расстались.
Сразу после ухода супруги Вячеслав открыл бутылку пива, натянул шлем и нырнул в Матрицу. Ему надо было сделать обновление своего сайта. Но едва он вошёл в режим администрирования, как позвонили в дверь. Охренеть: кто это припёрся в полдевятого утра? Отключившись, он вновь снял шлем и потопал к двери.
Увидев Рябинина, Слава очень удивился. Этот шизофреник его пугал, пугал своим безумным оптимизмом и вечной улыбкой, рассекающей плоскость его широкого краснощёкого лица от уха до уха. На голове у него была какая-то бесформенная голубая кепка, а изо рта выползали слова:
- Сейчас мы с тобой будем обед готовить, я только что твою супругу встретил, и она просила мне помочь тебе с обедом.
Не успел Вячеслав ничего произнести в ответ, а Рябинин уже проник в коридор. Был он на несколько сантиметров ниже хозяина квартиры и лет на пять моложе, хотя выглядел он вообще лет на шестнадцать. Из виска торчал неактивированный инфостержень.
- Я тебя ни от чего не оторвал? - уточнил гость, стягивая кроссовки.
Вячеслав молча смотрел на него. Надеюсь, думал он, мой взгляд достаточно красноречив. И почему все так не вовремя приходят? И угораздило же Юльку на него наткнуться...
- Ты мою книгу по НЛП прочитал? - тем временем поинтересовался Рябинин.
- Нет ещё.
Они прошли в комнату. Рябинин замер под люстрой и принялся оглядываться по сторонам. В последний раз он был в этой квартире около месяца назад.
- Как ты думаешь, - спросил он, - мировая литература много потеряла бы, если бы из неё исчезли те классические книги, в основу сюжета которых положены какие-либо трагические события или психологический диссонанс персонажей?
- Чего?! - не понял Слава.
- В искусстве слишком много пессимизма! - провозгласил Рябинин. - Как в кино, так и в книгах. Везде одни конфликты, убийства, насилие...
- Ну и ништяк! - проворчал Слава. - Всех, всех надо валить. Хоть бы война какая-нибудь началась, что ли...
- Ты шутишь! - уверенно заявил улыбающийся визитёр. - А если взять средства массовой информации! Это же ужас! У тебя есть какая-нибудь газета? О, "Скандал"! То, что надо! - увидев в стенке последний номер "Скандала", воскликнул он. - Сейчас посмотрим заголовки. "Царь Кузбасса: я лишился девственности в пятом классе"! Недурно. "Маньяк потрошит девятую жертву"! "Взрыв в детском саду"! Ага, вот и реклама... Нет, это я читать не буду! Тааак... "Восьмое чудо света: в Израиле родился ребёнок с эрекцией"! М-да. М-да. А ты можешь мне ответить на такой прямой, конкретный вопрос: что тебя привлекает в насилии? Ты ведь сам никого не убиваешь, я надеюсь? Тогда для чего тебе это? Все эти джипеги, стержни, голо...
Вячеслав, казалось, растерялся.
- Нужно, значит, - грубо ответил он наконец.
- Ты просто не постиг смысл жизни! Я, конечно, тоже его не постиг, но всё равно. А ты...
- Вот привязался, - поморщился хозяин квартиры. - Вчера Андрей Андреич нас грузил, сегодня ты...
Влетев в здание института, Юля быстренько сунула под нос нового вахтёра свой пропуск и метнулась к лифту, в который только что кто-то уже вошёл и вот-вот готов был нажать на кнопку, закрывающую дверь. Однако, как ни быстры были движения её длинных ног, успеть к отправке лифта девушке не удалось. Тяжело дыша, она прислонилась к стене. Было уже без пяти девять, и до девяти ей нужно было загрузить все компьютеры лаборатории, чтобы к моменту прихода искусственных интеллектов, работающих с ними по контракту, оперативная память была готова принять их в себя. Господи, теперь придётся ждать, когда этот чёртов лифт снова спустится... Она несколько раз нажала на кнопку вызова, чтобы быть уверенной, что её вызов никто не перехватит.
И вот лифт наконец раскрыл перед ней своё чрево.
- Пива хочешь? - спросил Вячеслав.
Вообще-то Дима не был сторонником употребления алкогольных напитков, но иногда - чтобы не обидеть своим отказом того человека, который предлагал ему совместное распитие оных - всё же вводил в свой организм что-нибудь из спиртного. От бутылки пива он бы не потерял контроль над своим Я, и поэтому отказывать хозяину квартиры, проявляющему искреннее дружелюбие, не имело смысла. Достав из холодильника ещё одну бутылку "Жигулёвского", Вячеслав вручил её Диме вместе с открывашкой.
- Стакан надо?
- Да не, спасибо, я из горла...
В это время раздался звонок в дверь.
- Охренеть! - возмутился Вячеслав. - Что ещё за день визитов?! С утра! Не дай бог опять беженцы какие-нибудь... Я их скоро топором хуячить начну...
- Не будь таким злым! - крикнул ему вдогонку Дима, но Вячеслав, уже скрывшийся во мраке коридора, его не услышал. Тогда Дима потрусил за ним, поскольку и ему тоже было интересно, кто это пришёл в гости к Макаровым в такое раннее время.
Выглядывая из-за косяка, он с нетерпением ожидал, когда же хозяин отворит дверь.
Наконец он её отворил.
- Я пройду! - утвердительно выкрикнул Андрей Андреич, отодвигая Вячеслава в сторону, и вваливаясь в коридор. - О, Димитрий! И ты здесь!
Пришлось Диме выйти из-за угла полностью и пожать влажную от пота руку визитёра. Тридцатипятилетний Андрей Андреич был ещё ниже ростом, чем он, а вид с утра имел крайне шизофреничный. Залысина тоже была вся мокрой от пота. В руке он держал оранжевый мешочек с чётками.
- Совсем меня достали! - сообщил он, разуваясь. - Я уже так больше не могу! Я в Тибет уеду! Это я вам точно говорю. Всё! Я так решил!
- Чё опять случилось-то? - хмуро поинтересовался Вячеслав.
- НЕ ДАЮТ МНЕ ДОМА СПОКОЙНО МАНТРЫ ЧИТАТЬ - ВОТ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ!!! - заорал вдруг Андрей Андреич.
- Тебе в ухо, что ли засветить?! - делая страшные глаза, зашипел на него хозяин квартиры. - Мы и так сегодня Горбатого рассердили, а тут ещё и ты! Чего орёшь, дебил? Хочешь, чтобы нас отсюда выселили?
- Посмотрел бы я на тебя на моём месте! Сам бы орать начал! Я это тебе точно говорю.
Решив остудить обстановку, Дима протянул Андрею Андреичу свою бутылку пива.
- Хочешь пива?
- А, давай! - обречёно махнул рукою тот, немедленно изымая у него бутылку. - Столько не пил, не пил, а тут на тебе - сорвался. Это всё из-за женщин. Точно, из-за них!
- А тебе не кажется, что все проблемы исключительно в тебе, друг мой? - Дима похлопал его по плечу.
- А может, ещё пива купим? - предложил Вячеслав, понявший, что от гостей ему сегодня вряд ли удастся избавиться - по крайней мере, хотя бы к обеду. - Мы с тобой пивка попьём, а Диман обед приготовит - его Юлька попросила помочь, он ведь всё равно почти не пьёт.
- Пивка? - нахмурился Андрей Андреич. - А потом помолимся все втроём, а? Объединим эгрегоры?
Улыбнувшись, Дима
И дверь распахнулась, и в кабинет вошла Юля, и все зааплодировали. Ошарашенная девушка замерла на месте, ничего не понимая. Посреди лаборатории стояли, улыбаясь, сам Сергей Прокофьевич Латынин (директор института), Андрей Олегович Ручейко (начальник лаборатории Исследования Времени), а так же Малышев, Анна и Майкл (учёные из их же лаборатории), плюс к тому же над проекционными панелями супердорогих квантовых компьютеров парили голографические образы всех трёх искинов, которых уже кто-то успел загрузить и без Юли.
- Что случилось? - пробормотала, ничего не понимая, девушка.
Вперёд вышел Латынин.
- Позвольте, Юлия Михайловна, объявить вам благодарность от лица всего нашего трудового коллектива и вручить вам подарок!
- Подарок? Мне?
- Да, вам!
Вперёд вышел Майкл де Хоукинг, держащий в руках небольшой свёрток.
- Дорогайа Йульа! - произнёс он, улыбаясь. - Это вам!
"Может быть, я сплю? - Юля и правда чувствовала себя словно во сне. - Какие ещё подарки? Что происходит?!"
Приняв из рук английского иммигранта нечто твёрдое и угловатое, завёрнутое в яркую бумагу, слегка напоминающую фольгу, Юля нерешительно замерла. Но все смотрели на неё так, словно обнажить подарок ей предстояло именно сейчас, и, робея под пристальными взглядами коллег, девушка принялась медленно снимать обёрточный материал.
Это был искусно сделанный блестящий, отливающий металлом предмет немного больше маленьких настольных часов. Он был изготовлен из слоновой кости и какого-то прозрачного, как хрусталь, вещества. Из середины торчали причудливо изогнутые стержни. Голоизображение этой штуки Юля неоднократно видела в роликах их лаборатории - это была модель машины времени, сделанная по описанию Герберта Уэллса.
- Поздравляем вас, Юля, с первым в мире путешествием во времени! - торжественно объявил Латынин. - С возвращением вас!
- С возвращением! С возвращением! - загомонили и остальные, снова начиная хлопать в ладоши.
Юлю снова накрыло коконом "уже виденного", причём, так внезапно, что она едва не выронила из рук Машину Времени. О чём они говорят? Какое ещё путешествие во времени?!
- Похоже, она не понимает, о чём речь! - прозвучал во внезапно повисшей тишине хриплый голос Гармоники, киберкиберши. Она принципиально не спрограммировала свой внешний облик под человека, а выглядела как огромный розовый куб со слегка закруглёнными рёбрами, шестью глазами (по одному на каждой грани) и шестью ротовыми отверстиями (они располагались над каждым глазом). - У неё даже пульс увеличился!
Какие-то смутные воспоминания начали долбиться в черепную коробку Юли подобно хронодятлу, но человеческая кость была слишком крепка для его клюва. Память бродила где-то совсем рядом, но в любом случае она находилась по ту сторону бесконечного и непрозрачного барьера, рассекающего реальность напополам.
- Держите её! Но "держите" не в том смысле, что она убегает, а в том, что она сейчас может упасть! Где мои мысли, а где слова, доносящиеся из внешнего мира? Всё сливается в одно... Все реки стекаются в одно море... Юлия Михайловна! Плавный взгляд из-под бровей, плавные движения рук и ног, ты на сцене, а это - театр... Вы посмотрите, какой у неё взгляд! Какой у меня взгляд? ДА У НЕЁ ХРОНОШОК! У меня хроношок? О чём это вы? У неё щёки как у хомяка! У меня щёки как у хомяка? Юлька, но ведь мы это уже делали! Шмеля проглотить - это ж какой дурой надо быть! Я хочу забеременеть, но у меня не получается. Смотрите, смотрите, она на голову встать пытается, Боже!!!
И правда - полубессознательная Юля, которую испуганные коллеги усадили в кресло, начинала загибаться на нём в экзотический биокрендель, медленно меняя местами голову и ноги. Так делала она всегда, когда хотела, чтобы сперма мужа не вытекала из неё после полового акта, а впитывалась тщательнее, вливалась основательнее, в самое яблочко, в самую суть её Я, а Слава над нею всё время смеялся в такие моменты и говорил, что выглядит она по-дурацки, но Юле было плевать, она хотела ребёнка, да и муж тоже был не против, но она всё никак не беременела почему-то, а клонировать ребёнка в биоматке оба не хотели, да и дорого это было... Встать на голову (вернее, на плечи), подперев бёдра руками, пятки касаются стены, глаза закрыты...
Пришла в себя Юля рывком. Кокон изменённого состояния сознания неожиданно лопнул и она поняла, что стоит на кресле вниз головой, демонстрируя эти чудеса акробатики не только перед своими коллегами из лаборатории, но и перед директором Института. Да и не только чудеса акробатики, но ещё и не очень свежие трусики. Девушка испуганно повалилась на пол, после чего поспешно выпрямилась. Что происходит?!
Коллеги смотрели на неё с испугом и интересом.
- Простите! - прошептала Юля. - Я и сама не понимаю, как и зачем...
Снова рухнув в кресло, она разрыдалась. Домой, думала девушка, я хочу домой, я не хочу сегодня работать!
- Юлия Михайловна, - послышался взволнованный голос руководителя лаборатории, - не соизволите ли позволить мне наклеить на вашу ручку транкопластырь? Вам нужно успокоиться, поскольку нам неободимо поговорить. Кажется, последствия вашего путешествия во времени оказались намного более серьёзными, чем мы предполагали...
Пластырь прилип к её запястью и тут же пришло успокоение, а следом за ним - странная безучастность к происходящему. Она совершила путешествие во времени? Странно, почему она об этом ничего не помнит?
- Сегодня в 16 часов 18 минут мы отправили вас на одни сутки в прошлое, - продолжал свою речь Ручейко. - Всё прошло просто изумительно. Вы исчезли из машины времени, исчезли в собственном прошлом - и вот вы вернулись! А теперь расскажите же нам, что с вами было!
Понемногу к Юле начала возвращаться способность мыслить здраво. Путешествие во времени? Как странно... Но разве она была в своём прошлом?
- Какой сегодня день? - прошептала она, открывая наконец глаза.
- Двадцатое июня, - услужливо подсказала Гертруда, искинтеллекша.
Не может этого быть!
- Но ведь двадцатое июня было вчера! - воскликнула Юля. - Если вы утверждаете, что сегодня отправили меня в прошлое, значит, сегодня у вас должно быть двадцать первое... нет, это у меня должно быть двадцать первое, а не у вас... Но у меня сегодня и так двадцать первое! А у вас двадцатое! Так в какой же день вы меня отправили? И из какого? - она начала психомоторно возбуждаться.
Учёные нахмурили лбы, пытаясь переварить полученную информацию. Юля взирала на них с тревогой. Если она и правда совершила прыжок в своё прошлое и только что оттуда вернулась, то почему же у неё нет никаких воспоминаний об этом? Ведь она вошла сюда из лифта, а не вылезла из машины времени...
Спустя десять минут Вячеслав, Дима и Андрей Андреич вышли из квартиры, имея при себе большую сумку. Они намерены были купить десять бутылок пива и каких-нибудь свежих овощей для приготовления обеда на четверых. Андрей Андреич вёл себя как конченый кретин, по мнению Вячеслава. Он не шёл, а семенил, он не говорил, а выкрикивал, он не рассуждал, а бредил. Такое соседство и повергало Вячеслава в трясину комплексов ("Что обо мне люди подумают, если я с таким дебилом по улице иду?"), и одновременно тешило его самолюбие, так как по сравнению с Андреем Андреичем он ощущал себя гением, что ему очень помогало психологически. "Таких как он, - думал Вячеслав, - или в детстве умерщвлять надо, или как рабов использовать. Пускай рельсы прокладывает где-нибудь, а не мантры читает, баран!"
Возле универсама, к которому они направлялись, имелся небольшой базарчик, и первым делом троица пошла туда, чтобы купить каких-нибудь овощей. Сам универсам находился в пяти минутах ходьбы от общежития "Gorbokonenko House", и всё это время Дима со Славой вынуждены были слушать непрерывный монолог Андрея Андреича, бегающего вокруг них как голодная дворняжка. Но наконец они добрались до места и принялись бродить по базару. Спонсировал покупки, естественно, Вячеслав, а Дима выбирал разные овощи и зелень и складывал их в сумку. Андрей Андреич вступал в беседу почти со всеми торговцами, узнавая цену их товаров и сокрушаясь по поводу дороговизны. Даже оптимист Дима - и тот чувствовал себя не в своей тарелке из-за столь коммуникативного товарища.
Собственно, с Андреем Андреичем он познакомился три года назад в психушке, когда поправлял там здоровье после особо сильного приступа. В принципе, жилось в палате для инвалидов неплохо, разве что немного портил обстановку сорокалетний кулхацкер, пытающийся качать права, но к Диме он в общем-то не приставал, так как вокруг того имелась своеобразная защитная аура, благодаря которой серьёзные конфликты у него бывали редко. Андрея Андреича Дима впервые увидел на прогулке - этот лысеющий мужичок, оживлённо жестикулируя, объяснял что-то голубю, прогуливающемуся возле правой его ноги. Спустя два дня между ними состоялась дискуссия о жизни и смерти, в процессе которой Дима поведал новому знакомому о буддизме, и Андрей Андреич на буддизм тут же плотно присел, чем изрядно напугал Дмитрия - такой прыти он от него не ожидал. Мужчины обменялись адресами и однажды встретились вне стен психбольницы. Андрей Андреич пришёл на встречу с коляской на воздушной подушке, в которой спал пухлый младенец, похожий на олигофрена. Они немного погуляли по улице, побеседовали, зашли в гости к Макаровым - тогда-то Дима и познакомил их с Андреем Андреичем... Сам он встречался с ними в общем-то не часто, предпочитая одиночество, и бродить по городу старался в основном также в одиночку, потому что тогда ему лучше удавалось сосредоточиться на собственных мыслях. Родители осуждали его образ жизни не слишком активно, потому что особого вреда от безделья сына им не было, и, будучи людьми с достатком выше среднего, на его тунеядство они смотрели сквозь пальцы.
Купив необходимые продукты, наша троица приобрела шесть бутылок пива (Дима пить отказался) и побрела назад к дому.
- А я сегодня вообще-то в зоопарк ехал, - признался Дмитрий Славе, - но вместо этого к тебе попал...
- В зоопарк? - удивился тот. - На хрена?
- На животных посмотреть.
- А поехали СЕЙЧАС в зоопарк! - оживился Андрей Андреич. - Я хочу на слона посмотреть. Слон - святое животное!
- Сам ты святое животное! - проворчал Вячеслав. - Слушайте, а может, правда туда смотаемся? Я в террариум бы заглянул. Интересно, крокодила оттуда ещё не украли? Вот только с сумками тащиться неохота, - сам он нёс пакет с пивом, а Дима - продукты.
В итоге, они решили сперва быстренько отнести домой сумки, а потом поехать в зоопарк.
- Мы отправили вас из двадцатого июня в девятнадцатое, - наконец выдавил Малышев. - И вот для вас снова наступило двадцатое, но вы считаете его двадцать первым, потому что ваше сознание автоматически продолжает считать дни по порядку (хотя подсознание всё воспринимает правильно, я уверен). Вы два раза прожили один и тот же день - девятнадцатое июня.
- Пускай так! Но вы говорили, что отправили меня сегодня, в двадцать минут пятого, а сейчас ещё только девять утра! Я только что пришла на работу!
- Вас только что извлекли из машины времени, - начальник лаборатории указал в сторону лаборатории. - Сейчас без пятнадцати пять вечера. Через пятнадцать минут у нас заканчивается рабочий день.
У Юли закружилась голова. Путешествие во времени грозило превратится путешествием в психоз, а этого ей не хотелось. Она взглянула на часы - они подтверждали правоту слов шефа.
Юля заговорила, чеканя каждое слово:
- Если вы отправили меня из двадцатого в девятнадцатое и я снова вернулась в двадцатое, то почему я вернулась в него не своим, естественным ходом, а в машине времени? Ведь если прежде я уже переходила из девятнадцатого в двадцатое посредством обычного сна, то я и сейчас должна была в него войти тем же путём!
- Вы совсем запутались, бедняжка! - вздохнул директор института. - Сделайте ей кто-нибудь кофе.
Майкл де Хоукинг поспешно бросился к кофейнику. Он был тайно влюблён в Юлю и был готов ради неё на всё. Правда, учёный был несколько шокирован её попыткой встать на голову, оголив все свои прелести, но поскольку это являлось побочным эффектом путешествия во времени, слишком большого значения этому он не придавал.
Попивая горячий кофе, Юля настороженно оглядывала коллег. Воспоминания об отправке в прошлое понемногу начинали к ней возвращаться, но всё это маячило где-то далеко-далеко на периферии сознания и в руки даваться не хотело. Ей вспомнилось странное утреннее дежа вю, когда она наткнулась на Диму, корчащегося в эпилептическом припадке. Интересно, осталось ли это в памяти у Димы? Или её путешествие во времени настолько субъективно, что ни на ком, кроме её самой, никак не отразилось? И именно из-за этого и наблюдаются все эти непонятные парадоксы...
- Кто-нибудь отвезёт меня домой? - спросила наконец она.
- Если не трудно, попробуйте дома написать отчёт о вашем путешествии, - сказал директор института. - Нам надо отчитываться перед учредителями...
Выглядел он разочарованным, ибо никакой конкретной информации из прошлого Юля не принесла. Но что они вообще желали от неё услышать? Вот если бы послали в будущее - был другой разговор... Или в более отдалённое прошлое... Похоже, все уже жалели, что отправили в путешествие именно Юлю. Особенно хорошо эта досада была написана на лице Малышева, который относился к её обязанностям подопытной крысы достаточно ревностно. Но из них всех именно она обладала наиболее лучшими показателями здоровья, а у того же Малышева был врождённый порок сердца, поэтому к персональному участию в экспериментах со временем его не допускали. До этого они отправляли в прошлое лишь муху и котёнка, которые также успешно вернулись. И вот сегодня назад во времени отправилась и Юля...
Доставить домой её вызвался де Хоукинг.
Зоопарк встретил наших героев открытыми воротами и кассой, в которую каждому из них следовало внести по 20 киловатт. Только тут выяснилось, что у Андрея Андреича денег нет, поэтому пришлось за него заплатить Вячеславу, хотя он и злобно шипел при этом. Наконец контролёр засвидетельствовала оплату ими входных билетов, и три мужчины вошли на территорию зоопарка.
- Когда мы в последний раз здесь были, - сказал Вячеслав, - в Юльку верблюд плюнул. Этой женщине просто фантастически везёт на разные идиотские ситуации.
- У тебя очень хорошая жена, - промолвил осторожно Дима.
- Да я и не говорю, что она плохая. Я говорю, что она постоянно в идиотские ситуации попадает.
- Давайте шарик купим! - предложил Андрей Андреич, указывая головой на торговца воздушными шариками.
Но эта его идея не проканала. Они пошли вправо по курсу, подолгу замирая возле каждой клетки или вольера, встречающихся у них на пути. Особо высоко ими был оценён тапир - за оригинальную внешность. Дима попытался его телепатически просканировать, на что тапир отреагировал крайне недовольным сопением и удалился вглубь клетки, явно обиженный несанкционированным вторжением в частную собственность, а именно - в своё сознание.
Неожиданно Андрей Андреич замер и весь напрягся.
- Это она! - прошептали его губы, пересыхая от внезапной взволнованности.
- Кто? - удивился Вячеслав.
- Ну, та девушка, с которой я вчера пил! Вон, у той клетки!
И правда - метрах в пятидесяти от них сидело на корточках перед клеткой с неизвестным животным рыжеволосое существо женского пола, и было такое впечатление, что с этим животным оно предавалось каким-то беседам. Заинтересованные, друзья направились к ней.
Вначале девушка не заметила подошедших, и поэтому её разговор с животным не прерывался:
- Выдра, скажи мне, я найду себе мужа?
Здоровенная выдра, вцепившаяся верхними и нижними конечностями в прутья клетки, висела в воздухе и смотрела на девушку немигающим внимательным взглядом.
- Угу! - вырвалось вдруг из её пасти.
Девушка удовлетворёно кивнула.
- Выдра, я тебе нравлюсь?
- Угу! - снова произнесла выдра и вдруг, отцепившись от прутьев, поковыляла восвояси.
- Привет! - выкрикнул Андрей Андреич, неожиданно резко хлопая девушку по плечу. Та чуть не скончалась на месте от разрыва сердца и вся побледнела. А затем повернула голову назад и подняла её чуть вверх, по-прежнему сидя на корточках.
Была она узколица и вся в косметике, чуть крупноватый нос украшало несколько веснушек; такие же рыжие искорки плясали в серых глазах, которые выглядели довольно грустными почему-то. По последним требованиям моды из подмышек торчали пучки рыжих волос с вплетённым в них бисером. Пахло от неё так, что можно было подумать, что он ныряла по меньшей мере в пять цистерн с различными духами, а потом ещё и обрызгалась как минимум шестью дезодорантами. Узнав Андрея Андреича, девушка поднялась на ноги, представ перед всеми в полный рост, насчитывающий приблизительно один метр шестьдесят два сантиметра без каблуков, а с каблуками на пять сантиметров больше. Лицо её хорошо отражало ту растерянность, в которой пребывало сознание - рот был чуть приоткрыт, взгляд нервно перетекал с одного мужчины на другого.
- Ну, как дела? - тут же накинулся на неё Андрей Андреич. - Мантры читать пробовала? "Намас те ом намо шивайя ананда шеша"..., - он постоянно собирал несколько самых разных мантр и санскритских слов в одну кучу. - "Тибетскую книгу мёртвых" ещё не купила? А ты чё, с выдрой разговариваешь? Замуж хочешь, да? А вот у меня друг не замужем, то есть не женат! Дима, познакомься, это Кристина! Кристина, это Дима!
Редко что смущало в этой жизни Дмитрия, но на этот раз он не смог удержаться и почувствовал себя здорово сконфуженным. Было видно, что и Вячеслав, и сама Кристина так же потрясены столь агрессивным напором необуддиста, но противостоять ему никто не мог, ибо если тот начинал говорить, то надолго и всерьёз.
- А что? - продолжал Андрей Андреич. - Чем не пара? Дима у нас тоже буддист, правда, у него эпилепсия, но это не страшно. Ты вот алкоголичка - и ничего. Главное, чтоб человек был хороший.
- Комаров, кончай гнать! - наконец не выдержал Вячеслав. - Девушка, вы не обижайтесь на него...
- Да я и не обижаюсь, - пробормотала Кристина и подумала: "Пожалуй, я только очень сильно смущена".
Она совершенно не умела разговаривать с представителями мужского пола и боялась их, хотя к ним и тянулась. Больше всего в жизни Кристина мечтала выйти замуж за какого-нибудь умного мужчину, готовить ему еду, стирать его носки и даже мыть ему ноги, заниматься с ним любовью (как на картинках в "Кама Сутре"), разгадывать с ним кроссворды, летать на природу, да и ещё много чего, но вот только с мужчинами ей в последнее время не везло. Может, именно поэтому она и начала пить в одиночку...
Работала девушка уборщицей в Дворце Спорта и имела очень даже приличный оклад - из-за того, что очень часто ей приходилось иметь дело с дерьмом в самом буквальном смысле этого слова [Вот уже как три года из Японии в Россию пришла мода на копрофайтинг, радикальный вид борьбы, в котором нужно было не только уложить противника на лопатки, но и публично испражниться на него. У Кристины даже имелся автограф самого Дона Шита, трёхкратного чемпиона мира по этой борьбе], но всё же спорт как таковой в её жизни занимал очень маленькое место, а вот желание выйти замуж - огромное. Однако, вся беда была в том, что мужчины почему-то сторонились Кристины, как будто она была проклята, и вот уже как четыре года (а сейчас ей было двадцать два) ни один из них не хотел её видеть рядом с собою - даже не как спутницу жизни, а хотя бы как партнёршу на одну ночь. Все знакомые, с которыми она общалась раньше, в последнее время сторонились её как чумной, и Кристина не могла понять, почему. Она ведь умная, следит за модой, не чурается биодизайна...
Приняв вертикальную стойку, Кристина томным взглядом заскользила по лицам стоящих перед нею мужчин. Андрей Андреич, с которым она вчера выпила бутылку водки и долго говорила о Боге, смотрел на неё доверчиво как ребёнок, и вся обида на него тут же испарилась из сознания девушки, не оставив и следа: ведь ясно же видно, что у этого человечка не всё в порядке с головой, так не стоит же и обижаться на него! Конечно, он поставил её в довольно нелёгкое положение, преподнеся своим друзьям как алкоголичку, но я не гордая, я смирюсь... Её взгляд лёг на лицо второго мужчины, самого высокого из этой странной троицы: он имел наголо бритую голову, суровые черты лица и такой тяжёлый подбородок, что можно было предположить, будто он держит во рту гирю. При взгляде на третьего представителя их компании, Кристина ощутила, как сердце её начало колотиться быстрее, а ноги затряслись как желе. "А вот у меня друг не замужем", - всплыли в её сознании слова Андрея Андреича, сказанные в адрес этого парня, Димы. Вот и всё, вот ты и влюбилась, влюбилась снова... О, может быть, она наконец-то встретила свою первую ответную Любовь, которая продлится до конца её жизни?
Она наклонила голову и посмотрела на Диму слегка лукаво и как можно более томно. Этот её взгляд, считала Кристина, неотразим. Мужики должны преклонять перед нею колени, когда она на них так смотрит. Но эти мужчины были какими-то странными, как и все другие - на их лицах появилось выражение, комбинирующее в себе недоумение, растерянность и что-то вроде брезгливости. Особенно хорошо эта брезгливость проявлялась на лице бритого мужчины с тяжёлой челюстью.
- Ну чё, пойдём дальше? - спросил он у остальных.
- Пошли с нами! - Андрей Андреич схватил Кристину за руку. - А о чём ты с выдрой разговаривала? Она что - оракул? Ты её про мужа будущего спрашивала? Выходи замуж за Димана - у его предков денег много. Это я тебе точно говорю. И про Будду он много знает.
- Ты что несёшь? - смущённо пролепетал Дима.
Быть нам мужем и женой, решила Кристина.
Вчетвером они двинулись к следующей клетке...
Войдя в квартиру, Юля с удивлением поняла, что супруга дома нет. Все часы показывали начало одиннадцатого и это было очень странно. Может, на работе её просто разыграли? Проскользнув на кухню, девушка обнаружила там сумку с овощами; обедом же нигде и не пахло, хотя Дима, которого она встретила утром, обещал помочь с этим. Может, они снова куда-то ушли? Стоп - а если она встретила Диму не в этой реальности, а в той, которая была продублирована при помощи машины времени? Внезапно на неё накатил дикий страх: вдруг Слава и Дима так и остались внутри того, другого прошлого?! Остались там и никогда уже сюда не вернутся, схваченные капканом альтернативной реальности. Со временем шутки плохи - это ясно как дважды два! Одно дело, когда мы посылали в прошлое котёнка и муху, и совершенно другое - отправить назад во времени человеческое существо. Возможно, произошёл какой-то страшный сбой...
Юле стало не по себе. Ей показалось, что пространство комнаты становится всё меньше, что стены сближаются. Она посмотрела на свои руки, вспомнив книги Кастанеды. Вдруг таким образом ей удастся вернуться в реальность?
Но что есть "реальность"? Ты ведь изучала в университете квантовую механику - какая, на фиг, может быть "реальность"? Одно неосторожное движение (хотя бы движение глаз) - и она рассыпается и складывается заново в некий метафизический паззл, но только уже без некоторых паттернов, но только уже без Славы... Юля свернулась на диване в позе зародыша, зажмурила что есть силы глаза. Страх понемногу начал отступать, но атмосфера почему-то стала очень влажной и душной.
Юля словно находилась внутри какого-то яйца. Чтобы убедиться в этом, она открыла глаза и была поражена, увидев свою же комнату, потому что ожидала увидеть всё что угодно, но только не привычную бытовую декорацию, однако углы комнаты были действительно скошены и закруглялись у потолка и плинтусов пола, а освещение было таким, словно она смотрела на мир через очки с красными стёклами. Стены, пол и потолок, казалось, были живыми и изгибались, дышали, покрывались рябью и волнами...
Снова накатил страх. Чтобы как-то забыть о нём, избавиться от него, Юля вскочила и принялась ходить по комнате. Всё вокруг казалось нереальным. Господи, кто бы мог подумать, что от путешествий во времени могут быть такие последствия... "Отчёт, - вспомнила она, - мне нужно написать отчёт!" Быстро включив компьютер, девушка загрузила текстовый редактор. Комната как бы испарилась. Она, Юля, находилась внутри огромного яйца, залитого красным светом, сидя на стуле перед компьютером.
Надев монитор и перчатки, девушка занесла руки над клавиатурой. Рраз - и она уже в программе, быстро печатает текст, никак не заботясь о манере подачи материала. Ничего; главное - передать суть.
"Я, Макарова Юлия Михайловна, пребываю сейчас в необычном состоянии сознания, вызванном моим путешествием из 20 июня в 19 июня и обратно. Какое-то время у меня было всё нормально, но сейчас я словно нахожусь в большом яйце, в котором очень душно и влажно. Я абсолютно запуталась, где и в каком времени нахожусь. Я не помню первого варианта 19 июня, я помню только его второй вариант. Сегодня утром я, идя на работу, встретила Диму Рябинина, нашего друга, но я его не узнала. У него был эпилептический припадок, и я подошла к нему, как и тогда, когда мы с ним четыре года назад познакомились. Мы так и познакомились: у него был припадок, а я к нему подошла. Он лежал возле универсама, как и тогда. И когда я подошла к нему сегодня, это было как бы впервые, но у меня было сильнейшее дежа вю, будто я это уже делала. А он на меня посмотрел (у него не слишком серьёзный припадок был) и говорит: "Юлька, но ведь мы это уже делали!" И тут-то я и сообразила, что он - это он. Я не могла понять, почему так произошло, но сейчас мне кажется, что это напрямую связано с путешествием во времени. Мне кажется, что в тот момент, когда я легла в машину времени, поток времени как бы расслоился на два потока. Может такое быть или нет? Потом я пришла на работу, а когда вошла в кабинет, меня встретили аплодисментами. Я удивилась - с чего бы это? И тут все начали поздравлять меня с путешествием во времени. Я была удивлена, но мне сказали, что меня только что вытащили из МВ, и что сейчас пятый час дня, а не девять утра, как я считаю. До дома меня добросил де Хоукинг..."
Юля печатала быстро и исступлённо, словно сексуально озабоченный школьник, впервые мастурбирующий на эротическую голограмму. Она не раздумывала подолгу над каждым предложением, текст лился из неё без каких-либо препятствий на пути преобразования мыслей в слова. Она и компьютер были одним целым, реальность и виртуальность потеряли последние признаки границ...
"Когда я выходила из его флайера (он любезно предложил мне помочь дойти до квартиры, но я отказалась), мимо прошёл человек, которого я разглядела только мельком. Он был похож на покойного Сашу М., моего одногруппника бывшего. Это натолкнуло меня на мысль, что несмотря на то, что я сейчас нахожусь в настоящем (псевдонастоящем), на эту картину начинают накладываться какие-то образы из прошлого: сперва Дима, потом Саша, а теперь ещё и мой муж пропал - я пришла домой, а его нет. Я боюсь снимать монитор. Вдруг я увижу ещё какие-нибудь картинки из прошлого? Самое интересное, что я не помню об эксперименте. Помню, что меня собирались туда послать, помню, как Марсика из МВ вытаскивали, но как сама в неё ложилась - не помню... И вот что самое странное: когда я пришла домой, часы там показывали не начало шестого, а начало одиннадцатого, то есть всё выглядело так, будто я ушла на работу к девяти и вернулась уже через час..."
Тут она решила всё же снять шлем и посмотреть на комнату. Оказалось, что всё вернулось в норму, разве что какие-то белые мушки плавали перед глазами и слегка дрожали ноги. Облегчённо вздохнув, Юля сняла и перчатки и направилась в ванную. Там она приняла лёгкий душ и ей вроде полегчало - по крайней мере, никакие галлюцинации и иллюзии её больше не беспокоили.
Побродив по зоопарку часа полтора (за это время около двадцати раз включали лёгкий дождь), наша четвёрка решила немного перекусить. Зайдя в одно из накрытых тентом летних кафе, где вместо стульев были пни, а вместо столов - какие-то большие колоды, они сделали заказы и принялись их поглощать. За Андрея Андреича снова пришлось платить Вячеславу. Кристина оплатила свои сок и пирожное сама.
- Я сегодня из дома в восемь часов ушёл, - принялся рассказывать Андрей Андреич, иногда прерываясь для того, чтобы громко почавкать. - Невозможно там находиться, я вам точно говорю. Вот я взял свои чётки и пошёл на улицу - в одиночку против голых ног и против майи. Харе Будда! Да, Димон?
- Ага, - кивнул Дима. Сидящая на соседнем стуле Кристина как бы случайно прижалась к нему ногой и поэтому он чувствовал себя как рыба на суше. Около восьми лет Дмитрий уже не имел никаких интимных отношений с женщинами, да и не собирался. В идеале он хотел бы улететь в какой-нибудь монастырь и жить там в келье, чтобы разные соблазны материального мира не отвлекали его от работы над собой. До встречи с этой странной девушкой Кристиной ему уже очень давно не приходилось одёргивать свои мысли, но теперь что-то пошло не так, и это Диме совершенно не нравилось. "Зато как обрадовались бы родители", - мелькнула мысль...
- Димон вот у нас тоже с майей воюет, - продолжал Андрей Андреич. - Он у нас как последняя аватара Вишну!
- А ты первая, - вставил Вячеслав.
- А я первая, - серьёзно кивнул Комаров. - Потому что у меня самая трудная судьба. Во-первых, я живу в эпицентре майи. Это я вам точно говорю. У меня мать - демоница, а отец тоже демон. Представляешь, - обратился он к Кристине, - у меня мать не даёт мне мантры читать и книги. Говорит: смотри головизор, - он поморщился и сплюнул. - Во-вторых, у меня шизофрения, а я где-то прочитал, что с точки зрения психиатрии все великие святые были шизофрениками. Я - сам Вишну, возможно! Да даже не возможно, а скорее всего точно!
- Ну, понеслось, - пробормотал Вячеслав, допивая свой сок.
- А давайте мантры попоём! - предложил Андрей Андреич. - Намас те...
- Вот только этого не надо, - мягко сказал Дима. Фанатизм друга, скорее, отталкивал людей от
Набрав индекс работы, Юля села перед видеофоном. Она решила позвонить туда и задать несколько вопросов. После двух вспышек на экране появилась морда Малышева. Увидев Юлю, он отвесил челюсть и весь как бы застыл.
- Слушай, происходят очень странные вещи, - быстро заговорила Юля. - Майкл прилетел меня домой, а там не пять часов, как было у вас, а начало одиннадцатого. Вы меня точно не разыграли? Ничего мне в кофе не подсыпали? - ей вспомнился смешной случай, когда ребята из психотропного отделения угостили секретаршу директора чаем с сафролом, выделенным из коры какого-то мексиканского дерева.
- Это запись, да? - спросил кто-то за кадром. - Задайте ей какой-нибудь вопрос...
- Сколько у вас сейчас времени? - поинтересовалась Юля тем временем.
- Э... десять минут одиннадцатого...
- Десять минут одиннадцатого?!
(- Это не запись, не запись!)
- Я не понимаю, - у Юли было такое чувство, что она спит. - А де Хоукинг - он уже вернулся? Дайте его к экрану!
Перед нею появился озабоченный Майкл де Хоукинг.
- Подождите, дайте я сама! - чей-то знакомый, женский голос.
Поросшая щетиной физиономия Хоукинга сменилась новым лицом.
На Юлю смотрела она сама.
- Нам же обед надо готовить! - вспомнил вдруг Вячеслав.
- Точно! - воскликнул и Дима.
- Обед? - Андрей Андреич хищно задвигал ноздрями. - Ох, что-то я проголодался, - похоже, он уже забыл, что только что перекусил. - А полетели с нами, Кристина!
Дима мысленно послал пару лёгких проклятий в адрес друга. Корабль его оптимизма и любви ко всем окружающим понемногу начинал давать течь. Ох уж этот Андрей Андреич... Неужели придётся брать эту жуткую особу с собой к Макаровым?
- А можно? - кокетливо уточнила Кристина.
- Ну, полетели, - проворчал Вячеслав. Несмотря на свой злобный имидж, он тем не менее в глубине души был добрым человеком, а вся его агрессия на самом деле была чисто внешней, пускай сам он и верил в обратное. - Ни фига, уже полпервого! Юлька через полчаса на обед приходит!
Две Юли смотрели друг на друга, открыв рты.
- Я срочно лечу домой! - произнесла наконец Юля. - Майкл, ты меня добросишь?
(- Что происходит, чёрт возьми?!)
- Какое сегодня число? - прошептала Юля, потрясённо следя за событиями, разворачивающимися по ту сторону экрана видеофона:
- Двадцатое.
У Юли закружилась голова. Двадцатое, одиннадцать утра. Её ещё не отослали в прошлое. Её отошлют туда только после обеда.
- Но как же так? - пробормотала она. - Я ведь только что напечатала отчёт... Я вернулась из девятнадцатого... Меня добросил домой де Хоукинг...
Взволнованные голоса сотрудников потеснили лицо Юли-из-лаборатории, и на экране возникло лицо Ручейко.
- Макарова, мы немедленно вылетаем к вам! Имеет место серьёзный временный парадокс!
- Мне никто не нужен! - выкрикнула Юля, которой было очень страшно. Слова вылетали из неё сами. - Я забаррикадируюсь и никого не пущу! Я вышлю отчёт по электронной почте! Слышите: по электронной почте! Я буду разговаривать только сама с собой! Я не помню, как ложилась в машину времени!
- Вы туда ещё и не ложились! - отрезал Ручейко. - Мы только начинаем к этому готовиться.
- Я вылетаю, жди! - снова всунулось в кадр лицо Юли.
- Только не бери с собой никого!
- Хорошо.
Было слышно, как она о чём-то переругивается с начальством. В это время с той стороны экрана на неё смотрели ошарашенные Анна и Малышев. Вконец обессилев от столь сильного потрясения, Юля отключила видеофон и распласталась на диване. Либо она сошла с ума, либо всё это происходило на самом деле. Хроноспазм... Петля времени... Парадокс... И зачем она согласилась стать подопытной крысой?!
1. В треугольнике Кристина сидела рядом с Дмитрием. Её мысли были преисполнены сладких мечтаний о том времени, когда он признается ей в любви и предложит зарегистрировать их отношения официально. Представляла она себе это так:
ДИМА: Кристи, я хочу тебе кое-что сказать... Я ещё ни разу не говорил этих слов ни одной женщине...
Я: Ох, Димочка...
ДИМА: Я... мне несколько неловко это говорить... От природы я очень стеснительный... Но... Я люблю тебя, малышка!
Я: Я тоже люблю тебя, малыш мой!
И они сливаются в объятьях.
2. В треугольнике Дмитрий оказался на одном сиденье с Кристиной. Она буквально втолкнула его на одно из свободных мест и сама приземлилась рядом. По выражению её лица можно было понять, что она счастлива.
Мысли Димы имели крайне невесёлый оттенок: он не хотел обидеть девушку, но и пойти навстречу её желаниям тоже не мог в силу субъективных причин. Во-первых, он терпеть не мог разные проявления моды, а эта Кристина на них, похоже, была помешана. Во-вторых, он вообще не планировал заводить какие-либо отношения с женщинами. Нет, он не имел ничего против женского пола, но, поскольку это отвлекало бы его от процесса самопознания, такие отношения были нежелательными. Подобные мысли настораживали и пугали Диму. "Ведь если я так фанатично отношусь к своему одиночеству, значит, у меня проблемы, - размышлял он. - У многих великих людей были жёны, и они никак не мешали им развиваться. Вероятно, я просто боюсь женщин и придумываю для себя различные отмазки, лишь бы не встречаться с ними..." Ему вспомнился первый сексуальный опыт, когда. И второй, когда. О, чёрт! "Но если мне и следует жениться, - продолжал рассуждать Дима, - то на какой-нибудь женщине философского склада ума, а не на этой... Конечно, если её нормально одеть и подстричь..." Диме стало неуютно от своих мыслей. Корабль продолжал давать течь. Чтобы укрыться от дурацких, несвойственных ему мыслей, он включил стержень с романом Уилсона.
3. Сидя справа от Андрея Андреича, Слава задумчиво смотрел в окошко. Дурацкий день! Ну и в компанию я попал... Одни дебилы... Андрей Андреич уже заколебал... А Рябинин вообще... А эта дура... И я среди них... Обед бы успеть приготовить... Не успеем... Надо форум на сайте проверить... Чё там этот козёл, интересно, мне ответит? Урод несчастный...
4. Андрей Андреич, насупившись, смотрел в пол. Думы его были тяжелы, как ноша, которую взвалил на себя Атлант. Тяжела моя карма, думал он. Эх, тяжела... Никто меня не понимает... А ведь я хочу одного - понимания. Неужели это так трудно - меня понять? Ведь понять другого человека куда легче, чем понять себя самого... Одни атеисты вокруг... Да и Дмитрий тоже совсем испортился - мантры со мной вместе петь не хочет. Совсем уже деградировал... Макаров же - вообще конченный экземпляр. Демон. Вот Кристинка из них единственная нормальная. Красивая она... Эх, уехать бы вместе с нею в Тибет... Похоже, она на Димана глаз положила... Материалист материалиста видит издалека... Толку-то, что в буддизме разбирается - всё равно такой же демон, как и все остальные. Только притворяется верующим... Единственный истинный верующий - это я. А все остальные - демоны. Хоть свою церковь основывай - никто меня не понимает...
Вбежав в фойе, Юля помчалась к лестнице. На второй этаж они всегда поднимались пешком - вызывать для этого лифт было нерационально. "Неужели теперь будет две меня?! - думала она одновременно с ужасом и благоговейным трепетом. - Неужели я сейчас встречусь сама с собой?!"
Почти возле самой квартиры она наткнулась на выходящую из 203-ей комнаты Ольгу Горбоконенко.
- О, Макарова, известная укротительница шмелей! - произнесла она ехидно. - Как хорошо, что я вас встретила! Хочу довести до вашего сведения, что на следующей неделе мой муж задумал КВН между чётными и нечётными этажами, так что готовьтесь. Хожу вот, всех оповещаю...
Рассеяно кивнув, Юля метнулась к своей квартире и нажала на звонок. Внутри у неё всё перевернулось и похолодело.
Послышалось жужжание электронного замка.
Глядя на саму себя, Юля ощутила страшное напряжение во всём теле и, дабы удержаться на ногах, буквально ввалилась внутрь квартиры. Её двойник, которая, похоже, находилась не в лучшем состоянии, кое-как захлопнула дверь, и они повалились на пол, сотрясаемые сильными судорогами. В позвоночнике у девушки словно зашевелилась электрическая змея, тело всё дрожало, рот исторгал стоны... Закрыть глаза... Водоворот... Она видела тепловые контуры их тел, будто находилась над ними. Эти контуры притягивались друг к другу, соприкасались, старались слиться... Слияние... Синхронизация... Объединение опыта и воспоминаний... Настройка... Времени больше не существует...
И на фоне всего этого оглушительный звонок в дверь... звонок по нервам...
Поднявшись, Юли посмотрели друг на друга и улыбнулись. Их мозги работали в унисон, словно у них теперь было одно сознание на двоих. Кто из них был кто - было уже не так важно. Они выглядели одинаково, и мыслили тоже одинаково. Они были одним разумом, помещённым в два тела, одно из которых уже медленно открывало дверь, а второе отступало чуть назад, прячась за косяк.
Слава вошёл в квартиру первым, остальные начали просачиваться за ним. Замыкала шествие незнакомая Юле рыжая девушка, сразу ей очень сильно не понравившаяся. Это ещё кто такая? Господи, и Андрей Андреич снова здесь...
- Мы были в зоопарке! - виновато произнёс муж.
- А обед мы сейчас приготовим! - добавил Дима.
- Это Кристина! - поспешил представить незнакомую Юле особу Андрей Андреич. - Помнишь, я про неё рассказывал, как мы с ней водку пили и про Бога разговаривали?
- Ах, вон это кто! Очень приятно.
- Я не алкоголичка! - смутилась Кристина, ощутив исходящую от хозяйки квартиры сильную неприязнь. Пожалуй, именно из-за того, что она действительно была алкоголиком, девушка так рьяно это отрицала. Пила она в основном в одиночку: это снимало депрессию, вызванную дефицитом общения и отсутствием рядом любимого человека, на которого можно было бы опереться в трудной ситуации. Она хотела любить и быть любимой, даже несмотря на все свои странности - а у кого их нет? Ей казалось, что она наконец-то встретила своего избранника (Диму), но чем дальше, тем ярче выглядело впечатление, что он не пылает ответными чувствами по отношению к ней, а если какими-то и пылает, то, пожалуй, анти-ответными. И это Кристину очень сильно огорчало. Он такой хорошенький, думала она, такой маленький, такой беззащитный. Ему обязательно нужна женщина: деловая, современная, умная. Такая, как я. Я бы о нём заботилась. Правда. Но, похоже, Судьба снова была против неё, и Кристина постепенно начинала погружаться в пред-депрессивное состояние, выход из которого был только один - алкоголизация организма. К тому же её неприятно коробила брезгливость хозяйки квартиры, жены этого Славы, похожего на гибрид скинхэда с сатанистом. Лет тридцать мужику, а носит эту ужасную майку с черепом. Супруга же его также имела какую-то странную наружность: совершенно не модная одежда, короткая немодная стрижка, а взгляд как у наркоманки. Как-то слишком уж она напряжена, вам так не кажется?
Андрей Андреич уже разулся и прошмыгнул в комнату. Тут же из неё послышался его пронзительный крик. Никто из столпившихся в коридоре никогда ранее не слышал, чтобы люди ТАК кричали.
Что же произошло?!
Они вбежали в зал. И остолбенели. Посреди комнаты стояла ещё одна Юля, а напротив неё врос в пол Андрей Андреич с разинутым ртом, испускающим истошный вопль. Дима тоже застыл на месте, Кристина же была слегка не в понятках. Сестра-близнец? Но почему тогда так напуган Андрей Андреич?
Вячеслав тоже, конечно, был удивлён раздвоением своей любимой супруги, но шок от осознания этого не сразу проявил себя в полный рост, так как перед ним стояла и куда более важная проблема: необходимо было срочно заткнуть рот Андрею Андреичу. Насчёт двух Юлек у него пока мелькнула лишь одна-единственная мысль: ничего удивительного в этом нет. Было бы гораздо более удивительно, если бы с ней перестали происходить разные нездоровые вещи. А ко всяким сюрпризам, которые то и дело преподносила ему супруга, он уже привык...
Набросившись на Андрея Андреича, Слава запечатал его рот своей широкой ладонью. Острые зубы необуддиста вонзились в чужую плоть и сжались. Теперь они орали уже вдвоём: Вячеслав - от боли (прыгая и тряся рукой), а Андрей Андреич - по-прежнему. В дверь бешено заколотили, и, так как заперта она не была, в комнату влетели жена Горбоконенко и несколько соседей. Одна из Юлек быстро юркнула в шкаф, сопровождаемая взглядами Димы и Кристины, которая, к слову, уже вовсю Диму обнимала и к нему прижималась, а он тоже её обнимал, словно защищая, причём, делал это чисто автоматически.
- Что здесь случилось?! - завопила Горбоконенко.
- НЕ ДАЮТ МНЕ ДОМА СПОКОЙНО МАНТРЫ ЧИТАТЬ - ВОТ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ!!! - поворачиваясь к ней, заорал вдруг Андрей Андреич, после чего с треском упал в обморок!
Все удивились. И притихли. Один лишь Вячеслав продолжал приплясывать на месте - почему-то на одной ноге. С покалеченной конечности на пол лилась кровь.
- Ой, Славка, давай я руку тебе забинтую! - опомнилась Юля, бросаясь к нужному ящику за бинтом и перекисью водорода. Вторая Юля тоже как бы видела всё происходящее её глазами, хотя и сидела в шкафу.
Несколько соседей и Горбоконенко смотрели на лежащего на полу Андрея Андреича как политические некрофилы на мумию Ленина. Его тирада совершенно сбила их с толку.
Юля, вооружённая перекисью и бинтом, уже спешила к покалеченному супругу. В это время пронзительно запищал видеофон. Экран включил Дима.
- Юлию Михайловну можно пригласить? - поинтересовался какой-то бородатый и очкастый тип.
- Ээээ, - туманно изрёк Дмитрий, вопросительно смотря на Юлю. - Вы не можете перезвонить минут через пять?
- Хорошо, - усач-бородач, казалось, был огорчён таким ответом, но ему пришлось с ним смириться, и он отключился.
- Что у вас здесь произошло? - сурово уточнила Горбоконенко. - Кто это такой? - её рука указала на лежащего без движения Андрея Андреича. - Почему он так кричал?
- Да приятель это наш, - прошипел сквозь зубы Вячеслав. - У него крыша протекает, вот он и устраивает иногда подобные мероприятия.
- Вы хотя бы подумали о том, что рядом находятся пожилые люди? - жена домовладельца указала на стоящую рядом бабку, которая тут же начала энергично кивать. - Вы нарушаете правила проживания в общежитии. Сегодня утром на вас тоже жаловались, - бабка снова закивала. - А две жалобы в день - это уже не шутка. Вы знаете, что канарейка одной нашей квартиросъёмщицы только что скончалась от инфаркта? - бабка снова закивала, из её глаз тут же начали сочиться слёзы скорби, слёзы горя, слёзы невосполнимой утраты. Только сейчас все заметили, что она держит в руках жёлтое тельце несчастной пташки, оглушённой Андреем Андреичем до смерти. - Короче, или платите штраф, или мы вас выселим.
- Ну и выселяйте! - не выдержал Вячеслав, вырываясь из объятий жены. - Ну чё ты на меня так вылупилась, дура?
Некоторое время Горбоконенко молча шлёпала губами, а потом, выкрикнув:
- Сейчас, сейчас я позову Севу! - выбежала за дверь. За нею, осуждающе зыркнув на Вячеслава, утекли и "понятые".
- Да ты сдурел! - закричала Юля на супруга. - Они же нас и правда выселят!
- Ну и хрен с ним! В другом доме комнату снимем, - казалось, он уже забыл о том, что у Юли имелся живой двойник. - Надоело мне уже это сюсюканье, хождение на задних лапках. перед какими-то дебилами... Представления ещё эти... Поубивать бы их всех на хрен, уродов!
- Эээээ, - выдавил бледный Дима, отвлекая их тем самым от разговора.
Такое его поведение было обусловлено выглядыванием из шкафа головы Юли-2.
2. РОЗОВЫЙ ТУМАН
"Храбрым я считаю скорее того, кто преодолевает свои желания, а не того, кто побеждает своих врагов. Самая трудная победа - это победа над собой".
Аристотель
Прошло два года. За это время случилось очень много интересных событий. С существованием ещё одной Юли к тому времени все их знакомые смирились: несведущим в вопросах временных парадоксов было сообщено, что она является юлиным клоном, который до этого проживал в Перми, а те, кто обо всём знал, воспринимали такую несуразицу как всего лишь неотъемлемую деталь их футуристического быта. С представителями внутренних органов и так далее никаких серьёзных напрягов тоже не возникало, поскольку у второй Юли имелись на руках (в виде инфо-браслета) все необходимые документы. И кому какое дело до того, что на одном уровне реальности сосуществуют рядом две совершенно идентичных друг другу во всём - вплоть до отпечатков пальцев и сетчатки - Юлии Михайловны Макаровых, если у обеих есть соответствующие документы, удостоверяющие их личность по всем возможным параметрам, а категория "прописки" давно уже упразднена? Проживали обе Юли и Вячеслав в однокомнатной квартире в семейном общежитии Института Циолковского. Слава уже около года также работал на этот институт, являясь администратором их нового сервера, а одна Юля по-прежнему была лаборанткой на кафедре исследований времени, а вторая - домохозяйкой, иногда пописывающей за небольшие гонорары разные статейки для институтского журнала. Любовью они занимались всегда (или почти всегда) втроём и, конечно же, ни о какой ревности не могло быть и речи. Совершенной неожиданностью для Вячеслава явилась бисексуальность своих жён, которые теперь частенько вплетали элементы лесбийской любви в их сексуальные игрища. Самое забавное, что менструальный цикл у Юль почему-то был разным. Мыслили обе девушки индивидуально, обособленно, но при необходимости могли думать и в унисон, то есть между ними имела место телепатия, о чём они никому не говорили. Для того, чтобы не путать друг друга, Юли сделали немного разные причёски, и одну из них все так и называли - Юля, а второй, которая была домохозяйкой, был присвоен псевдоним Джулия. Кто из них является оригиналом, девушки не знали, да это было и неважно. В средства массовой информации сведения о раздвоении Юли на удивление не просочились - может быть, те просто посчитали циркулирующие в определённых кругах слухи настолько фантастичными, что верить им не стоило, а уж смешить своих читателей и зрителей - тем более. Одно дело если тебя похищают инопланетяне - в это может поверить кто угодно, даже Эдгар Кесслер-Беккер, но существование работающей машины времени... нет, это слишком уж нереально, даже для и без того максимально неправдоподобных СМИ. Несколько статей по нашему вопросу было опубликовано в некоторых российских и зарубежных научных журналах, но в связи с тем, что никаких необычных вещей с Юлей больше не происходило, обмусоливать тему смысла не имело, а ничего конкретного сказать по поводу имевшего места парадокса никто не мог. В прошлом году при использовании той же технологии французские учёные попытались отправить на неделю в прошлое ещё одного человека, но его тут же вышвырнуло назад, с сильной головной болью и рвотой, не прекращавшимися около двух суток. Было выдвинуто предположение об изменении структуры времени после вторжения в него "русской исследовательницы" - мол, Хронос теперь просто вышвыривает своих аргонавтов назад, автоматически распознавая входящий в него человеческий психокод как неугодный. Спустя полгода эксперимент попытались повторить в Новой Зеландии, и в итоге сгорел целый научно-исследовательский комплекс, после чего эксперименты с установками "Time Machine-01" были строго запрещены, а разработки в этом направлении ныне почти никем не спонсировались. Однако, новосибирский Институт Циолковского своих попыток познать время не прекращал, и сейчас они работали над немеханической машиной времени, основанной на переживаниях индивида, возникающих при работе с некоторыми психоактивными веществами. В следующем году они уже надеялись отправить первого психонавта в будущее.
Дима и Кристина поженились и у них росла дочка, которой был уже годик. Жили они вместе с родителями мужа, которые очень близко сошлись с невесткой и теперь все вечера проводили вместе, нянча ребёночка и часами просиживая над кроссвордами. Сам Дима к тому времени уже подрастерял весь свой оптимизм и бродил постоянно мрачный и депрессивный, так как и сам был не рад, что позволил втянуть себя в эту дурацкую авантюру с женитьбой. Принять это как свой Путь у него почему-то не получалось. Подобно Андрею Андреичу двухлетней давности, он теперь постоянно искал повод, чтобы ускользнуть из так называемого лона семьи и побродить где-либо (предпочтительно, в одиночку) или зайти к старым знакомым каким-нибудь, например, к тем же Макаровым. Вот и сегодня Дима нашёл изумительный предлог для покидания квартиры: у него отклеилась подошва от ботинка и он заявил, что собирается отнести его в "Срочный ремонт обуви". Спорить с ним никто не взялся, лишь мама попросила купить по дороге какой-нибудь сборник кроссвордов.
Что же касается Андрея Андреича, его судьба, пожалуй, была самой сложной и необычной из всех судеб персонажей этого произведения... Через два месяца после раздвоения Юли он не выдержал семейных распрей и на полном серьёзе рванул в Тибет за духовным совершенством, не имея с собой ни денег, ни инфобраслета. Каким-то чудесным образом (воистину, вначале Господь был на его стороне) ему удалось добраться до границы, но попытка перейти её закончилась для него крайне неудачно. Интернационалисты-пограничники подстрелили его в ногу и арестовали, однако после того, как Андрей Андреич был признан сумасшедшим, его отправили не в тюрьму, а в психушку, откуда он выписался год назад, хромой и молчаливый. Теперь он, как и Дмитрий, был всегда очень мрачен и говорил крайне мало. Весь его былой задор и энергию выпили нейролептики и различные психопрограммы...
Была пятница, вечер. Супруги Макаровы сидели перед головизором. Вячеслав обнимал жён за плечи, иногда поглаживая им шеи. Юли чуть ли не мурлыкали от такой идиллии. Совсем недавно от них ушёл Рябинин, который сейчас не представлял для их семьи никакого интереса, если даже не сказать большего - что он был им антипатичен. От этого парня исходил гнилостный запах духовного распада. Запутавшись в себе, он теперь постоянно проецировал свои проблемы на кого-то со стороны, рассказывал всякие некрасивые вещи про своих близких, облагораживая таким образом себя, любимого, приносил им какие-то буддийские распечатки на принтере, уговаривал прочесть, фанатично убеждал изменить свою жизнь, однако было хорошо видно, что он навязывает им всё это столь агрессивно лишь потому, что сам потерял нить своего Пути, но не в силах признать это. В среднем, он появлялся у них где-то раз в две-три недели, а примерно раз в два месяца посещал их на пару с Андреем Андреичем, и они впятером выпивали и вели беседы "за жизнь". Андрей Андреич не расставался со своей тростью даже в квартире, а когда состояние алкогольного опьянения, довлеющее над ним, становилось наиболее сильным, он начинал стучать ею по полу мелкой дробью и при этом его голова тоже дрожала, словно ему польстила своим присутствием тревожная зарница какого-то припадка. Слова из него теперь приходилось вытягивать чуть ли не клещами, да и даже с помощью этих метафорических клещей он говорил очень ёмко и сжато. Мешочек с чётками Андрей Андреич по-прежнему всегда носил с собою.
Итак, Макаровы смотрели новости по головизору, когда снова позвонили в дверь. Было почти восемь вечера. В "Новостях" только что сообщили, что над трупом немецко-английской королевы Элизабет (она скончалась позавчера) грязно надругались - неизвестные злодеи наняли извращенца, усыпили стражу, и тот проник в королевский морг, где в ожидании последних церемоний лежала усопшая... Вячеслав с довольной улыбкой потирал руки: нехило ребята прикололись! Но позвонили в дверь, и Джулия пошла открывать и в итоге очень удивилась, снова увидев перед собою Диму Рябинина, который ушёл от них всего полчаса назад.
- Вот, кроссворды в одном киоске купил! - похвастался он, вертя перед ёе лицом небольшой брошюркой. - Можно, я у вас ещё с часик посижу? Я не хочу домой идти, - он упёрся лбом в стену подъезда и вдруг заплакал. - Я не хочу идти домой, не хочу, не хочу!!! Там эта рыжая дура сексуально озабоченная, и эти предки, и эта, которая кричит: "АААА! АААА!" Надоело мне всё! - Дима уселся возле стены, обхватив голову руками. Слёзы текли по его щекам, втекая в усы и бороду, которые он отрастил несколько месяцев назад. Растянутый свитер, мятые брюки, чуть заржавевшая шайба инфогнезда...
Таким Джулия ещё никогда его не видела и поэтому испугалась. Исходящая от мужчины безнадёжность была слишком насыщенной для её сознания. К тому же, Дмитрий ещё по-прежнему владел началами телепатии, и поэтому его чувства, направленные наружу, были гораздо более сильными, чем у обычных людей.
- Дим, да ты заходи, конечно! - пробормотала она, открывая дверь шире.
Когда она ввела его в зал, Вячеслав и Юля, увидев вновь нарисовавшегося в их квартире Рябинина, поспешно отпрянули друг от дружки - они целовались. В последнее время Джулии начинало казаться, что муж её не любит, а вернее, любит меньше, чем Юлю, но эти мысли она от своей дублёрши тщательно скрывала, как и скрывала от неё свою уверенность, что именно она, Джулия, является оригиналом.
Дима плюхнулся на диван и уткнул лицо в руки. Ему было очень хреново. Такая жизнь пошла, что просто кошмар! Как жить дальше - неясно. Никаких целей. Всё абсурдно и бессмысленно. Мы рождаемся и умираем, рождаемся и умираем... А если после смерти ничего нет? Перед ним предстало лицо тяжелодышащей Кристины: "Возьми меня, любимый!" Его чуть не вырвало от воспоминаний об этой тупой озабоченной самке. Но почему-то он никогда не мог сказать ей "нет", она всегда брала над ним верх, всегда подавляла его... Но, по крайней мере, в одном он Кристине отказал раз и навсегда: он больше не посещал вместе с нею по пятницам Дворец Спорта, где она раньше работала - ему были органически неприятны, даже ненавистны все эти современные виды экстремального спорта, когда, например, две беременные женщины, одурманенные амфетаминами и морфием, молотят друг друга до тех пор, пока у одной из них не случается выкидыш. Или все эти игры в каннибализм на арене. И постоянно орущий ребёнок... Конечно, бывали в их жизни дни, когда всё у них было как бы хорошо и когда он тоже говорил ей: "Я люблю тебя", но это случалось с ним так редко... Да и было так давно... Он просто попал под влияние майи, вот и расчувствовался, придурок! Его испытывали, а он взял - и так легко купился на телесные удовольствия. Мешают мне духовно развиваться, сволочи... Теперь он хорошо понимал, почему Андрей Андреич раньше постоянно сбегал из дома и жаловался на родственников, мешающих ему читать мантры и так далее. Схожая судьба сблизила их гораздо больше, чем раньше; встречаясь и выпивая, они всё время говорили о саморазвитии и даже в компаниях с бомжеватыми алкоголиками проповедовали тем свои идеалы. В их кругах Андрея Андреича уважительно называли Костылём и даже побаивались - в основном, после того случая, когда он сильно избил тростью привокзального бомжа Валеру - за неуважительное отношение к священным писаниям Востока. И если раньше вид Андрея Андреича был смешон, то сейчас - особенно, под алкоголем - он был страшен: осунувшееся, обросшее щетиной лицо с:
1) плотно сжатыми зубами и губами,
2) вечно широко раздувающимися ноздрями,
3) насупленными бровями,
4) безумно горящими глазами
внушало ужас даже бывалым рецидивистам. О его похождениях на тибетской границе (да и в самом Тибете) ходили легенды, одна противоречивей другой, но многие в них верили и посматривали на Андрея Андреича с опаской, граничащей с поклонением. Шизофрения его, казалось, отступила; теперь в глазах Комарова горел мессианский огонь. Дома он сейчас почти не жил, с женою развёлся и выгнал в деревню к родителям, а сам обитал в основном в разных подвалах, парках и вокзалах, где проповедовал высокие истины представителям низших слоёв населения. В этих жутких местах Дима бывал с ним всего лишь четыре раза, но в основном предпочитал встречаться с другом на более нейтральных территориях: либо просто в каком-нибудь скверике, либо у тех же Макаровых, с которыми тот вёл себя на удивление тихо и почти всё время молчал. Дима завидовал Вячеславу: у человека есть две женщины, которые в нём души не чают, хотя он порой ведёт себя по отношению к ним как мудак последний. В душе он надеялся (был уверен), что где-то в этом городе существует такая женщина, которая может его понять и с которой у него не будет таких ужасных проблем, как в случае с Кристиной... Она совершенно, абсолютно не понимает его... Тупая материалистка...
Запищал видеофон, выведя Дмитрия из лабиринта мыслей. Не успел он выкрикнуть: "Меня у вас нет!", как подошедшая к экрану Юля промолвила: "Да, он у нас" и развернула видеофон интерфейсом к Диме.
На экране пряталась его жена, звонившая из их комнаты.
- Дима, ты скоро придёшь? - спросила она, глядя на него с преданностью собаки. - Мы Анюточку уже спать уложили... Твоя мама сказала, что когда ты был маленьким, ты мастурбировал - это правда? В четыре годика! А почему ты при мне этого не делаешь? Можно мне посмотреть, как ты будешь это делать? - она облизнула губы. - Димочка, любимый мой, возвращайся скорее, хорошо? Я уже соскучилась вся... Извелася...
- ДА ПОШЛА ТЫ НА ХУЙ, ПОНЯЛА?! - заорал вдруг Дмитрий. - ИДИ ТЫ НА ХУЙ, ДУРА ОЗАБОЧЕННАЯ! ЗАЕБАЛА ТЫ МЕНЯ, НАТУРАЛЬНО! ПОНИМАЕШЬ?
- Дима... Димчик... - у Кристины задрожали губы. - Что ты говоришь? Ты же меня обижаешь, Дима, - она словно не обращала внимания на Макаровых, так же присутствующих в комнате. - Димочка, пожалуйста, не надо так...
- Эй, Рябинин, ты и правда помягче! - пробормотал Вячеслав.
- И ТЫ ТОЖЕ НА ХУЙ ПОШЁЛ, АТЕИСТ!!!
Разъединив связь, Дмитрий снова уткнул голову в ладони, но только больше не плакал, а лишь тяжело, как загнанная лошадь, дышал. Это был худший день в его жизни.
Глядя на затухающий экран, Кристина смотрела на своё в нём отражение широко раскрытыми испуганными глазами. Слова, только что вытекшие из уст мужа, серьёзно её потрясли. Бывало, Дима срывался и раньше, но таких ужасных слов не говорил ей никогда. Вот как он платит ей за её любовь к нему... Девушка не выдержала и разрыдалась. А ведь она так любит его... Ради него готова на всё... Почему же он ведёт себя так?! Почему?! Почему всё время убегает из дома, как будто ему здесь плохо? Почему не обращает на меня внимания? Почему избегает меня, избегает оставаться со мной наедине? Димочка, ну почему ты такой?! Неужели ты не понимаешь, что я тебя люблю, что ты мне дороже всех на свете, даже не смотря на все свои недостатки?
В комнату заглянула Ольга Фёдоровна, мать Дмитрия. Увидев плачущую Кристину, распростёртую на кровати, она приглушённо ахнула и опрометью бросилась к ней.
- Что случилась, девочка моя? Что случилось?
- Я его искала... Позвонила Макаровым... Он там... Я пойду туда, заберу его...
С Макаровыми Кристина встречалась очень редко, ибо отношения с Юлями у неё абсолютно не клеились. Но ради такого случая, как извлечение из их квартиры своего мужа, она была готова отправиться туда с отвагой Ясона, разыскивающего золотое руно. Присев, она обхватила Ольгу Фёдоровну руками и продолжила рыдать, уткнувшись ей в плечо. Она чувствовала, что её предали, что ей нагадили в самую душу. И это сделал человек, которого она любит больше всей жизни! Но она всё равно простит его, простит его, ведь она его так любит, каким бы он не был, каким бы не был... Ей вспомнился случай, когда он сидел на полу, поджав под себя ноги, взгляд его был как у мёртвой рыбы, она испугалась за него (вдруг припадок?) и привела в чувство, а он заорал на неё: "Дура, дура чёртова, ты что, не видишь, что я медитирую?! Я почти уже в нирване был, а ты, сука, меня обломала!!!" Кристина расплакалась, а он обругал её ещё раз и убежал из дома, а пришёл поздно ночью, пьяный, приставал к ней... Да, несмотря на то, что внешне он был против сексуальных отношений, в душе он всё-таки желал их, и если она замечала это, обижался на неё и всё отрицал, говоря, что каждый судит в меру своей испорченности... Но она-то видела все его проблемы хорошо...
Макаровых Ольга Фёдоровна не любила, хотя и не была с ними знакома - все сведения об этой семье были почерпнуты ею из рассказов сына и его жены, в которой она души не чаяла. Она знала о раздвоении Юли и к тому, что муж её проживает теперь сразу с ними обеими, относилась осуждающе. Поэтому женщина приняла на себя решение сопроводить Кристину в этом ответственном путешествии в общежитие, о чём не замедлила немедленно сообщить вслух, и, получив утвердительный ответ, обняла рыдающую невестку ещё крепче.
- Слушай, Дима, - осторожно сказала Джулия, - нельзя так разговаривать с женой. Заметь: твоё поведение совершенно не соответствует тем идеалам, которые ты проповедуешь.
- Не надо меня учить! - взвизгнул тот. Стараясь, чтобы он этого не видел, Вячеслав покрутил пальцем у виска; Юля кивнула. - Посмотрел бы я на вас на моём месте!
- Ты ведёшь себя как Андрей Андреич...
- Андрей Андреич - святой человек! - выкрикнул Дмитрий. Если честно, он давно уже завидовал своему другу, завидовал за то, что тот смог отказаться от своего ложного раздутого "Я" и теперь шагал по жизни без всяких отягощающих факторов. Даже его алкоголизм, казалось, был только внешним: Андрей Андреич пил исключительно для того, чтобы войти в доверие к своей пастве, чтобы поддержать имидж "Костыля", чтобы стимулировать мозг для произнесения проповедей. Их судьбы словно поменялись: от душевных диссонансов теперь страдал Дмитрий, а Комаров словно существовал в параллельном измерении, как будто он и правда был аватарой Вишну. - Вы про него ничего не знаете!
- Ну конечно! - кивнул Вячеслав, обнимая прижимающихся к нему жён. - А что про него нужно знать, если с ним и так всё ясно? - будучи не в курсе стремительной "карьеры" Андрея Андреича, Макаровы считали того обычным спившимся шизофреником.
- Он святой, это я вам точно говорю!
- Сдуреть можно! - сказала Юля. - Он уже его словами заговорил. "Это я вам точно говорю!" - передразнила она Комарова. - Дима, ты посмотри, в кого ты превратился!
Дима обхватил голову руками, ладонями сжал виски. В том, что он стал ужасно похожим на Комарова-из-прошлого, Дима прекрасно понимал и сам. Иногда он даже думал, что на него и правда наложился гештальт Андрея Андреича, причём, произошло это в связи с хроноклазмом, вызванным Юлей. Пропутешестовав в прошлое, она тем самым исказила его, как-то повлияв на психологию человечества в целом. Начиная с того дня, как он повторно пережил тот приступ эпилепсии возле универсама, оптимизм Дмитрия стал куда-то испаряться, он начал становиться более озлобленным, депрессивным и нервным (чего никогда не случалось с ним раньше), а вместе с ним более озлобленным и депрессивным делалось и всё человечество. Порой ему казалось, что именно он является центром вселенной, что исключительно вокруг него вращаются все остальные люди и что именно от него зависит судьба Земли. И чем мрачнее он будет, тем хуже будет жизнь на планете. Дмитрий мечтал извернуться и снова стать оптимистом, дабы сделать мир счастливее и разом ликвидировать все социальные бедствия, но этого у него не получалось...
- Выпить что-нибудь есть? - спросил он наконец.
- Коньяк будешь?
- Давайте...
Грустно улыбнувшись, Дима
Найти нужную общагу Рябининым не составило особого труда. На спортплощадке рядом с нею резались в баскетбол какие-то люди с умными лицами, на которых Ольга Фёдоровна прямо-таки не могла налюбоваться. Она любила спортивных мужчин, и супруг её, Володя, в этом плане не подкачал, но вот сын был каким-то сутулым и тощим, и было удивительно осознавать, что такая умная и красивая девушка как Кристина умудрилась его полюбить. Залюбовавшись научными спортсменами, Ольга Фёдоровна и не заметила, как к ним приблизился бородатый интеллигентный мужчина с козлиной бородкой. На нём были спортивные шорты, кеды и футболка.
- Очаровательные дамы кого-то ищут? - расшаркался он в изысканных любезностях.
- О, вы, наверное, физик! - произнесла Ольга Фёдоровна восхищённо. - Мы ищем Макаровых - вы не подскажете, в какой комнате они живут?
Кристина стояла молча, с трудом выдавливая на лицо вежливую улыбку. Но мысли её были мрачны. Как же быть с Димой? Почему он так груб с ней? Как объяснить ему, что ей неприятно выслушивать такие страшные оскорбления от своего любимого? А может, я и правда что-то делаю не так? Но что именно?
- Нет, я специалист по небесной механике, а не по сути всех явлений, - ответил тем временем учёный. - Ищете, значит, Макаровых?
Ольга Фёдоровна кивнула. Она всегда тянулась к умным мужчинам с высшим образованием, и судьба свела её как раз с таким человеком: Володя работал бухгалтером в АкадемСтрое. И всё бы у них было хорошо, да вот только сын вырос непутёвый...
- Пятнадцатый этаж, четвёртая комната. Вон их окна, со шторами синими...
- Пойдём, Кристина! - вздохнула Ольга Фёдоровна. - Очень было приятно с вами познакомиться, молодой человек.
Густо покраснев, специалист по небесной механике что-то смущённо пробормотал и бочком, словно краб, удалился к скамейке, на которой сидел до этого, наблюдая за разгорячёнными спортсменами. Какие всё же странные существа эти мужчины, нежно подумала Ольга Фёдоровна, беря Кристину под ручку и направляясь к единственному в общежитии подъезду.
Когда в очередной раз позвонили в дверь, Макаровы были более чем возмущены. Ну кто же это ещё припёрся? Не дай Бог Андрей Андреич... Опять будет своей тростью стучать...
Юля ушла открывать, по пути больно стукнувшись ногой об косяк.
Увидев жену Рябинина с какой-то женщиной она проявила своё удивление в лёгком приподнимании бровей.
Женщина спросила:
- Мой сын у вас?
И тогда Юля поняла, что это димина мама.
При виде внезапно выросших перед ним матери и жены, Дима испытал неприятное чувство облома. Рука, в которой он держал наполненную до краёв рюмку, задрожала, и часть жидкости выплеснулась на ковёр.
- Вы только полюбуйтесь на него! - всплеснула руками Ольга Фёдоровна. - Мы его дома ждём, а он сидит здесь - и пьёт! - осуждающим взглядом она обвела всех трёх Макаровых, после чего снова нацелила его на сына.
- Дима, пошли домой! - нежно попросила Кристина, глядя на супруга влюблённым взглядом, полным немого обожания. За те два года, что они были вместе, чувства её к этому необычному мужчине до сих пор не угасали, и она сама поражалась этому. Он такой хорошенький, прямо как ребёночек, и такой же глупенький. Ну как я могу на него обижаться? - Мы дочку с дедушкой оставили, а сами вот решили за тобой съездить, - она как бы слегка виновато улыбнулась и присела перед ним на колени. Поняв, что конфликта не намечается, Макаровы расслабились. Скорей бы они упёрлись, что ли...
Некоторое время Дима молчал, потом резко влил в себя коньяк и сказал тихо:
- Я вам что - маленький ребёнок? Почему вы за мной ходите? Я что, не имею права сходить куда-нибудь по своим делам?
- Димочка, ты..., - сурово начала Ольга Фёдоровна, но Кристина остановила её речь движением руки и заговорила сама.
- Дим, ну пойдём домой, а? - она взяла его за руки и начала поглаживать их кончиками пальцев. Джулия вдруг преисполнилась уважением по отношению к этой девушке, ибо такое высокое чувство как Любовь являлось для неё святым, как и для всех женщин. Она покосилась на снова сидящих в обнимку Славу и Юлю. "Я уйду от них!" - решила вдруг она. Уловив эту мысль, Юля посмотрела на своё второе "Я" более чем просто удивлённо. Джулия поспешно закрыла свой мозг антителепатическим щитом и вновь обратила взор на Рябининых.
Неожиданно Дима вырвал свои руки из рук жены и вскочил.
- А ну пошли вон отсюда! - рявкнул он.
- Дмитрий, да как... - грозно начала его мать, но поднявшаяся с колен Кристина снова поспешила её прервать.
- Ольга Фёдоровна, он вас стесняется, наверное. Выйдите, пожалуйста, в коридор, я с ним сама поговорю.
Мать хотела что-то сказать, но пробормотала "Как знаешь..." и вышла в прихожую, но лишь для того, чтобы наблюдать за происходящим из-за угла. Дима и Кристина остановились друг напротив друга и принялись смотреть друг другу в глаза.
- Дима, пошли домой! - снова сказала Кристина.
Он с силой толкнул её в грудь, и она упала. Макаровы напряглись. Из коридора снова выскочила Димина мать и залепила сыну оглушительную пощёчину.
- Эй, кончайте, а? - не выдержал Вячеслав. - Устраивайте свои разборки где-нибудь в другом месте.
- Скажи им, чтобы они ушли! - попросил его Дима.
- Ты нам тоже не нужен! - храбро выкрикнула Юля.
Поняв, что он не нужен совершенно никому, кроме этой рыжей дуры, сидящей перед ним на полу с мокрыми от слёз глазами, Дмитрий ощутил тоску вселенского масштаба и глубочайшую персональную безысходность. Ему захотелось сотворить что-нибудь ужасно-ужасно плохое, чтобы кому-нибудь стало ещё хуже, чем было сейчас ему, ведь тогда, глядя на страдания этого человека, он смог бы почувствовать себя хоть немного, хоть немного лучше... Конечно, эта мысль сформировалось у него не на сознательном уровне; он не контролировал себя в принятии этого решения и в претворении его в жизнь. Дима просто находился в состоянии аффекта и ему было на всех плевать.
- Ну чё ты здесь расселась? - закричал он на жену. - Чё ты здесь расселась, я тебя спрашиваю, а?!
Кристина нерешительно поднялась. Юле и Джулии было её жалко, и впервые за два года знакомства они почувствовали к ней не только сочувствие, но и симпатию. А у Вячеслава начинали чесаться кулаки. Ему хотелось врезать Рябинину в челюсть, чтобы тот прекратил это дурацкое шоу и издевательство над женой.
- Дима, зачем ты меня при всех унижаешь? - всхлипывая, спросила Кристина. Она уже давно перестала активно пользоваться косметикой, и теперь выглядела не так ярко, как во время их знакомства. Её внешний лоск в те дни объяснялся прежде всего желанием привлечь мужчину, но когда мужчина был уже привлечён, такой сильной необходимости в макияже она не видела. Может быть, поэтому Юли и прониклись к ней ещё большей симпатией - они не любили косметику.
На Рябинина было противно смотреть. Несуразно ссутулившись, он стоял перед плачущей женой и весь дрожал от кипевших в нём эмоций, как злой волшебник над пробиркой с заклинаниями.
- Дима, я люблю тебя, - чудом успокоившись, продолжала Кристина. Очевидно, этими словами она надеялась как-то его образумить, и в аккомпанемент им она нежно погладила его по щеке. - Я прошу тебя, давай не будем устраивать скандал при людях. Вы уж нас извините, - она виновато посмотрела на Макаровых.
- Пошли. На хуй. Отсюда, - медленно процедил Дима. - Обе! Ясно?
- Да как ты смеешь, подонок? - подлетела к нему мать. - Как ты смеешь, мразь? И как я могла родить такую скотину? Ты же никого не уважаешь! В тебе даже к матери своей никаких чувств нет! Тебе только твой Бог нужен, да и то какой-то неправильный Бог!
- ДА ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ О БОГЕ, ЖЕНЩИНА?! - тут же завопил Дмитрий. - ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ О БОГЕ, ТЫ, ОЗАБОЧЕННАЯ БЫТОМ САМКА?! Да ни хрена ты о нём не знаешь! - добавил он уже чуть поспокойней. - Ты настолько удалилась от источника, что у тебя даже никакой связи с ним не осталось!
- У тебя, что ли, эта связь осталась? - проворчала Джулия. Раньше ей Дима нравился: с ним было приятно общаться и вообще. Она даже частенько ставила его мужу в пример, но разве можно было на него равняться сейчас?
- А У МЕНЯ - ДА, ОСТАЛАСЬ! - заорал Рябинин, обращая свой гневный взор на неё. - А ТЫ БЫ ВООБЩЕ МОЛЧАЛА! ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ ВСЁ!
- Из-за меня? - искренне растерялась Джулия. От такой вопиющей несправедливости на её глаза даже навернулись слёзы. - Из-за меня?!
- Если бы не твоё путешествие во времени - ничего бы этого не было! Это из-за тебя всё стало таким! Ненавижу учёных! Зачем вам нужно всё время лезть куда не нужно? Зачем им нужно было отправлять тебя в прошлое? А ВЫ ЧЁ ВСТАЛИ?! - снова накинулся он на мать с женою. - Я же ясно вам сказал: пошли вон отсюда!
Мать захлопала ртом, даже не зная, как лучше отреагировать на этот выпад сына.
- Если ты хочешь, чтобы я ушла - я уйду, - тихо сказала Кристина. - Но только пообеща-ай, - тут она всхлипнула, - что к ночи домой вернёшься, Димочка!
- Ничего я тебе обещать не буду! Ну чё вы всё на меня уставились?! - заорал он на всех сразу; тонкие губы кривились и дёргались в густых зарослях бороды и усов. - А ты можешь хоть в окно выпрыгнуть - мне насрать! - это уже относилось к одной Кристине. - Я тебя больше видеть не хочу! Ты мне противна!
- Если ты хочешь, чтобы я выпрыгнула в окно, я выпрыгну. Если ты этого действительно хочешь. Если ты от этого будешь счастливее.
- Эй, завязывайте! - испугался Вячеслав. Ещё не хватало, чтобы кто-то выбросился из их окна!
- Конечно, я стану счастливее! - не успокаивался Рябинин. - И мамашу мою с собой забери!
Кристина быстро направилась к открытой двери балкона. На лице Дмитрия прорезалась зловещая усмешка, он скрестил руки на груди. Всё равно ведь не спрыгнет, дура! Сейчас эти все придурки в неё вцепятся...
За Кристиной тут же метнулась Ольга Фёдоровна,
лишь беззвучно открывал рот!!!
Дима застыл, потрясённый флэшбэком
бежал по какому-то мосту навстречу каким-то воротам
Два года назад, припадок возле магазина
преследуя какую-то неясную фигуру, которая вот-вот должна была войти в эти ворота
Она вырвалась из объятий его матери и забросила ногу за перила
если она туда войдёт, то всё, конец, всему конец, если она туда войдёт!!!
Всё происходило слишком быстро, слишком быстро, слишком быстро...
открывал рот, стараясь её окликнуть, но голосовые связки никак не реагировали на его желания, и он лишь беззвучно открывал
- Я это делаю ради тебя! - сказала эта чёртова дура и шагнула вниз.
рот, стараясь её окликнуть
- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!!!!!!!!!!!!
вспышка, повторная вспышка,
если она туда войдёт, то всё, конец, всему конец, если она туда войдёт!!!
навстречу каким-то воротам
Одетый в флэшбэк как в скафандр, Дима с рёвом метнулся к открытой двери балкона
а внизу кто-то страшно закричал
ААААААААААААААаааааааааааааааааааааааААААААААААААаааааааааааааааааааа!!!...
Макаровы застыли в комнате, они оцепенели
(У тебя, что ли, эта связь осталась? - Да, осталась!)
Теперь у него не осталось ничего.
Оттолкнул мать
Кристина лежала на асфальте возле дома, на животе, к ней бежали люди, а из-под головы - кровь
У тебя, что ли, эта связь осталась?
Во что бы то ни стало он должен был её догнать.
У него было такое впечатление, что река времени, по которой он плыл уже почти три десятка лет, замедлила наконец свой ход и, скрипя, остановилась. Штиль... На каждую новую секунду приходился теперь едва ли не целый час по-старому. За то мгновение, что он смотрел вниз, а на балкон, отталкивая друг друга, лезли его мать и трое Макаровых, в его голове пронеслось столько разных мыслей, что если их записать, "Война и мир" показалась бы рядом с ними жалким блокнотом с набросками. Взирая на последние годы своей жизни взглядом стороннего наблюдателя, Дима отлично видел, какой сволочью он стал и как пытался личные проблемы перевалить на своих близких, как издевался над Кристиной, а она ради любви к нему \ради того, чтобы он не страдал, будучи рядом с нею/ она (дура чёртова!!!) взяла и спрыгнула с балкона! (У тебя, что ли, эта связь осталась? - Да, осталась!) Да ни хрена у тебя не осталось! Всю связь с Исходным, которая у тебя когда-то и имелась (если имелась), ты давно уже потерял. Женщина, для которой ты был ВСЕМ, только что спрыгнула с балкона, вон она лежит. А ты... разве ты не любил её? Даже несмотря на все её недостатки? Да, может быть... но... А разве у тебя самого нет никаких недостатков? Да ты весь один сплошной недостаток!
преследуя какую-то неясную фигуру
Он прыгнул вслед за ней. Это не было самоубийством. Ни в её случае, ни в его. Это было нечто совершенно иное. Нечто, в корне отличное от самоубийства. Хотя и внешне похожее на него. Летя вниз навстречу асфальту, Дима не боялся боли и даже о ней не думал. Он думал только о том, что должен, обязан догнать Кристину. Догнать её и извиниться перед ней.
Падение с пятнадцатого этажа - это не шутка. Вспышка боли была очень короткой, Дима даже почти ничего не успел почувствовать. Но сразу после того, как он упал, с его сознанием начали происходить очень странные вещи. Словно что-то начало раскрываться в его голове... что-то, раньше находящееся в свёрнутом, сжатом, заархивированном состоянии. Ближайшая аналогия: тело как капля, ударившись об асфальт, брызнуло во все стороны, и из центра бывшей капли начала разворачиваться, выворачиваться наружу некая новая сущность, которая, однако, всё ещё отождествляла себя с Дмитрием Рябининым. Во что бы то ни стало он должен, обязан был её догнать. Кого - ЕЁ? Впереди. Впереди него, далеко впереди него, нет, не так: он находился в небе, а с того места, где он вошёл в него, вела на более высший уровень светящаяся дорожка, по которой далеко впереди быстро двигалась, почти плыла, знакомая женская фигура. Это была Кристина. Она шла к золотым воротам, шла к прекрасным золотым воротам, которые уже начинали открываться навстречу ей если она туда войдёт, то всё, конец, всему конец, если она туда войдёт!!!
Он обязан был её догнать.
Дима побежал. Он хотел закричать: "Кристинааааа! Кристинаааааа!", но голосовые связки никак не реагировали на его желания, и он лишь беззвучно открывал рот, стараясь её окликнуть но голосовые связки никак не реагировали на его желания, и он лишь беззвучно открывал рот, стараясь её окликнуть... Ноги вязли в этой светящейся дорожке на небо, вязкое, всё такое вязкое но если он не успеет, то всё, конец, всему, всему тогда конец, если он не успеет... Ноги вязли, и каждая такая завязка в сжатой реалистичной форме демонстрировала Диме какие-то фрагменты из его прошлого, начиная от <...> и заканчивая <...>. Он постоянно придирался к ним, ему всё время казалось, что мать и Кристина всё делают не так, а они называли его занудой и смеялись... Если он поддастся этим воспоминаниям, то он завязнет, а этого нельзя допустить, и он бежал из последних сил, кое-как выдёргивая сознание из условной топи минувших дней...
Золотые врата отворились. За ними виднелся розовый туман, и это было ВСЁ. Дима побежал быстрее. Воспоминания мелькали перед ним как вспышки стробоскопа, быстро, очень быстро сменяя друг друга. Дима бросил взгляд вниз. Там, далеко-далеко, лежали рядом две сломанные биомашины, до которых ему сейчас не было никакого дела.
Ему вдруг показалось, что его голос понемногу начинает становиться слышимым.
- Кристинааа! - пока это звучало как сдавленный шёпот, но с каждой попыткой голос становился всё насыщеннее. - Кристинаааааа!
если она туда войдёт, то всё, конец, всему конец, если она туда войдёт
Она уже начала проходить сквозь врата, когда его вопль наконец-то заставил даже сами небеса содрогнуться. Кристина обернулась. Он плыл к ней из последних сил, одолеваемый самыми неприятными воспоминаниями. Из последних сил.
- КРИСТИНАААА!!!
Она остановилась и протянула ему навстречу свои руки. Исходящее от неё счастье взяло Диму на абордаж и рывком притянуло к себе. И в то же время последние остатки его прежней индивидуальности растворились в абсолютном единстве всего со всем, два существа слились в одно, и эту новую сущность тут же втянул в себя розовый туман.
3. ТОРЖЕСТВО ЗВЕРЯ
Не смог подобрать эпиграфа.
А.Ш.
Пятнадцать лет пролетели для Джулии очень быстро: она была удивлена, когда вдруг задумалась над этой цифрой. Тридцать восемь лет для женщины - самый трудный возраст. Она уже ощущала себя старой, хотя и выглядела значительно моложе своего биологического возраста. Её сыну Гавриилу вчера исполнилось четырнадцать - большой уже мальчишка! Джулия подарила ему двухместный модем - мальчик давно уже просил её об этом. Видели бы вы, как он был счастлив, получив этот подарок! "Только ты смотри, кого попало не подвози!" За три месяца до этого Гавриил обратился к матери с просьбой оплатить его курсы по вождению браузера, и она отнеслась к этой просьбе со всей серьёзностью, поскольку рано или поздно сын должен был получить права, ведь без контактов с Матрицей в современном обществе было бы очень скучно, да и работу там найти было легче. И как раз два дня назад мальчик с отличием сдал все экзамены в ЦВИ, Царскую Виртуальную инспекцию, и ему выдали водительское удостоверение и код для персонального браузера...
Народу на дне рождения было немного: она сама, ну и друзья-приятели Гавриилки в количестве пяти. Они немного выпили, а потом Джулия ушла принимать ванну (она любила лежать в горячей воде часа по два, смотря по голо какой-нибудь фильм), чтобы не мешать детям. Хотя какие они уже дети...
От мужа Джулия ушла почти сразу после того, как ей удалось забеременеть - через пять месяцев после трагической гибели обоих Рябининых. Это страшное событие открыло ей глаза на жизнь, и теперь она глядела на неё как бы немного по-новому. Нельзя сказать, что Юля и Слава очень расстроились, узнав о том, что Джулия хочет их покинуть. Наоборот, как ей показалось, они лишь обрадовались этому. Телепатическая связь между девушками уже не была такой тонкой и искренней, как в начале сожительства, да и чем дальше, тем более разными они становились, хотя по сути своей и являлись одним и тем же. И вот наконец Джулия решила отделиться от них и начать жить полноценной собственной жизнью. Она сняла квартиру, устроилась на работу в литературное агентство, и с тех пор её жизнь зависела от мастерства Сергея Кровавых - автора остросюжетных произведений в жанре криминального боевика (трёхкомнатную квартиру она купила пять лет назад как раз на проценты от его гонораров). Пускай Джулия и не одобряла идеологической сути продукции, выходящей из-под пальцев клиента, тем не менее, она продолжала сотрудничать с ним, потому что это было выгодно с финансовой точки зрения. Самого Сергея она в оффлайне ни разу не видела, общаясь с ним только через интернет.
Ни мужа, ни сожителя у Джулии не было, а периодически возникающие у неё плотские желания она удовлетворяла в недорогом (но с приятным сервисом) интим-клубе "Афродизиак". Её обслуживал постоянно один и тот же мужчина, владеющий искусством любви в совершенстве. Иногда к ней приходил грустный Майкл де Хоукинг, всё ещё ведущий холостяцкий образ жизни, но на все его предложения она неизменно отвечала отказом, сама не зная, почему. С Вячеславом и Юлей Джулия практически не встречалась. В их двухкомнатной квартире, кроме её самой и сына, проживала также Наташа, рабыня, взятая напрокат в агентстве "Африка". Ютилась она на балконе, а срок контракта равнялся десяти годам. Её домашние функции заключались в уборке и приготовлении пищи, ну и в прочих хозяйственных делах.
Андрея Андреича после суицида Рябининых Джулия не видела ни разу.
Итак, Джулия сидела в ванне и предавалась различным мечтаниям, когда кто-то вдруг позвонил в дверь. Мальчик с друзьями заперлись в его комнате, где, вероятно, развлекались с девушками, так что открывать пошла Наташа.
- Госпожа, к вам пришли! - донёсся из-за двери её голос.
"Наверное, Татьяна", - предположила Джулия.
(Татьяна была её подругой, тоже работающей в литагентстве. В основном, она приходила в гости к Джулии для того, чтобы на кого-нибудь пожаловаться, и в последнее время это начинало надоедать)
Покинув ванну, она завернулась в халат и прошла в коридор. Из комнаты сына доносились дублирующие друг друга девичьи стоны. Джулия ласково улыбнулась: вероятно, ребятишки решили украсить день рожденья групповым сексом.
В коридоре стоял, а вернее возвышался совершенно незнакомый ей обращённый бурый медведь. Он был настолько огромен, что Наташа по сравнению с ним казалась жалкой пигмейкой. За широченными плечами болтался бесформенный рюкзак, на лапах наличествовали растоптанные кеды. Одет он был в серые брюки и голубую рубашку с закатанными рукавами.
- Здравствуйте! - загудел он. - Меня к вам ваш муж бывший направил... Я - Мирон, очень приятно! Фамилия Фарафонов моя - слыхали, может?
- Простите, не имела счастья! - осторожно ответила Джулия. - И что же вам от меня нужно, Мирон Фарафонов?
- Я прилетел издалека, не изволите ли чайком угостить?
- Так чего тебе нужно-то, мужик? - вмешалась Наташа. - Что-то мне твой вид не нравится. Ты в розыске, случайно, не состоишь?
- Вы сперва, уважаемая, ознакомьтесь по всем параметрам со мною, а потом высокомерьте! - немного обижено ответствовал медведь, и Джулия ему мысленно зааплодировала. Наташа давно уже заслуживала взбучки. - Я прилетел к вам из села Беляево, я известный изобретатель тамошний. Прочитал в "Технике молодёжи" пятнадцатилетней давности статью про вот вас, Юлия Михайловна, и прилетел вот на флайере изобретения собственного...
- Ах, вон оно что, - пробормотала Джулия. - Но я давно уже не работаю в институте... Да и кто вам вообще дал мой адрес?
- Может, войти пригласите? - прогудел сельский изобретатель. Волосяной покров с его тела был почти полностью удалён, разве что на лице осталось немного шерсти, и с этими бородкой и усиками он здорово смахивал на какого-нибудь геолога. Под кожей бугрились огромные мускулы. - Или в городе гостеприимство не принято проявлять?
Наташа неожиданно покраснела и смущённо задёргала плечами; Джулия тоже почувствовала вину перед незваным гостем. И хоть она и не имела больше никакого отношения к науке, ей захотелось помочь этому человеко-медведю.
- Наташа, а ну быстро ставь чай! - опомнилась наконец женщина. - Проходите, Мирон, разувайтесь!
- Спасибо! - прогудел медведь. - Спасибо вам большое.
В дверной проём, ведущий на кухню, Мирон протиснулся с огромным трудом. Делать это ему пришлось боком. Его огромный рюкзак болтался в правой руке.
- Вы печенье будете или нет? - засуетилась Наташа. - Вам чай, наверно, с мёдом, да? Ой! - она покраснела. - Извините за неполиткорректность...
- Все медведи любят мёд, чего ж тут неполиткорректного? - Мирон вовсе на неё не обиделся и Наташа радостно заулыбалась. - А я вам гостинцев привёз, Юлия Михайловна! - он полез в рюкзак и извлёк оттуда... рыбу!
- Настоящая рыба?! - взвизгнула Наташа.
- Настоящая! - гордо кивнул Мирон. - Сам поймал!
- Ой, а давайте её пожарим!
- Извините, но такие подарки нам не по карману! - Джулия, конечно, очень хотела попробовать рыбу, но она не могла себе позволить принять столь дорогой подарок. Настоящая рыба стоила сейчас почти как компьютер последней модели со всеми наворотами.
- Обижаете, хозяйка! Я ведь никаких денег не тратил, я её сам поймал!
- Но ведь это же браконьерство!
- Ой, да чё вы, в самом деле? - скривилась Наташа. - Сами ведь стержни пиратские покупаете - и ничего. И плёнка у вас нелицензионная.
- Наташа, а ну заткнись! - выкрикнула Джулия возмущённо. Схватив с подоконника розги, она грозно посмотрела на рабыню.
Вздрогнув, та облокотилась на стол, без всякого стеснения оголив свой зад. Трусиков она не носила. Пять раз ударив её для профилактики, Джулия положила розги на место.
- Всегда вы так! - прохныкала Наташа, поправляя юбку. - Когда я права, вы всё время меня наказываете, а вам надо не меня наказывать в таких случаях, а себя!
Джулия снова схватила розги. Стонов из комнаты сына больше не доносилось. Иногда Гавриил с друзьями пользовались и услугами Наташи, но редко, потому что она была для них слишком старой (ей в начале февраля исполнилось двадцать два). После шести сильных ударов, оставивших на ягодицах рабыни красные полосы, Джулия вновь отложила розги и виновато посмотрела на Мирона.
- Вы уж простите её, глупая она...
- Да нет, ничего-ничего, - пробормотал медведь, тоже явно смущённый. - А может, не надо её бить?
- У неё контракт! - отрезала Джулия. - За непослушание я имею полное право её наказывать телесно. Ещё целый год. Тем более, что ей у меня хорошо. Зарплата стандартная, а требований я предъявляю мало.
- Ага, мало! - захныкала Наташа. - Не вы, так... Я вам не говорила, но маленький барин... они с друзьями тоже ко всему придираются постоянно... И розгами меня тоже бьют... И вещи разные нехорошие делать заставляют...
- Ну, положим, насчёт "вещей" есть соответствующий пунктик в контракте! - Джулия недовольно прищурилась. - А про друзей... Я с ним поговорю. Этого больше не будет.
- Ой, спасибо вам, госпожа! Давайте теперь рыбку пожарим, а?
- Она не браконьерская! - Мирону удалось наконец вставить ещё одну реплику, и, поскольку женщины продолжали смотреть на него выжидающе, он вставил и ещё одну: - У меня лицензия на отлов, специальная. Давайте я сам почищу; вы ведь, наверное, никогда рыбу не чистили.
- Никогда! - закивали Наташа и Джулия.
В итоге перед ним поставили чашку и дали в руки нож. Мирон грузно сел на табуретку, и та со страшным треском сломалась. Сидя на полу с рыбой в руках, человеко-медведь растерянно охал. По Джулии прошлась волна ассоциаций; она вспомнила, как раньше с ней постоянно происходили разные дурацкие события. Слава Богу, после развода эти проблемы как корова языком слизнула...
- Я починю! Я починю! - забормотал Мирон, поднимаясь. Кисти рук у него были человеческими (очевидно, выращенными на заказ). - У вас брёвна есть? Я дома сам всю мебель сделал, она у меня прочная, я к ней привык... Брёвна и пилу бы мне, и рубанок, и молоток с гвоздями...
Джулия посмотрела на него с уважением. Каков мужик - аж табуретку сломал! Ей вдруг захотелось, чтобы он сжал её в своих объятиях, а она бы прильнула к его широкой груди... К обращённым животным она всегда относилась как к равным, не питая чувства расового превосходства, как многие люди. Но ведь он, наверное, женат... На какой-нибудь деревенской прошмандовке (неожиданно в ней проснулась ревность). Вечно так - самые хорошие мужики достаются всяким дурам.
- Нет, ни пилы, ни брёвен у нас в доме нет. Увы.
Короче, чистить рыбу Мирон продолжил на полу, а обе женщины в знак солидарности уселись рядом с ним. Медведь, ловко орудуя ножом, поведал о том, как он прочёл статью о раздвоении Юли и ему захотелось пообщаться с этой женщиной вживую. Проблема путешествий во времени его интересовала уже давно. Наташа начала зевать, а когда Мирон наконец-то очистил рыбу, она бросилась к плите с неподдельной радостью.
- Прилетел я в институт, - рассказывал медведь Джулии, - а там мне говорят, что вы ушли домой в общежитие. Я, понятное дело, туда. А ваш муж бывший и вы-вторая дали мне этот ваш адрес, а со мной даже разговаривать не захотели. Заняты, похоже, были чем-то сильно... И я вот к вам... Вы уж извините меня... Я мужик деревенский, простой... Вот, прилетел в гости... На летательном аппарате собственном...
- А что за летательный аппарат? - заинтересовалась Наташа.
- Я его возле дома посадил.
Они подошли к окну. Внизу и правда стояла какая-то неуклюжая машина, похожая на огромную бочку с кучей лопастей. Какая жуткая штука! Неужели она и правда летает? На боку было красной краской что-то написано. Возле этого чудо-флайера толпились и дети, и взрослые, дивясь такой странной машине.
- Вы это сами построили? - с придыханием спросила Наташа.
- Сам, сам, - закивал Мирон. - У меня дома и станок свой фрезерный есть, и для столярных работ все необходимые инструменты имеются... Наденька моя всегда мною гордилась...
- Ваша жена? - уточнила Джулия.
Мирон снова кивнул и поведал им о том, как его жена утонула прошлым летом. Слушая его грустную историю, обе женщины невольно прослезились. К слову, покойная Наденька была человеком, а на момент смерти ей было всего девятнадцать лет.
Пока рыба жарилась, медведь немного рассказал о себе. Было Мирону уже тридцать пять, что по человеческим меркам равнялось примерно пятидесяти. Родился он в Беловежском заповеднике и его почти сразу же сунули в трансформатор, а после отправили обучаться в московский специнтернат. Так как медведи растут очень быстро, к шести годам он уже вымахал до двух метров, и его направили работать лесником под Иркутск. Живя в одиночестве и общаясь с миром лишь посредством интернета, Мирон постепенно заинтересовался наукой и изобретательством, начал выписывать разные журналы, переписываться с людьми и искинами. Проработав лесничим десять лет и заработав достаточно денег, он уволился, купил домик в одной деревне всё под тем же Иркутском и быстро завоевал уважение у всех местных жителей благодаря своему добродушию и тяге к конструированию. За какой-то год он починил всё оборудование на ферме (даже коровы - и те его не боялись!), весь деревенский транспорт, а спустя ещё семь лет женился на пятнадцатилетней Наде, младшей дочери купца Бутенко. Все в деревне были страшно рады такому браку, и брак этот воистину был счастливым! До поры, до времени...
На кухне вдруг появился Гавриил.
- Чем это пахнет? - поинтересовался он, двигая ноздрями. - Наташка, айда к нам в комнату! Дело есть!
- Не пойду, барин! - упёрлась рабыня. - Опять вы меня по кругу пустите, а девчонок ваших на это смотреть заставите!
- Чё ты гонишь? Мам, скажи ей!
Джулия возмутилась.
- Если я ещё раз узнаю, что вы с ней занимаетесь сам знаешь чем, и я тебе уши надеру!
- А мы ничем таким не занимаемся! - нагло ответил сын. - Мы в карты просто поиграть хотим.
- Ой, хозяйка, не верьте ему! - взмолилась Наташа. - Не пойду я с ним, хоть увольняйте!
- Ну ладно, я с тобой ещё побеседую, - прошипел Гавриил и удалился назад в комнату.
Наташа расплакалась. Джулию очень расстроило поведение сына - сегодня он вёл себя слишком нагло. Вот был бы у него отец... Она ласково посмотрела на Мирона.
Есть ли смысл повествовать о дальнейших событиях в этот день с теми же подробностями, что имели место выше?
а) есть - 26 голосов
б) нет - 367 голосов
в) да мне по фиг - 1 голос
г) мне тоже по фиг - 2 голоса
+ ответы немного не в тему:
д) а вы не могли бы вести повествование от лица медведя? - 367 голосов
е) а вы не могли бы сказать, чем всё закончится (а то вдруг я завтра умру)? - 1 голос
ё) а вы не могли бы сделать так, чтобы утопленница Надя ожила и начались бы ужасы? - 16 голосов.
В результате опроса принято следующее решение: дальнейшие события данного дня обрисовать лишь вкратце.
Следуя законам жанра, Мирон Фарафонов остался ночевать у Макаровых. Наташа пыталась увлечь его с собой на лоджию, но Джулия разгадала её подлую тактику и положила медведя в зале на диван. Друзья и подруги сына разошлись только под утро.
Перед тем как заснуть, Джулия долго ворочалась. Её терзало великое множество вопросов. Во-первых, нужно было каким-то образом женить на себе Мирона. Во-вторых, ей предстояло разорвать контракт с Наташей, чтобы та не отбила у неё мужчину. Скорее всего, придётся всё повернуть так, что она якобы растлевала её сына, но не увольнять по тридцать третьей, а чтобы в трудовой книжке у неё стояло "по обстоятельствам личного характера", и дать ей ещё рекомендацию хорошую, чтобы не обижалась.
Снилась ей свадьба: она повторно выходила замуж за Вячеслава. А Мирон вломился на гулянку под самый конец, и обычный дурацкий сон перешёл в кошмар... Проснулась Джулия в холодном поту, в шесть утра.
В зале громко храпел Мирон.
Как Джулия планировала, так и вышло, и спустя десять дней она сменила фамилию "Макарова" на "Фарафонова". С Наташей всё тоже получилось в общем-то хорошо: она согласилась подписать свою обвинительную, но потребовала за это кругленькую сумму. Когда Джулия перевела требуемые деньги на её счёт и предъявила чек, Наташа высказала ей всё, что о ней думала, и свалила. Так Джулия узнала, что она старая дура, садистка чёртова, а сын у неё - кретин сопливый, и что плевать ей, Наташе, на этого обращённого колхозника, разве что попробовать с ним интересно было бы. Ну ладно, Юлия Михайловна, пока, спасибо за хорошую рекомендацию...
Новая семейная жизнь протекала просто замечательно. Муж-медведь готов был носить Джулию на руках и делал это иногда прямо на улице, чем вызывал недовольство у многих прохожих, потому что очень часто люди склонны видеть что-то негативное в открытом проявлении чувств - может, из-за того, что сами не умеют или стесняются их проявлять. Дом под Иркутском он пока продавать не стал, и молодожёны решили использовать его как дачу. Соседям Джулии так же очень понравился её новый супруг, и они смотрели на неё с белой завистью, потому что чёрной зависти Мирон вызвать ну никак не мог. Джулия попыталась устроить его на работу в Институт Циолковского, но там никакие самоучки не требовались - одно слово, снобы... В итоге, Мирон взял патент на частный извоз и стал работать таксистом, используя в качестве транспортного средства собственного изобретения флайер, столь похожий на бочку с лопастями.
А вот с Гавриилом у него отношения не сложились. Мирон делал всё, чтобы заслужить благосклонность этого мальчика, но все усилия были напрасны - тот не хотел пускать его к себе в душу. Джулию это очень расстраивало, однако все разговоры тет-а-тет с сыном ни к чему не приводили. Выросший без отца, он не нуждался в его концепции и поэтому ещё одного мужчину в доме воспринимал как личное оскорбление. В конце концов Мирон понял, что даже его вселенское добродушие не сможет растопить ледяное сердце Гавриила и отступился от него. Он тоже был упрямый и долго унижаться ни перед кем не мог.
Через год Гавриил закончил школу и устроился работать бета-тестером в "Форвард Софт". Оклад у него был высокий и он почти сразу же снял себе отдельную квартиру, так что Джулия и Мирон остались в трёх комнатах вдвоём.
И всё бы хорошо, да была у Мирона одна тайная фобия, в которой он никому не хотел признаваться. Однажды на заре молодости он прочитал в первом томе "Жизни животных" Брэма, что несмотря на добродушный и флегматичный характер бурых медведей, с ними следует держаться настороже и не доверять им. Мол, многие, позабыв это правило, поплатились за свою беспечность опасными ранами и даже смертью. И особенно его напугало предложение: "Никогда не дремлющее недоверие зверя, его злоба и коварство делают его неспособным к искренней дружбе и любви к людям". Мирон, конечно, понимал, что эта книга писалась в те далёкие времена, когда об обращении животных никто даже и не думал, и что все эти слова про медведей относятся к его предкам, неразумным и диким, но всё равно сильно переживал и расстраивался. Нет, он вовсе не чувствовал себя злым и коварным, и ни разу за всю свою жизнь не причинил вреда людям, но мысль о возможной вероятности этого подтачивала его мозг как червь - плод. Прочитав у того же Брэма, что если бурый медведь попробует мясо животных, он станет хищником в полном смысле этого слова, Мирон перешёл на растительную диету (рыбу он за мясо не считал). Надя ласково посмеивалась над ним по этому поводу, равно как и односельчане, но перечить не смела. Иногда Мирон думал, а вдруг все просто делают вид, что любят его, а на самом деле - боятся и поэтому ведут себя так по-дружески... Книги по психологии помогли ему понять, что подобные страхи есть и у многих людей, и что в большинстве случаев они являются именно пустыми страхами, которые вряд ли когда-либо воплотятся в жизнь. Уже лет десять Мирон мечтал посетить психоаналитика, но в большие города он выбирался редко и поэтому свою идею осуществить так и не мог.
Юленьку он любил большой и искренней любовью, такой же сильной, как и в случае с покойной Надей. Мирон отдавал ей себя целиком, хотя она - как он видел - не любила его, а просто он ей очень сильно нравился и за его широкой спиной она чувствовала себя защищённой. Это не слишком расстраивало медведя. Он понимал, что не должен требовать от людей слишком многого.
Жизнь Вячеслава и Юли все эти годы текла ровно, не претерпевая практически никаких изменений. Местом их жительства вот уже как семнадцать лет было общежитие при Институте Циолковского, а детьми они так и не обзавелись. Всё свободное время Вячеслав отдавал своему увлечению - коллекционированию и генерированию оболочек для своей виртуальной личности, меняя их по десять раз на дню. В Матрице он проводил больше времени, чем в реале. Свой старый сайт Вячеслав удалил ещё десять лет назад и сейчас, помимо администрирования институтского сервера, дизайнил один крупный рекламный узел, приносящий их семье дополнительный доход. Его личные интересы по-прежнему фиксировались на теме смерти во всех её проявлениях.
Юля же забеременеть всё никак не могла, от чего чувствовала себя глубоко несчастной и в чём-то даже ущербной. Муж, правда, отнюдь не казался расстроенным из-за всего этого. Ещё одной дополнительной проблемой, вносившей смятение в её душу, был вопрос - кто из них оригинал: она или Джулия? Юля всегда уверяла себя, что оригинал именно она, но в те моменты, когда в её шею вонзала свои зубы депрессия, ей казалось, что она всего лишь клон, а оригиналом же является Джулия... Славу она уже порядком достала расспросами на эту тему: мол, как ты думаешь, я оригинал или нет? И в зависимости от того, в каком расположении духа она находилась, нежелание мужа отвечать на этот вопрос всегда воспринималось и оценивалось ею по-разному. Что касается Вячеслава, сам он считал, что это не так уж и важно, кто из них оригинал, поскольку они в общем-то были абсолютно идентичны.
Джулия порядком их удивила, когда позвонила им и пригласила на свадьбу. Её муж, человеко-медведь Мирон, был воспринят Макаровыми вполне адекватно, и теперь, после почти десяти лет не-общения с Джулией, Слава и Юля встречались с новой ячейкой общества каждую неделю: посещали театры, ходили в кино... Женщины выглядели сейчас совершенно по-разному, имели разные причёски, разные фигуры, разный менталитет... Джулия была более полной и выглядела взрослее, тогда как Юля, занимающаяся разными гимнастиками, смотрелась не старше тридцати, да и в отличие от Джулии, с годами подрастерявшей свой интеллектуальный запас и скатившейся в быт, она, всё ещё трудящаяся на ниве отечественной науки, никакими обывательскими симптомами особо не страдала. Телепатическая связь между женщинами к этому времени полностью разладилась, и это было к лучшему - Джулия не могла слышать тех злорадствующих мыслей, которые испускала в её адрес Юля. Теперь, после того, как они снова начали общаться, Юля уже не так часто переживала из-за того, что она может быть тайм-клоном, а не оригиналом, поскольку чем дальше, тем сильнее крепла в ней уверенность, что оригинал - именно она, потому что не способен ведь оригинал ТАК деградировать (в том случае, если он - Джулия)! Но даже в те моменты, когда неуверенность в собственном происхождении снова настигала её, Юля злорадно думала, что лучше уж быть клоном, но зато с хорошей фигурой и мозгами, не изгрызенными бытом.
Однажды в одной из бесед (это было в кафе, они сидели и ели мороженое) между ними завязался разговор о психотерапевтах. Неожиданно для всех Мирон признался, что его кое-что беспокоит и он хотел бы от этого избавиться. "ТЕБЯ что-то беспокоит?" - вскинулась тогда удивлённая Джулия, которая даже не могла себе представить, что её мужа могут терзать какие-нибудь мании-фобии-комплексы. Сама она отказывалась признать у себя наличие подобных проблем, по крайней мере, вслух. К слову, единственным из их компании, у кого не имелось никаких проблем из-за внутренних разладов, был Вячеслав. Несмотря на свои довольно мрачные увлечения, он ощущал себя цельным, а не распавшимся на отдельные фрагменты, как это наблюдалось в случае с его женой и супругами Фарафоновыми. К Джулии же он сейчас относился с величайшим подозрением: по его понятиям, она давно уже превратилась в обыкновенную старую тётку из клана "обывателей", взаимодействовать с которыми ему всегда было очень сложно. Слава Богу, хоть Юлька осталась прежней... Но, конечно, иногда он с тоской вспоминал о тех днях, когда они жили втроём и когда Джулия ещё тоже была "Юлей"... Один эпизод из их совместной жизни он вспоминал чаще всего, и когда он его вспоминал, на его лице неизменно появлялась грустная ностальгическая улыбка. Было это однажды ночью, когда они лежали на широкой трёхместной кровати, отдыхая после занятий любовью... Он лежал посередине, а девушки - по краям, они разговаривали ни о чём, изредка целуя и поглаживая друг друга, и вдруг Юля спросила: "На какой вопрос нельзя ответить "Да"?" Вячеслав признался, что не знает, и Юля тогда ответила сама: "Ты умер?". Он был потрясён глубоким философским подтекстом этого простого на вид вопроса, и лежал, обдумывая затронутую женой проблему, как вдруг Джулия, лежащая справа, спросила: "А на какой вопрос нельзя ответить "Нет"?" "Не знаю", - снова сказал Вячеслав, и Джулия ответила: "Ты жив?"...
С каждым днём рефлексии Мирона становились всё более глубокими. Он начал бояться себя возможного ещё больше, чем раньше. А вдруг в нём проявится животное начало? Вдруг он не сможет себя контролировать и кого-нибудь задерёт? Когда Мирон жил в селе, такие мысли его почти не беспокоили, но большой город был враждебен всей его сущности и, соответственно, риск поддаться животным инстинктам здесь был намного выше. В окружении железа, бетона и стекла он чувствовал себя словно в клетке. Надо же додуматься - закрыться от доброго солнышка каким-то огромным куполом! Такое даже в кошмарном сне представить сложно!
Работа таксиста с каждым днём всё больше напрягала Мирона. Если бы не его любовь к жене, он, наверное, давно бы уже вернулся к себе в село, однако на чувства нельзя было наплевать, а Юленька ни за что не хотела покидать мегаполис... Мирон понимал, что он запутался. Он прилетел в Новосибирск только для того, чтобы поговорить с отважной аргонавткой хроноса, а в итоге женился на ней и осел, как последний осёл, в этом урбанистическом гнезде. День ото дня он становился всё мрачнее и тревожней, и уже начинал бояться выходить из дома. Со стороны этого заметно не было, но больше всего Мирона пугали подростковые банды, околачивающиеся возле их дома и днём, и ночью. Пока он находился в воздухе на своём "Гвидоне", страхи немного отступали, а подозрительные молодёжные компании он старался не обслуживать...
Однажды, поставив "Гвидона" в гараж (они арендовали его неподалёку от дома), Мирон вынужден был пройти рядом с бандой малолеток, сидящих на детской площадке и распивающих спиртное. Они громко ржали и плевались. Когда медведь проходил мимо, ему почудилось что они вот-вот на него нападут, и Мирон весь сжался и напрягся в ожидании какого-нибудь подвоха, однако ничего такого не случилось, и кто-то из подростков лишь уважительно присвистнул, оценив его габариты. Мирон понимал, что со стороны его страх не заметен, и что если на него кто-то наедет, ему достаточно будет лишь замахнуться на него, и всё, но тем не менее он продолжал терзать себя ужасными фантазиями. Когда он миновал опасную зону, то понял, что сильно дрожит.
Чем дальше, тем хуже становилось психическое состояние медведя. Какие только отговорки он не придумывал, чтобы меньше выходить на улицу! Но всё равно не уберёгся... Причём, беда пришла совершенно не с той стороны, с которой он её ожидал...
После окончания очередного рабочего дня Мирон заботливо протирал лобовое стекло "Гвидона", когда неожиданно в помещение вошло пять человек. Все они были в шляпах и костюмах, из чего можно было сделать вывод, что эти личности не в ладах с законом. Незнакомцы держали руки в карманах и смотрели на Мирона с насмешкой.
- Привет, мужик! - сказал один из них, выступая вперёд.
- Здравствуйте! - пробасил Мирон растеряно.
- Короче, или ты будешь с нами делиться, или мы тебе твою тачку изуродуем.
- Делиться чем? - не понял медведь.
- Чем-чем? Доходами своими! - рявкнул бандит.
- Но почему я должен с вами делиться? - недоумению Мирона не было предела. - Или вы что-то дадите мне взамен? На нищих вы не похожи...
- Он дурак или прикидывается? - прошипел другой бандит. - Ты чё, о рэкете ничего не слышал, что ли? Мы весь район контролируем!
Мирон ничего не понимал. Единственное, что ему было ясно - что это люди из мафии и что он почему-то должен отдавать им свои деньги. А если он не пойдёт им навстречу - они изуродуют "Гвидона".
- Но у меня семья...
- У нас у всех семья! - отрезал главный, выхватывая бластер. - Короче, завтра, в это же время, на этом же месте ты отдашь нам триста киловатт и будешь платить по столько же каждый месяц. Ты нас понял? А за это мы будем тебе покровительствовать! Типа, если кто-то на тебя наедет, ты скажешь нам, и мы с ним разберёмся.
Несмотря на свои маленькие размеры, эти подонки явно его не боялись, зато сам Мирон, если честно, готов был в штаны наложить от страха. Даже когда он один на один схватился с рысью пятнадцать лет назад, ему не было так страшно. Но триста киловатт! Это же больше половины его заработка!
- Ты понял?!
- Я понял! - закивал испуганно Мирон. - Только не делайте ничего с "Гвидоном"!
- С кем-кем?
- Да это тачку свою он так называет, вон на боку написано...
Через минуту они удалились, а Мирон, весь покрывшийся испариной, грузно сел на табурет. Его била сильная дрожь. Что же делать? Ну почему он стал таким трусливым? Надо было рыкнуть на них, и они бы убрались...
Но что он скажет Юлечке?!
Джулии Мирон не сказал ничего. Ему было стыдно перед ней, и весь вечер он бродил по дому, натыкаясь на углы и понуро опустив голову. На следующий день он выплатил бандитам положенную сумму, выкрав её с семейного счёта. Теперь ему нужно было работать в два раза интенсивней, чтобы больше зарабатывать. Ох, улететь бы назад в Беляево... Там бы он снова стал самим собой... Большой город плохо влияет на него... Как быть?.. Что делать?..
Никакого выхода из сложившейся ситуации он не видел.
Спустя три месяца, когда рэкетиры пришли в четвёртый раз, Мирон не выдержал и начал умолять об отсрочке. Приближались именины Джулии, и он хотел купить ей большой букет настоящих цветов и модные французские духи, а на это дело ему требовалось около четырёх тысяч киловатт. Но бандиты не хотели слышать ни о чём подобном. Гоша, их предводитель, сказал, что им плевать на его проблемы, и что если он не выплатит им деньги сейчас, они не только сломают его "Гвидона", но и изнасилуют жену. Мирон сорвался и, рухнув перед подонками на колени, принялся умолять их не делать этого. А ну-ка стягивай штаны и разворачивайся задом, скомандовал один из бандитов. НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО! Ты что, не понял, сыкло вонючее?! Бластер приставлен к виску, трясущиеся руки расстёгивают пуговицы на ширинке, кто-то закрывает дверь гаража, облокотись на верстак, они смеются, это так унизительно, они просто посмеялись и ничего более, а потом, сквозь смех:
- О'кей, зверюга, мы придём завтра. Даём тебе отсрочку на один день.
Кое-как натянув трусы и брюки, Мирон забрался внутрь своего "Гвидона" и, свернувшись калачиком на диване в пассажирском салоне, тихо заскулил. Из его добрых карих глаз бежали слёзы, он чувствовал себя маленьким-маленьким медвежонком... Мама, мама, где ты, мама?! В таком состоянии его и обнаружила ничего не понимающая Джулия. На все её вопросы Мирон отвечал молчанием или сопением. Ему было очень, очень стыдно... очень-очень... Но ведь не может же он оставить любимую женщину без подарка... (такой большой, и такой трусливый)... Он просто обязан купить ей цветы и духи...
Джулия была в шоке и ничего не могла понять. В таком ужасном состоянии она мужа не видела ещё ни разу. Что с ним происходит? Как ему помочь? Он ведь чего-то боится, он всё время как на иголках... вздрагивает от каждого звонка, шарахается от каждой тени. Что с тобой, Мирон? Молчит Мирон. Молчит...
И вот прошли сутки. Весь день Мирон исступлённо работал - он боялся, что бандиты изнасилуют его жену, как это чуть было не сделали и с ним самим, и стремился во что бы то ни стало заработать нужную сумму денег. Когда он оставался в "Гвидоне" один, то злобно рычал, гневаясь на себя за свою трусость и представляя, как он расправится с этими подонками. Раз, раз! - он выбивает у Гоши бластер и бьёт его в лицо! Все остальные в ужасе разбегаются, но он кричит: "СТОЯТЬ!", и они испуганно замирают. "КО МНЕ!" Они нерешительно приближаются к нему, страх лежит на их лицах... "БОЛЬШЕ ТАК НЕ ДЕЛАЙТЕ, ВЫ, ПОДОНКИ! - гремит громкий голос Мирона. - ЗАЙМИТЕСЬ ЧЕСТНЫМ ТРУДОМ, А ПОРЯДОЧНЫХ ГРАЖДАН НЕ БЕСПОКОЙТЕ! ИНАЧЕ..." - он многозначительно показывает им свой огромный кулак.
...Сидя на табуретке, Мирон ждал гостей. Он тяжело дышал и гневно шевелил ноздрями. Деньги лежали в "Гвидоне". "Щас они придут, и я им задам, - думал медведь. - Я больше не намерен всё это безропотно сносить. Ну, я им покажу... Ох, покажу..."
Однако, когда рэкетиры вновь почтили его своим присутствием, вся храбрость Мирона в очередной раз куда-то испарилась. "Наверняка, они рассказали всем своим знакомым про мой вчерашний позор, - переживал он. - Ублюдки, сволочи, подонки!"
Бандиты потребовали деньги. Мирон им их отдал. А теперь подставляй задницу, сказал один из тех, кто вчера. Нам нужно завершить начатое. Нет, сказал Мирон. Ты что, хочешь жену вдовой оставить? Нет, не хочу; почему вы так со мной поступаете? Потому что мы так хотим. Потому что ты нам не нравишься. Потому что ты чмырь, потому что ты животное, а мы ненавидим чмырей и животных. Животные должны жить в лесу, а чмыри должны подставлять задницу. А ну-ка разворачивайся, сыкло! Нет. Ты что, не понял? Они закрыли дверь на засов. Бластер тычется в затылок. Рррррр! Глубокое недовольство сложившейся ситуацией. Ты ещё и рычишь на нас, пидор? Получай! (сильный удар дубинкой в висок) Ррррр!!! Что-то надвигалось на Мирона, надвигалось изнутри... Это было как сель, как лавина, как извержение вулкана... Эй, ребята, пробормотал испуганно один из.
РРРРРРР!!!
Кровавая пелена перед глазами... Страшные крики в запертом гараже... Шипение стреляющего бластера... Загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу, загрызу всех, загрызу, грызу, грызу, грызу, грызу, грызу, грызу, грызу, грызу, грызу, грызу, грызу!!!
Общественность была шокирована донельзя - подобного зверства в Новосибирске не случалось уже давно. Даже серийные убийцы, мерзавцы и педофилы, каннибалы и садисты - и те трепетали, читая криминальные сводки. "Взбесившийся обращённый медведь насмерть задрал пятерых человек и съел их почти без остатка; личности погибших не установлены".
Когда Джулия вошла в гараж, она в один момент поседела...
Очнулся Мирон в больничной палате. Его правая рука почему-то была забинтована и страшно болела. Он помнил, что ему снился какой-то кошмар и был искренне рад, что наконец от него пробудился. Дежуривший рядом милиционер с испугом отшатнулся от его дружелюбной улыбки, и, когда до него дошло, что преступник якобы не понимает, в чём причина такой реакции, поведал ему о случившемся. Для Мирона это явилось шоком, он едва ли не впал в кому. Сбылись его самые худшие мечты! Зверь в нём восторжествовал! Он не смог, не смог сдержать в себе инстинкты...
Глядя, как он скулит и плачет на протяжении нескольких часов, и врачи, и милиционеры пришли к выводу, что он и правда действовал в состоянии аффекта. Мирон признался, что задранные им люди были рэкетирами, но о своём мужском позоре рассказывать не стал, ибо это было так стыдно...
К вечеру пришла абсолютно седая Джулия и просидела с ним около часа, держа за руку и тихо плача.
- Давай улетим в Беляево! - прошептал Мирон. - Там так хорошо... Там нет купола над головой... Там природа, лес, птички... Давай улетим отсюда... Пожалуйста...
Джулия заплакала сильнее и наконец призналась, что за убийство ему придётся расплатиться очень дорогой ценой. Поскольку смертная казнь была сейчас отменена, Мирон предположил, что его хотят на несколько лет заморозить в криотюрьме, но всё оказалось куда хуже. Опасаясь, как бы он снова не услышал зов предков, царские советники решили произвести над разумным очеловеченным медведем процесс детрансформации, то есть обратить его назад в обычного бурого медведя.
- У вас есть последнее желание? - спросили его.
- Да, - ответил Мирон. - Я хочу ещё раз увидеть мать-природу, увидеть её человеческими глазами...
Его вывезли на вертолёте за купол и в энергетическом ошейнике разрешили погулять на лугу. Джулия находилась рядом с ним. Рухнув на траву, Мирон заплакал и принялся шёпотом молить у природы прощения, за то, что столь безжалостно растерзал пятерых её сыновей. В трансформатор он лёг, не сопротивляясь, но в глазах его стояли слёзы.
Спустя месяц вновь вставшего на четвереньки и обросшего шерстью Мирона пометили в новосибирский зоопарк. Теперь самка бурого медведя больше не была одинока. Иногда к их клетке подходит седая женщина и подолгу смотрит на самца, а порой и разговаривает с ним. Служители считают её сумасшедшей.
- Мирон! - взывает она. - Ты меня помнишь, Мирон?
Медведь смотрит на эту странную женщину так пристально, словно и правда силится узнать, но потом не выдерживает её взгляда, разворачивается и уходит вглубь клетки, где кладёт голову на лапы и грустно так глядит в пустоту перед собой...
4. НАЙТИ И ДЕПРОГРАММИРОВАТЬ
"Один из лучших исследователей российского сектантства Людмила Григорьева из Красноярска провела более двух месяцев в одной из общин белых братьев, выдавая себя за "свою".
С. Филатов "Современная Россия и секты" (Иностранная литература, 1996, № 8)
2085-ый год... Обстановка в мире напряжённая. В октябре 84-го банда виртуал-террористов под предводительством известного чёрного хакера Марка Ресторатора за какие-то пятнадцать минут превратила почти половину населения Земли в пациентов психлечебниц и отделений невропатологии, а так же выжгла часть самой Матрицы (этот район получил название "Новый Чернобыль" и в здравом уме туда никто не совался, кроме тех же хакеров и охотников за самозарождающимся софтом). Около семидесяти процентов человечества в связи с этим лишились работы. Мировая экономика испытывала жесточайший кризис, не имеющий аналогов за всю историю. Большинство оффлайновых предприятий так же встало, товарные и валютные рынки ходили ходуном. Психологическая обстановка в мире была очень напряжённой, гнетущее ощущение Конца Света пылало над Землёй незатухающим заревом.
Это было время новых пророков и мессий. Они появлялись как грибы после дождя, но и старые культы и секты не сдавали своих позиций, хотя и регулярно дробились и делились на отдельные ветви, которые, в свою очередь, тут же образовывали новые злокачественные образования. Сотрудники КРМ, Консультирования о Реформировании Мышления (иногда КРМ расшифровывают как Комитет по Реформированию Мышления, но это не совсем правильно), отважные борцы с всеразличными тоталитарными и деструктивными культами, в эти тяжёлые дни имели самые большие оклады, ведь их деятельность была настолько опасна и трудна, что порой вместо окладов и премиальных они получали лишь орден за заслуги, да и то посмертно. Молодёжные дружины, сформированные под эгидой КРМ, регулярно устраивали рейды и облавы, несли круглосуточное дежурство в потенциально неблагоприятных районах - в большинстве случаев это делалось на чистом энтузиазме, ведь профессия консультанта по реформированию мышления была в это время одной из самых престижных и святых. И всё же, несмотря на активную борьбу с ними, сектанты плодились как тараканы. Наиболее опасной сектой в Новосибирске считались "Ангелы кармы" (так называемые "Удушенцы"), "Андрогины" и "Монахи Йог-Сотота". Предоставим слово Ярославу Шитникову, лицензированному консультант-майору КРМ и кандидату в Царскую думу от партии психотерапевтов.
- Здравствуйте, уважаемые товарищи бойцы и товарищи сограждане! В конце этого нового тысячелетия кажется, что каждый знает кого-нибудь, кто пострадал от негативной радикальной трансформации личности. Явление деструктивной индоктринации с применением контроля сознания может превратить даже интеллектуального, образованного человека с сильными семейными корнями в отчуждённого незнакомца. Случилось ли это с вами, родственником, другом, или вашим случайным знакомым, наша организация предлагает объяснение и надежду.
Сегодня я бы хотел заострить своё внимание на конкретных примерах. С каждым днём, с каждым часом всеразличных культов становится всё больше. И с каждым днём они становятся всё более тоталитарными и деструктивными. Я не буду говорить сегодня о такой шушере как "Виртуальный Яхве", "Антисекс.ру" или "Клуб Любителей Фантастики". Это всё мелочь, с которой бороться так же легко, как и с тараканами. Ты ставишь на них ногу и давишь, давишь их, гадов! Они потом, конечно, снова появляются, но в целом достаточно безвредны. Да, я понимаю, что вы хотите сказать, товарищ! Конечно, они тоже представляют собой огромную опасность для нашего общества, но сегодня я хочу поговорить именно о тех новообразованиях, которые ведут не столько к догматическому рабству, не столько к психологическим цепям, а непосредственно к физической смерти адепта. Заострить разговор я хочу сегодня на радикальных фанатиках от церкви "Ангелы кармы", на "Удушенцах", численность жертв которых с каждым днём всё увеличивается. Появились они недавно, на волне всеобщей растерянности после октябрьского кризиса, и, вероятно, как и большинство сект, "Ангелы кармы" спонсируются зарубежными разведслужбами. За последние четыре месяца было найдено около пятидесяти человек, скончавшихся от насильственной асфиксии, то бишь - говоря по-простому - их задушили. Информации об этой секте у нас крайне мало. Если кто-то что-то знает об удушенцах, пожалуйста, сообщите в любой из наших центров. Это очень опасная секта. Как мы предполагаем, душит всех этих несчастных один и тот же человек - их лидер. О нём нам неизвестно ничего. Политика их секты, вероятно, такова, что при удушении лидером своего адепта тот якобы попадает в рай.
- Можно сказать?
- Да, товарищ!
- Я считаю, что моя сестра близко общается с удушенцами.
- Молодой человек, обязательно подойдите ко мне после лекции. Если ваше сообщение подтвердится, вы получите крупное денежное вознаграждение. Итак, удушенцы. Кто они такие и что мы о них знаем? Ничего, кроме того, что сообщил нам один из тех, кто решил выйти из их рядов. Да и то информации он дал нам крайне мало. Однажды на улице, после посещения им несанкционированной лекции по сайентологии в подвале медучилища, к нему подошла девушка и поинтересовалась, как у него обстоят дела с духовной жизнью. Наш клиент в то время как раз находился в сильном разладе с самим собой и, естественно, не мог не клюнуть на удочку сектантки. Она сказала ему, что...
- Простите, можно вопрос?
- Если по теме.
- Удушенцы сами дали себе такое прозвище или...
- Нет, этот термин придумали журналисты. Судя по всему, сами они называют себя исключительно "ангелами кармы". Итак, та девушка сказала ему, что если он сильно хочет, он может узнать истину и попасть в рай очень скоро. Наш клиент вначале клюнул на удочку, но неожиданно увидел на стене наше рекламное объявление и насторожился. Шея девушки была забинтована. Вероятно, в их секте при первом посвящении практикуются попытки удушения не до конца, возможно, имеющие своей целью получить половое удовлетворение. Наш клиент пришёл к нам и всё рассказал. В то время никто даже и не думал, что за всеми этими убийствами стоит не обычный "сериал киллер". Мы начали расследование и за три месяца практически так и не сдвинулись с мёртвой точки. Деятельность "Удушенцев" крайне эзотерична. В свой круг они допускают лишь избранных, вербуя их очень тщательно.
- Есть ли вероятность, что адепты действительно попадают в рай?
- Никакой. В рай можно попасть только в том случае, если вы принадлежите к Русской Православной Церкви. Да и то, скажу вам честно, в последнее время наш комитет склонен подвергать сомнению и эту установку. Лично я - убеждённый научный материалист, считающий, что ни ада, ни рая не существует. Человек произошёл от обезьяны, а вселенная возникла в результате так называемого Большого Взрыва. Но что касается РПЦ... Давайте будем честными перед собой и друг другом: православные нас спонсируют, и поэтому мы их не трогаем. Сейчас я вам историю одну расскажу: повязали мы как-то восьмерых членов секты "Фэнклуб Джулии Робертс". Они поклонялись одноимённой актрисе и клялись на допросе, что мир создала именно она. Вы только подумайте, насколько сильно этим беднягам промыли мозги, раз они поверили в эту чушь. И ведь всё это делалось для того, чтобы выкачивать с них деньги на DVD-картриджи фирмы "Союз-видео". То, как они трактуют кино с её участием - это уже из области клинической шизофрении, а ведь их заставляют смотреть эти фильмы каждый день... Подобные культы, несомненно, финансируются самим Голливудом. Но этой шушерой занимается не мой отдел, мой отдел работает исключительно над самыми серьёзными проблемами.
- Можно вопрос? Скажите, а сектанты из "Нормы" - они правда едят фекалии друг друга?
- Правда. Но речь сейчас не об этих безопасных для общества шизофрениках. Мы говорим о наиболее деструктивных формациях. Этот произвол необходимо остановить. Любым путём. Инфекцию нужно жечь калёным железом. Они душат нас - мы будем душить их! Как пелось в старой песне: "Идёт война народная, священная война"! Это - война! Если не мы - их, тогда они - нас! Вы хотите этого?
- НЕЕЕЕТ!!!
- Нравится ли вам, когда вам указывают, что нужно делать и как мыслить?
- НЕЕЕЕТ!!!
- Возможен ли самостоятельный выход из тоталитарной секты?
- НЕЕЕЕТ!!!
- Какова главная цель любого деструктивного культа?
- ВЛАСТЬ И ДЕНЬГИ!!!
- Почему же секты так успешны в своих действиях?
- ОНИ РАСПОЛАГАЮТ ОГРОМНЫМИ ФИНАНСАМИ, ХОРОШЕЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ, ОТШЛИФОВАННЫМИ МЕТОДАМИ РАБОТЫ И БОЛЬШИМ ОПЫТОМ!!!
- Кто может спасти заблудших?
- КРМ!!! Только КРМ!!! КРМ!!!
- ДА! ДА! ДА! Только мы можем спасти их! Вернём наших близких в лоно семьи!
- ВЕРНЁМ!!!
- Освободим их от пут!
- ОСВОБОДИМ!
- Да здравствует КРМ!
- ДА ЗДРАВСТВУЕТ КРМ!!!
- И да здравствует товарищ Волков, вечная ему память!
- ДА ЗДРАВСТВУЕТ ТОВАРИЩ ВОЛКОВ, ВЕЧНАЯ ЕМУ ПАМЯТЬ!!!
- Да здравствует товарищ Дворкин, вечная ему память!
- ДА ЗДРАВСТВУЕТ ТОВАРИЩ ДВОРКИН, ВЕЧНАЯ ЕМУ ПАМЯТЬ!!!
- Да здравствует товарищ-мистер Стивен Хассен, вечная ему память!
- ДА ЗДРАВСТВУЕТ ТОВАРИЩ-МИСТЕР СТИВЕН ХАССЕН, ВЕЧНАЯ ЕМУ ПАМЯТЬ!!!
- И ещё раз да здравствует КРМ!
- ДА ЗДРАВСТВУЕТ КРМ!!! ДА ЗДРАВСТВУЕТ КРМ!!! ДА ЗДРАВСТВУЕТ КРМ!!!
- Я чувствую, чувствую, чувствую, чувствую стремительное приближение Непроизвольного! - консультант-майор запрокинул голову назад. Лицо его начало стремительно краснеть, а затем он резким движением вернул голову на место и быстро и внятно заговорил: - Большой вклад... Впервые квалифицированный и этичный консультант по выходу расшифровывает чуму цивилизации! Обратите внимание: различные культы используют разные методики вербовки, а я принимаю решение любить вас, принимать и поддерживать, как братьев и сестёр, независимо оттого, что вы скажете или сделаете. Я принимаю решение любить Вас - этичный консультант! - какими бы вы ни были. Никакой из ваших прошлых или будущих поступков не заставит меня перестать любить вас. Слушайте внимательно. Я должен сказать вам нечто важное, этичный консультант! Авторитарные, жесткие групповые структуры... Авторитарные, жесткие групповые структуры... Является ли беспокоящее поведение вашего сына или дочери результатом вовлечённости в деструктивный культ? Сядьте. Если вы имеете в виду религию, то я вас отлично понимаю, этичный консультант! Этичный консультант! Этичный консультант! Этичный консультант!!! Этичный консультант!!! Я вас отлично понимаю... Сядьте. Вашего сына вам вашего должен вам нечто вам сказать виду вам или дочери должен... Этичный консультант! Я не раб. Я не раб. Я не раб никому. Я свободен. Я искренен, и я не лжец. Этичный консультант, помоги мне! Избавь меня от эгоизма, лицемерия, гордыни, хамства, безразличия, цинизма, гадкого, пошлого, поверхностного, отвратительного! Консультант этичный, планируется семинар-тренинг! Консультант этичный, планируется семинар-тренинг! Консультант этичный, планируется семинар-тренинг! Консультант этичный, планируется семинар-тренинг! Снимать пелену с глаз, снимать пелену с глаз, снимать пелену с глаз, снимать пелену с глаз, снимать пелену с глаз...
Дёрнув головой, лицензированный консультант-майор пронзительно заверещал. Зал пришёл в неистовство, некоторые начали биться лбом о спинку стула, находящегося впереди. Слышались отчётливые вопли: "КРМ! Да здравствует КРМ!" На сцену выскочил какой-то приятной наружности мужчина с элегантными чёрными усиками и принялся кататься по полу, выкрикивая нечленораздельные фразы.
Всё это продолжалось около пятнадцати минут. Наконец Шитников сделал несколько успокаивающих движений рукой, и зал понемногу начал приходить в себя.
- Спасибо, спасибо вам, друзья мои! - произнёс усталый, но счастливый консультант-майор. - Короче, желающие могут остаться и задать мне вопросы личного характера. Молодой человек, который говорил про свою сестру - подойдите, пожалуйста, ко мне.
ВНИМАНИЕ! СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО!
В связи с чрезвычайной ситуацией приказано внедрить в ряды "Ангелов кармы" нашего человека, а именно - агента "Крокуса". Полномочия: агенту дозволено всё. Цель: найти и уничтожить лидера "Ангелов кармы", а его последователей принудительно депрограммировать.
Отключив экран и поправив шляпу, он вышел из кабинки. Теперь необходимо было куда-нибудь скрыться с этого места, и как можно скорее, хотя он даже и сам не знал, почему. Но такова была специфика его работы. Он был одним из самых засекреченных и лучших агентов КРМ, и если кто и мог обезвредить "Удушенцев" - так это только Крокус.
На дело ему дали всего четыре дня. За это время агенту предстояло вступить в контакт с кем-либо из удушенцев, после чего внедриться в секту и депрограммировать её членов, а лидера либо арестовать, либо физически уничтожить.
Чтобы не запалиться в случае чего, в инфобраслет агента вставили ложные биографические данные: теперь он был Климом Баркасовым, 2056 года рождения. В его тестикулы была вживлена капсула с сывороткой правды, чтобы было легче выкачивать нужную информацию из сектанток женского пола. Мочка уха хранила в себе постоянно работающий передатчик. В случае особо опасной ситуации Крокус мог вызывать подмогу. Вращённый в голову экспериментальный брэйн-браузер с модемом, встроенным в 3D-очки, позволял агенту при необходимости выходить в интернет, дабы запрашивать там нужные сведения. Так же у него был удвоен мозг: к первоначальному затылку приварили ещё один, в котором дополнительный мозг и содержался. В нём Крокус хранил разную полезную информацию, но для повседневной работы пользовался обычным мозгом. За всю свою карьеру Крокус обезвредил шесть религиозных сект, два психокульта и одну деструктивную педагогическую организацию. Он был высокий, смуглый, подтянутый, спортивный, стройный, красивый, с элегантными усиками.
Сейчас агент направлялся на встречу с сестрой Максима Воскобойникова, а вернее к ним домой - под видом приятеля её брата. Ему надлежало войти к ней в доверие и - если она действительно имеет отношение к "Ангелам кармы" - с её помощью проникнуть в сердце секты.
Информация для читателей: 30 сентября в Международный день борьбы с тоталитарно-деструктивными культами представители разных сект и организаций, которые все относили к тоталитарно-деструктивным, решили как обычно объединиться и провести массовый митинг протеста под девизом "Мы не секта!". Везде были расклеены объявления, реклама митинга транслировалась и по голо, и по радио, и в интернете. Этот день должен был наступить завтра. В КРМ планировалась по этому случаю глобальная акция.
Марина Воскобойникова произвела на Крокуса удручающее впечатление, но он очень хорошо это от неё скрыл. Максим, знакомя их, вёл себя излишне наигранно, однако ничего подозрительного его сестра, кажется, не заметила.
Была она очень худой смуглой девушкой двадцати лет, всё время упирающей свой затравленный взгляд в пол. Губы её дрожали, бормоча, вероятно, какие-то мантры. У неё был типичный вид жертвы реформирования мышления так называемым харизматическим лидером. Агент Крокус тяжело задышал носом, чуя тоталитарный деструктивизм.
- Я растерян, я не знаю, как жить дальше , - пробормотал он, тоже устремляя взгляд своих глаз на ковёр. - Я постоянно в депрессии, я хочу покончить жизнь самоубийством...
В глазах Марины отразилось понимание - она клюнула на ложь Крокуса. Они сидели на диване друг напротив друга. На спинке дивана валялась куча каких-то ксерокопированных распечаток. Сделав наплыв панорамы, агент Крокус понял, что это перепечатанные лекции какого-то лже-пророка. Его профессиональный нюх подсказывал, что он на правильном пути.
- О! - девушка впервые оторвала глаза от пола и посмотрела на Крокуса с заметным интересом. - Я тоже была такой две недели назад...
- Ну чё, я смотрю, вы общий язык нашли, - "съехидничал" её братец. - Пошёл я тогда в "Мастер Фак" играть, - и он, многозначительно покашливая, удалился.
Крокус и Марина остались сидеть на диване вдвоём. Когда агент только пришёл к Воскобойниковым, он сначала был проведён в комнату Максима, чтобы сестре не показалось подозрительным то, что приятель её брата сразу подкатил к ней с расспросами о секте, в которой она состоит. Потом они вышли в зал, где и проводила время Марина, и агент был ей представлен.
Происходило это так:
МАКСИМ: Марина, это... ну, короче, это мой как бы приятель - Клим. Я ему сказал, что ты это... ну, это... А он это... Ну... В бога верит...
МАРИНА: Макс, ты демон. Я не хочу с тобой разговаривать. Если я буду общаться с материалистами, я попаду в ад.
МАКСИМ: Маринка, ты дура. Клим - он это... Ну, не демон...
И тут-то агент Крокус налепил на себя затравленную маску уставшего от жизни человека и пробормотал:
- Я растерян, я не знаю, как жить дальше. Я постоянно в депрессии, я хочу покончить жизнь самоубийством...
Это заинтересовало Марину, и после того, как брат ушёл в свою комнату, она порывисто притянула агента к себе и зашептала:
- Я знаю, я знаю, как вам помочь! Есть один Учитель, которому известен подлинный смысл всех вещей! Вот, вот у меня его лекции! - она принялась доставать из кармана халата разноцветные затёртые стержни, а затем бросила на колени Крокуса ворох распечаток. - Все, кроме нас, попадут в ад, и только мы, только мы, попадём в рай! Даже женщины, которые являются существами второго сорта, сжигают свою негативную карму, находясь рядом с Учителем.
- О, неужели я наконец-то нашёл путь к истине? - в глазах агента стояли слёзы радости (искусственные).
- О, брат мой! Да, это так, так! - девушка обняла его за плечи и принялась яростно целовать в губы. Крокус насторожился, но позволил эрекции произойти. Хорошо владеющий азбукой жестов и мимики, он видел, что у Марины очень давно не было мужчин (если они вообще у неё были) и что лучше ему пойти ей навстречу в утолении сексуальной жажды, коли уж он обязан депрограммировать "Ангелов кармы". Правой рукой ухватив девушку за грудь, он спровоцировал её на издание глухого стона. Прелюдия завершилась за пять минут, и вот уже агент Крокус взбирался на тело сектантки. Незаметно для неё он сильно сдавил себе мошонку, активировав капсулу с сывороткой правды - она должна была исторгнуться из него в момент эякуляции.
- Клёпа... Клёпа... Ах, Клёпа... - стонала девушка. - Клёпа, я люблю тебя... Я люблю тебя, Клёпа... Сделай это, Клёпа! Я твоя... Я твоя, Клёпа!
Крокусу хотелось рассмеяться от этого нелепого "Клёпы", но он справился с этим желанием и одним ловким движением лишил Марину девственности. Девушка тоненько пискнула. Чтобы не терять время зря, агент задвигался энергичней и скоро всё для него завершилось (поскольку он был убеждённым сексистом, удовлетворение девушки для него ничего не значило).
Скатившись с Марины, Крокус стал ждать, когда же подействует сыворотка. Дежурный агент-радист внимательно слушал звучащую в наушниках речь, порой давясь от смеха.
- Клёпа, я люблю тебя... Клёпа, теперь мы поженимся, правда?
- Конечно, поженимся...
Крокус соврал, даже не моргнув глазом. Так как сектантов он за людей не считал (разве что только развербованных, да и то с трудом), то не видел ничего страшного во вранье им. Чтимые когда-то среди людей его профессии "Этические стандарты для консультантов по реформированию мышления" ныне были отменены. Военное время требовало нового подхода к реальности.
- Я так рада... Теперь я наконец обрела смысл жизни - это ты... Ты, Клёпа... Я люблю тебя... А ты меня любишь?
- Конечно, люблю. Как называется ваша секта?
- "Ангелы кармы"... Ой...
- Вы завтра собираетесь на митинг?
- Конечно, все мы туда собираемся. Ба, меня же просили никому об этом не говорить, а я разболталась как дурочка...
- Сколько раз ты уже была на собраниях?
- Два раза. Ой...
- Я люблю тебя, - напомнил Крокус.
- Я тебя тоже люблю... Ой, мне так хочется всё-всё о себе рассказать...
- Расскажи мне о себе...
- Мне двадцать лет, у меня до сегодняшнего дня ни разу не было мужчины, я целовалась всего два раза, да и то в школе, поступала в техникум, но проучилась недолго. Чувствую богатый внутренний потенциал. Способна любить и надеюсь на ответные чувства.
- Я могу сходить с тобой на митинг?
- Так ты на мне женишься?
- Конечно, женюсь! Что тебе известно об "Ангелах кармы"?
- Они единственные, кому известна Истина..
- Что ты знаешь об удушенцах?
- Это страшная секта, которая душит людей.
- Знаешь ли ты о том, что "Ангелы кармы" и "Удушенцы" - это одно и то же?
- Не может быть!
- Может. Ты мне веришь?
- Конечно, верю.
- Ты поможешь мне развалить структуру секты?
- Клёпа, неужто ты хочешь сказать, что Учитель - убийца? Но для чего он тогда несёт Истину?
- Единственное, что он несёт - это параноидальный бред. От тебя скрывают правду - до поры до времени, как это принято во всех тоталитарных сектах. А потом тебя задушат, а ты будешь считать, что отправляешься в рай. Ваш Учитель - маньяк, начитавшийся книг по восточной философии. Так ты поможешь мне справиться с ними?
- Да, Клёпа!
- Ты завербована. Отныне и до конца операции я буду платить тебе по 20 киловатт в день.
- Мне страшно, Клёпа... Кто ты, Клёпа?
- Я секретный агент КРМ.
- Ах! Я обожаю фильмы про секретных агентов! Я люблю тебя, Клёпа!
- Я тебя тоже люблю. Где вы послезавтра встречаетесь?
- В заброшенном доме на Серова, 45. Каждый раз место явки меняется, потому что Учитель опасается ваших шпионов. Вначале будет лекция, а потом мы отправимся на митинг.
- И правильно делает, что опасается. Через кого ты связалась с ними? Можешь ли выйти на них сегодня?
- Сегодня выйти на них не могу. Из всех ангелов (а их около сорока человек, но это число крайне непостоянно в связи - как я понимаю теперь - постоянной текучестью кадров) я знаю только брата Магомета, который дал мне все эти лекции, и сестру Машу, с которой познакомилась в метро. Она-то и завербовала меня. Ах, Клёпа, как я была слепа! Но теперь я прозрела - и всё благодаря тебе! Мы развалим эту ужасную секту вместе!
Крокус удовлетворённо усмехнулся. Помощник ему был необходим, а одна из сектанток подходила для этой роли как нельзя лучше. Поскольку эмоций агент был практически лишён (он добровольно пошёл на удаление некоторой части мозга ради профессиональной беспристрастности), ему было абсолютно безразлично то, что он подло воспользовался доверчивостью молодой девушки в корыстных целях. Впрочем, особой корысти в его действиях не наблюдалось, так как деньги как таковые мало интересовали Крокуса. Он работал бы на КРМ даже за бесплатно. Депрограммирование заблудших овец было его призванием. Как и его начальник, агент Крокус был убеждённым атеистом, но к тем коллегам-консультантам, которые были верующими, он, в отличие от Шитникова, относился с презрением и считал их лицемерами, из-за чего очень часто сцеплялся с ними на собраниях. Кроме себя, к настоящим Консультантам с большой буквы он не относил больше никого.
Спустя полчаса Крокус покинул квартиру Воскобойниковых. Встретиться они с Мариной договорились завтра в пять вечера, непосредственно перед собранием удушенцев. С собою Крокус унёс пять стержней с лекциями и кучу распечаток, которые необходимо было вручить шефу - ещё ни разу в руках КРМ не оказывалось такого важного материала!
Пока такси мчало его к офису, агент слушал одну из лекций. Голос у Учителя был каркающий; он выплёвывал фразы небольшими порциями, порой срываясь на хриплый крик.
- Сегодня мы поговорим на тему избранности. Вы избраны, чтобы стать воинством Бога. На небесах идёт война, и все, кто считает себя истинно верующими, должны вступить в ряды небесных вооружённых сил. Я же обеспечиваю правильное переселение душ. Я как врата, через которые будущие воины должны пройти, дабы полностью очиститься. Пока вы находитесь на первой ступени, вы не будете знать, каким образом происходит процесс переноса. Вы ещё не заслужили этого. Пока в вас сильна демоническая натура, вы ничего не поймёте, это я вам точно говорю! Я иду один против майи! Но в моей тени прячутся многие.
Лениво двигая челюстями, агент с усмешкой жевал жвачку. Этот лже-гуру нёс полный бред. И как только люди на это ведутся? За всю свою службу в рядах КРМ, Крокус слышал очень много разных сектантских лекций, но таких нелепых речей ему не приходилось слышать ни разу. Однако сейчас были очень сложные времена, и люди покупались даже на самую откровенную ложь... В связи с тотальным духовным кризисом на каждые десять человек приходились по меньшей мере один шарлатан-учитель и четверо его последователей.
- В моей тени прячутся избранные! Вы - мои избранные! Поклоняйтесь мне, ибо я ваш спаситель! Кто не с нами, тот против нас! Только я несу истину, а все остальные пророки - самозванцы, это я вам точно говорю! Вы избраны стать воинами Бога! Всю жизнь вас преследовали несчастья, но теперь вы обретёте подлинное счастье! Конец Кали-юги! Калка грядёт на Землю, чтобы уничтожить всех демонов! Ему нужны солдаты! Вы - его солдаты! Вы избраны! Если кто-то не верит в вашу избранность, значит, он демон! Это наши враги! И мы должны уничтожить их!
Скривившись, Крокус выключил плейер и принялся просматривать распечатки, но и там наткнулся на подобную ахинею. М-да. Ну, я этих сектантов прищучу, подумал он, прикрывая глаза.
А в это время Андрей Андреич Комаров, он же "Учитель" тоталитарно-деструктивной секты "Ангелы кармы", читал вслух книгу "Сатипаттхана випассана" Махаси Саядо, сидя на чердаке заброшенного дома. Рядом с ним сидели три преданных ученика (впрочем, один из них был всё же ученицей), изредка задающие ему вопросы. Этим вечером все они должны были отправиться в Небесную Армию. Андрей Андреич был сед, смугл, бородат и внушал благоговейные трепет и ужас запредельным выражением своего лица.
- Учитель! - прошептал Шакти дас, когда Андрей Андреич закончил чтение. - Я смиренно взываю к вам с просьбой! Вы не могли бы..., - на его глазах выступили слёзы, - вы не могли бы преобразить меня прямо сейчас! Я уже готов! - он дёрнул шеей.
- И я! И я! - заголосили остальные ученики.
Андрей Андреич оглядел их задумчиво.
- Ну что ж, - сказал он. - Вижу, я не ошибся в вас. Хорошо! Это свершится сейчас! Шакти дас, ты будешь первым!
Поднявшись на ноги, Андрей Андреич сцепил пальцы рук, вытянул установленную конфигурацию вперёд и с наслаждением хрустнул суставами. Ученики блаженно застонали: им был знаком этот сухой треск. О, как же хорошо он был им знаком... Это упражнение входило в их ежедневный комплекс утренней медитации, и они тут же тоже вытянули свои руки и тоже старательно хрустнули суставами пальцев.
- Шакти дас, - приказал Андрей Андреич, - подойди ко мне ближе и подними голову.
Юноша на коленях подполз к нему и, улыбаясь как дебил, задрал лицо вверх. Щерясь, Учитель возложил свои крепкие мудрые руки на его нежную глупую шею. Шакти дас застонал от счастья и широко раскрыл рот, куда Андрей Андреич тут же низверг солидную порцию слюны. Среди его учеников она считалась божественным нектаром.
- Господь, прими же ещё одного раба своего! - прошептал Андрей Андреич и начал сжимать шею ученика своими цепкими, как щупальца кальмара, пальцами. На лбу Шакти даса тут же вздулись вены, лицевое покрытие начало синеть, а штаны в паху резко вздыбились.
- Намас те ом намо шивайя ананда шеша! Намас те ом намо шивайя ананда шеша! Намас те ом намо шивайя ананда шеша! - глухо выкрикивали два других ученика.
Шакти дас натужно хрипел, лицо его растекалось в блаженной улыбке. Сквозь хрипы то и дело прорывались сладострастные стоны. Никакого сопротивления он не оказывал.
- Ом намо! Ом намо! Ом намо! - угрожающе завыл Андрей Андреич, усиливая нажим. - Ом намо, я тебе точно говорю!
- Намас те ом намо шивайя ананда шеша! Намас те ом намо шивайя ананда шеша! - тупо продолжали бормотать ученики.
Шакти дас судорожно задёргался и скончался.
- Следующей будешь ты, Мария Магдалина деви даси!
Девушка вдруг испугалась.
- Нет, нет, я не хочу! Я передумала!
- Как - "передумала"?! - выкрикнули возмущённым хором Андрей Андреич и Магомет дас.
- Я не хочу умирать!
- Предателей нужно наказывать! - прохрипел Магомет. - Можно я её задушу, Учитель?
- Можно, - улыбнувшись, кивнул тот. Для этого мальчика Андрей Андреич припас кое-что особенное, но это предстояло обсудить один на один.
Вдвоём они быстро скрутили и задушили несчастную девушку, после чего Магомет преданно посмотрел на Учителя.
- Отправьте теперь меня!
- Нет, Магомет дас! - улыбнувшись, произнёс Андрей Андреич. - Твоя миссия в этом теле ещё не закончена.
- Как не закончена? - пробормотал юноша растерянно. - Но вы же обещали... Я хочу стать Солдатом Бога!
- Солдатом Бога можно быть и на Земле! Отныне ты возводишься мною в ранг святых и официально назначаешься моей правой рукою. Мне нужен верный помощник. Твоё новое имя, - он на секунду призадумался, - Свами Магомет ибн Христос.
- О, Учитель! - новоявленный святой принялся целовать гуру в грязные ноги (тот всегда ходил босиком). - Спасибо, спасибо вам! Что я должен делать?
- Теперь ты тоже являешься божественным порталом, - провозгласил Андрей Андреич, - и имеешь полное право накладывать руки на шеи Избранных не только вместе со мной, но и самостоятельно. Пришло время! Но прежде чем ты отправишься проповедовать в другие города, - (Свами Магомет ибн Христос ошарашено охнул), - ты должен будешь проникнуть в штаб-квартиру КРМ и задушить главного консультанта Шитникова.
- Оказать божественную милость - ему?!
- Да. Мы же не изверги. Даже своих врагов мы можем обратить на службу Господу нашему.
- Вы так милосердны! - вытаращил глаза Свами Магомет ибн Христос, потрясённый хитрой тактикой Учителя.
Андрей Андреич гордо кивнул. Да, он само милосердие. Ученик принялся яростно вылизывать пальцы его ног, а спустя полчаса уже входил в здание КРМ, внешне похожий на серьёзного студента в пиджаке, брюках, галстуке и рубашке. Шагал он уверенно и слегка улыбаясь.
Добиться аудиенции у консультант-майора Шитникова ему удалось легко. "Мне известно, где будет проводиться завтрашнее собрание "Ангелов кармы", - поведал он симпатичному секретарю-гомосексуалу и его тут же пропустили внутрь без всякой очереди. Вышел он оттуда спустя две минуты, такой же уверенной походкой и с той же лёгкой снисходительной улыбкой на лице.
Когда Крокус ввёл своё тело в здание КРМ, там царила паника. Когда он узнал о её причине, ему впервые за всю жизнь стало неуютно. Похоже, удушенцы начали действовать всерьёз. Ну, ничего. Завтра он их всех прищучит. Завтра он их всех...
На место Шитникова спешно назначили Клавдию Анатольевну Терещенко, до этого бывшую его заместителем. Агент Крокус, будучи убеждённым женоненавистником и сексистом, попытался опротестовать такое нелепое решение, за что БЫЛ УВОЛЕН И, СООТВЕТСТВЕННО, ЛИШЁН ВСЕХ ПОЛНОМОЧИЙ. Нагрубив новому начальнику и швырнув на стол ушной передатчик и монархические очки с модемом, он гордой поступью покинул кабинет, сопровождаемый удивлёнными и восхищёнными взглядами коллег.
Выйдя на улицу, Крокус - который был теперь уже не Крокусом и даже не Климом Баркасовым, а безработным по имени Гавриил Макаров - задумчиво задумался. Уволить лучшего сотрудника - это какой же дурой надо быть! Ладно, хрен с вами... Хрен с вами... Я и без вас всё проверну, без этих ваших дурацких полномочий...
Обдумать сложившуюся ситуацию надлежало в спокойной обстановке, а таковая имелась только дома. Так же необходимо было купить новые очки для выхода в Матрицу (обычным компьютером он давно уже не пользовался, всё необходимое нося с собой), что Гавриил тут же и сделал, сняв деньги со своего счёта. Возле дома он приобрёл в киоске пару жвачек с "экстази" и, бросив одну в рот прямо тут же, усмехаясь, направился к своему подъезду.
На этот раз они встретились в развалинах ЦУМа. Поблагодарив своего ученика за успешно выполненную миссию, Андрей Андреич Комаров смачно поцеловал его в лоб.
- Итак, завтра Международный день борьбы с тоталитарно-деструктивными культами, - произнёс он. - По этому поводу я задумал глобальную акцию.
Глаза Свами Магомета ибн Христоса восторженно блеснули.
- Задушить царя? - спросил он с придыханием.
- Нет! - хитро улыбнувшись, ответил Андрей Андреич. - Отключить освещение геодезика.
- Отключить освещение?!
Андрей Андреич снова улыбнулся и кивнул. Был он сейчас очень сутул и у него часто болел позвоночник, а седые нечёсаные волосы свисали до лопаток. На шее у него имелись трёхрядные кантхималы, сделанные из какого-то святого дерева, одежду же составляла длинная белая рубашка навыпуск (вернее, бывшая когда-то белой) и широкие серые штаны (а, ещё и рюкзак со всякой всячиной). На протяжении последних лет Андрей Андреич юридически являлся бомжем, у него не было ни инфобраслета, ни кредитной карточки - ничего. Родители его давно умерли, а их квартира, будучи не приватизированной, перешла в царскую собственность. Жил он где попало, питался тоже чем попало, проповедовал так же где попало и кому попало...
- ДА! - крикнул он, фанатично блеснув глазами. - В нашем обществе есть хакеры?
- Да я сам раньше этим баловался, - смущённо пробормотал Свами Магомет ибн Христос.
После короткого совещания они решили для начала украсть у кого-нибудь ноутбук. Вообще, когда-то у Свами Магомета ибн Христоса дома стоял пятый "Микрокосм" с разумным интерфейсом в лице искинтеллекта Володи, но, вступив в братство "Ангелов кармы", он продал его, а на полученные деньги они выпустили брошюру "Как правильно служить Богу", нарезанную из лекций Учителя. Но пришло время - и его талант снова понадобился.
Возле метро они засекли одного мужика с ноутбуком и, проследив за ним, задушили в каком-то подъезде. Никаких проблем, слава Богу, не возникло. Засев в каком-то скверике в небольшой беседке, Свами Магомет ибн Христос каким-то хитроумным путём быстро скачал из Матрицы нужные программы и за пять минут взломал пароль, запрещающий посторонним доступ к операционной системе, установленной в ноутбуке. Андрей Андреич восторженно кивал, заглядывая ему через плечо.
- Придётся потрудиться, - признался наконец Свами Магомет ибн Христос. - Я многое подзабыл...
- Но ради общего дела... они должны надолго это запомнить... я кое-что задумал ещё... - змеёй шипел Андрей Андреич, в исступлении бегая по беседке. - Свергнуть царя, что ли? Как ты думаешь?
- Да пускай живёт! - испугался новоявленный святой. - Ненавижу политику! И кого мы на его место посадим?
- Меня, конечно! Кого же ещё? Впрочем, я тоже политику не люблю. И правда, пускай живёт! Как хорошо, что ты теперь мой помощник!
Минут через десять Свами Магомет ибн Христос признал, что орешек оказался куда более крепким, чем он предполагал. Искины, ответственные за освещение геодезического купола, накрывающего город, были надёжно защищены от хакерских вторжений толстым слоем льда, и на то, чтобы сквозь него пробиться, необходимы были самые свежие айсбрейкеры. Ломать охранный криптософт Свами Магомету ибн Христосу уже один раз приходилось, но это имело место на сервере налоговой инспекции, где лёд был насквозь дырявый. А в "City Light" так просто не вломиться... Впрочем, за сутки наверняка можно будет как-то выкрутиться...
- Мне нужно спокойное место, где я мог бы нормально работать, - сказал наконец бывший хакер, а ныне живой святой по имени Свами Магомет ибн Христос. - Боюсь, придётся подключить кого-нибудь из старых знакомых, чтоб меня прикрывали. И нужно ещё будет кучу софта скачать...
- Пойдём ночевать к кому-нибудь из прихожан, - осенило Андрея Андреича. - Я как раз не мылся давно.
- Сейчас-сейчас, - его помощник полез в карман за блокнотиком с разными записями. - Где-то у меня записано несколько адресов...
Весь остаток дня Гавриил, он же бывший агент Крокус, провёл в своей однокомнатной квартире, а если точнее, в Матрице, подключенный к ней посредством синапс-костюма. Погрузив свою мнимую личность на мнимое дно мнимого Тихого океана, он покоился на грунте в обличии плоского ежа Encope Grandis и, подогреваемый "экстази", размышлял о делах насущных. Итак, его уволили. Уволили ЕГО! Я отомщу, думал Гавриил. Но только как?
Итак, Шитникова задушили в собственном кабинете "Ангелы кармы". Молодцы, ничего не скажешь. Отличная работа. Таких врагов есть за что уважать. Но лучше бы они ещё и Терещенко задушили за компанию. А может, она шпион от какой-либо секты? Вполне возможно. Иначе бы она не уволила лучшего сотрудника. А она взяла - и уволила. Но я всё равно депрограммирую "Ангелов кармы". И доставлю их лидера в КРМ. Посмотрим, как ты тогда заговоришь, Клавдия Анатольевна. Посмотрим, как ты заговоришь тогда.
Неинициированный брат Михаил встретил Учителя и его помощника радостно. Проживал он один; вся его квартира была завалена религиозной информацией на самых разных носителях. В отличие от других сект, Андрей Андреич никогда не запрещал своим ученикам читать литературу, представляющую другие религиозные конфессии, и может быть именно поэтому люди доверяли ему чуть больше, чем другим самозванным гуру (и ещё он привлекал их тем, что не присваивал себе никакого духовного имени, предпочитая пользоваться мирским). Конечно, он не сразу открывал ученикам суть своего движения, правду они узнавали лишь будучи инициированными. Неподготовленный неофит мог неправильно воспринять идею собственного удушения, поэтому сперва его нужно было как следует охмурить. Брат Михаил пока ещё не подозревал о том, что спустя какое-то время будет задушен для того, чтобы его душа вследствие этого трагического недоразумения вступила в армию Бога. На настоящий момент он просто пытался найти смысл жизни и ему казалось, что он его наконец-то всё-таки нашёл. Как счастлив был молодой человек, когда к нему неожиданно нагрянули сам гуру и один из наиболее преданных его учеников! Он накормил их, напоил, предложил воспользоваться ванной, а потом они все втроём пели мантры...
Предложение Учителя вырубить городское освещение пришлось Свами Магомету ибн Христосу очень даже по душе. Если честно, он немного страдал от того, что долгое время был разлучён с Матрицей из-за новых убеждений, и теперь, когда этого требовал от него сам Андрей Андреич, был чрезвычайно рад снова вернуться к прежним своим занятиям. Работать посредством ноутбука было нелегко, но зато у этого было своё преимущество, играющее важную роль в их миссии: блуждающий IP-адрес и наличие встроенного радиомодема, на котором можно было поменять кое-какие перемычки для повышения секретности. Ни один секьюрный искин не смог бы засечь действий хакеров, входящих в Матрицу с ноутбука, защищённого соответствующими программами.
Общаться с WWW приходилось древним способом, вручную. В основном, многие настоящие хакеры поступали именно так: для путешествия по сети они предпочитали пользоваться не ламерскими синапс-костюмами или набором "шлем-перчатки", а клавиатурой, трэкболом и экраном, причём, в некоторых случаях они специально отключали всю графику, обращая конкретные образы в бесконечные строки букв и цифр. Сориентироваться в этом хаосе мог только настоящий профи, и Свами Магомет ибн Христос был как раз таковым. Он мог по одним только цифрам и буквам понять, кто находится перед ним: искин или человек, мог вломиться в виртуальный магазин и за бесплатно заказать любой товар... Но для того, чтобы сломать защиту "City Light", его знаний было недостаточно, вернее, знаний-то было достаточно, но кромсать охранный лёд в одиночку было невозможно - к нему нужно было подходить на двух или даже на трёх машинах сразу. Однако со старыми знакомыми он связываться не хотел, так что пришлось действовать через доску анонимных объявлений на hack.ru. Отобрав несколько подходящих кандидатур, Свами Магомет ибн Христос написал тем закодированные особом образом послания. Из пяти предполагаемых ответов пришёл только один: остальные "хакеры" либо не смогли раскодировать текст письма, либо просто не захотели отвечать. Написавший ему парень подходил для их миссии как нельзя лучше. Это был явный Божественный Промысел, иначе и быть не могло. Объективно он не был заинтересован в темноте под куполом, но такое грандиозное шоу могло положительным образом сказаться на его хакерской репутации, поэтому он и сказал им: "Да", даже не задумываясь о тех страшных последствиях, к которым могла привести вся эта авантюра. Просто ему в последнее время было скучно, и он хотел повеселиться.
Утром Гавриилу позвонила мать и поинтересовалась, пойдёт ли он сегодня на митинг сектантов или нет. Она не разделяла его фанатичной ненависти по отношению к тоталитарно-деструктивным культам (по большей части все эти проблемы были ей по барабану), но внешне проявляла к деятельности сына якобы неподдельный интерес, таким образом как бы демонстрируя ему (а может, самой себе) искреннюю материнскую любовь. Однако никакой глубокой духовной связи между Гавриилом и Джулией давно уже не осталось, осталось лишь какое-то незначительное внешнее сходство и внутренняя тождественность на уровне ДНК. Все их отношения выглядели фальшиво и надуманно, причём оба прекрасно это понимали.
- Меня уволили, - признался Гавриил. - Теперь я безработный.
Вчера, лёжа на дне виртуального океана в обличии глубоководного плоского ежа, он о многом успел подумать, и выводы, сделанные им за это время, потрясли его душу до самых оснований. Были моменты, когда он осознавал себя никому не нужным: уволив его, Терещенко лишила его и смысла жизни, выбила из-под ног не только уверенность в завтрашнем дне, но и уверенность в собственных силах. Как теперь жить? Для чего? Да, у него было призвание, но теперь он его лишился. Может, точно так же чувствуют себя развербованные сектанты? Он вдруг проникся к этим глупым, заблудившимся в жизни людям глубоким состраданием; настолько глубоким, что его даже прошибло на слёзы. Как и они, он остался теперь ни с чем, лишённый единственного, к чему стремился, единственного, что умел и любил... Покоясь на океанском дне, Гавриил подверг сомнению свою систему ценностей и убеждений и, освободившись от старых догм, пришёл к выводу, что все его предыдущие жизненные установки были неправильными, а вернее, их заслоняли некие фильтры, патологическим образом искажающие его взгляд на мир. Он вспомнил, как ещё совсем недавно бился в агонии экстаза после очередной лекции Шитникова, как катался по сцене, исторгая нечленораздельные вопли. Вспомнил и самого Шитникова, впавшего в транс... "КРМ - тоже тоталитарно-деструктивная секта!" - понял неожиданно Крокус. От такого открытия ему сделалось очень страшно, но многолетние психотреннинги быстро отогнали этот ужас прочь, уступив место трезвой жёсткой логике. Да, все "консультанты" были точно такими же фанатиками, как и адепты разных сект, с которыми они боролись. У них имелись свои догмы, свои канонические писания, свои авторитеты, свои "можно" и "нельзя", свои стереотипы... и такое же фанатичное рвение открыть людям глаза на "истину", навязав её силой искажённого разума. Подумать только, ведь все эти "трансы Шитникова" по сути ничем не отличаются от подобных же трансов разных псевдоучителей, вещающих якобы от лица самого Бога (но только спонтанные речи покойного консультант-майора были наполнены не религиозным содержанием, а цитатами из антикультистских писаний конца прошлого века, когда движение КРМ только зарождалось)... Вот так дела...
Много о чём ещё думал в тот день бывший агент Крокус. Думал и о своих отношениях с женщинами в том числе... За всю жизнь у него никогда не было постоянной девушки - так, случайные половые связи, вроде как с этой сектанткой Мариной, влюбившейся в него до безумия. Ещё вчера он думал, что может гордиться своим пренебрежительным отношением к существам женского пола, но сейчас сомневался и в этом... Почему он всегда считал мужчин выше женщин? Почему? Они просто разные, да, это так. Но разве это означает, что кто-то из них лучше, а кто-то хуже? Нет!
Подключившись к психоаналитическому искину, Гавриил выявил ещё много интересных вещей про самого себя. Вообще, его ненависть к сектам зародилась ещё в семнадцать лет, когда он влюбился в девушку, придерживающуюся целибата в связи со своей принадлежностью к "Детям Иисуса". Юноша хотел переспать с ней, но она отказала ему, он пытался настоять, но она отказала ещё раз, и тогда он понял, что во всём виноваты именно "Дети Иисуса" со своими тупыми догмами, запрещающими людям наслаждаться своим телом. Он впервые в жизни забрёл на сайт КРМ и на следующий день заявился к Оксане с кучей антикультистских распечаток, надеясь таким образом депрограммировать, "проконсультировать" её. Сам Гавриил воспринимал сии тексты как нечто абсолютно истинное, однако Оксана отреагировала на них неадекватно, даже не став их читать и поругавшись с юношей окончательно. И тогда он в очередной раз уверился, что ей промыли мозги, потому что ни одна девушка, находясь в здравом уме, не должна была ему отказать. Вероятно, именно в тот день и зародилось в Гаврииле женоненавистничество, хотя до этого он и не отдавал себе отчёта в том, что оно зародилось именно тогда. Но теперь он ясно видел, что вся его антисектантская деятельность - это патология, отталкивающаяся от личных психологических проблем. Из-за того, что ему когда-то отказала девушка, он - вместо того, чтобы как-то изменить себя и понравиться ей - вступил на путь депрограммирования, надеясь таким образом отомстить за свой позор и утвердиться в собственных глазах. "Если бы не все эти секты, - думал в ужасе бывший агент КРМ Крокус, - не было бы никаких консультантов! Все мы - жалкие ничтожные личности, серые людишки-обыватели, просто пытающиеся самоутвердиться за счёт "спасения" заблудших душ..."
После разговора с матерью Гавриил пообедал и позвонил Марине Воскобойниковой. Жениться на ней, что ли? Хорошая ведь девушка... Худая, правда, но ебётся хорошо, с душой...
В три часа Гавриил уже был у Воскобойниковых. Брат Марины где-то отсутствовал, поэтому ничто не помешало влюблённым быстренько раздеться и заняться сексом. Марина, казалось, расцветала на глазах; нездоровая бледность на впалых щеках постепенно сменялась здоровым румянцем. Одевшись, они включили головизор и стали смотреть новости. Впервые за много лет Гавриил чувствовал себя счастливым. Одной рукой он прижимал к себе Марину, другой - щёлкал каналами. Активность сектантов быстро возрастала: представители самых разных сект, организаций и культов продолжали стягиваться к зданию оперного театра. Сегодня они обязаны были соблюдать негласный договор и не конфликтовать друг с другом: вся их агрессия в этот день была направлена только против КРМ и финансирующей эту организацию Русской Православной церкви (зато в обычные будни зрелище дерущихся представителей разных конфессий не являлось чем-то из ряда вон выходящим). Гавриил скептически хмыкал. Несмотря на своё отстранение от должности, он тем не менее по-прежнему планировал явиться на встречу с "Ангелами кармы" и обезвредить их лидера. Убийцу нужно призвать к ответу.
Показ "Новостей" прервался рекламой Церкви Андрогинов. Морщась от неприязни к лицемерным СМИ, готовым за деньги рекламировать хоть педофилию, Гавриил выключил головизор совсем. К слову, хоть он и открыл Марине своё настоящее имя, она всё равно продолжала называть его Клёпой и... и ему это даже начинало нравиться!
Внезапно пришло время выходить, и они вышли. Город встретил их пышущей в лицо жарой - опять, похоже, накрылись кондиционеры. Гавриил был полон решимости разрушить секту "Ангелов кармы" и жениться на Марине, которая держала его под ручку и радостно улыбалась.
Перед тем, как коллективно вылететь на митинг, сектанты должны были предварительно собраться в заброшенном доме на Серова. Когда Гавриил и Марина туда прибыли, в здании было уже полно адептов "Ангелов кармы", но, правда, сам лидер пока ещё отсутствовал. Многие выглядели вполне заурядно, а некоторые - даже интеллектуально. Бывший секретный агент был удостоен нескольких подозрительных взглядов и двух поцелуев в щёчку от каких-то молоденьких сектанток, что вызвало неприятное содрогание всего марининого тела - похоже, девушка была очень ревнива. За всю жизнь Гавриила ещё никто ни разу не ревновал и ему стало жарко. Люблю тебя, Мариночка, с нежностью подумал он.
Многие были с чётками и бормотали какой-то набор слов на санскрите. Один из сектантов, огромного роста и бритый, достал маленькую бутылочку с мутной жидкостью и начал обходить всех по очереди, наливая по чуть-чуть в пластиковую ложечку.
- Что это такое? - шёпотом спросил Гавриил у Марины.
Та пожала плечами. Если я не сделаю положенный мне глоток, подумал Гавриил, меня могут и задушить. Сектантам закон не писан. Что это за херня в бутылочке? Наверняка ведь какой-нибудь наркотик. Что же ещё?..
Когда дошла очередь до них, Марина первой взяла в рот ложечку и смело выпила странную жидкость. Внимательно посмотрев в глаза Гавриилу, лысый сектант налил туда стандартную порцию и со словами:
- Испей, брат, слюны Учителя нашего! - протянул ложку ему.
Гавриил чуть не сблевал, когда делал это, но если бы он отказался от ритуала, его, возможно, задушили бы прямо тут же.
- Это ваш друг, сестра Марина? - уточнил сектант.
- Да, это мой друг! Мы с ним скоро поженимся! - отважно выкрикнула девушка, почувствовав в его вопросе скрытую угрозу.
Поморщившись, сектант принялся поить слюной псевдогуру следующего представителя их культа. Похоже, семейные отношения среди "Ангелов кармы" не приветствовались.
У одного из удушенцев в кармане неожиданно запищал телефон. Выслушав звонившего, он сообщил, что лекции сегодня не будет, а Учитель явится сразу на условленное место к Оперному, так что всем им надо выдвигаться туда. В итоге, загрузившись в три автобуса, сектанты полетели к центру. Справа от Гавриила расположилась Марина, а слева - какой-то мужик лет сорока, весь путь косящийся на него с параноидальным подозрением. Его густые брови были угрожающе насуплены.
К половине пятого "Ангелы кармы", а вместе с ними и Гавриил с Мариной, направились прочь от авиастоянки по направлению к Театру Оперы и Балета. Двое сектантов тащили огромную пластиковую статую своего гуру в полный, очевидно, рост. Это был невысокий (примерно метр шестьдесят) человечек с мрачным лицом, длинными седыми волосами и бородой. "Так вот ты какой, убийца! - подумал Гавриил. - Что ж, сегодня состоится твоя последняя проповедь..."
Толпа, собравшаяся на митинг, была воистину огромна. Казалось, весь город собрался тут. Здесь были не только сектанты самых разных обличий, но и простые наблюдатели, и лениво прогуливающиеся милиционеры. В пять часов вся эта масса народа должна была двинуться к штаб-квартире КРМ, чтобы объявить о своём несогласии с их политикой. Это была первая в истории акция подобного рода и подобного масштаба, и проводилась она во всех крупных городах мира. Больше всего Гавриила удивляло, что удушенцы рискнули в полном составе появиться на широкой публике. До этого они не участвовали ни в каких акциях и действовали крайне эзотерично, но теперь почему-то решили нарушить свои установки.
В пять часов откуда-то вынырнул так называемый Учитель. Все "ангелы кармы" начали принародно бухаться на колени, щёлкать суставами пальцев и выкрикивать: "Намас те ом намо шивайя ананда шеша! Намас те ом намо шивайя ананда шеша!" Гавриил вдруг ощутил в себе какое-то расширение, но что именно в нём расширялось, он понять не мог. Краски мира стали контрастней. Неужели в слюну был подмешан какой-то наркотик?
Учителю было около семидесяти. Он слегка хромал. На Гавриила этот старикан произвёл впечатление человека, у которого имеются проблемы с умственным развитием. И в то же время от него исходила какая-то сила. Какая-то сила. Ещё чуть-чуть, и Гавриил начал бы ВИДЕТЬ её, но это "чуть-чуть" всё никак не наступало.
- Со мной что-то странное происходит, - шепнул он Марине. - Ты ничего не слышала о том, что они используют какие-то наркотики?
- Не слышала, - пробормотала Марина. - Ой, Клёпа, а может... Ой, я забыла, что хотела спросить...
- Сегодня это свершится! - завопил вдруг Учитель. - Сегодня грядёт Армагеддон, это я вам точно говорю!
(- Ой, Клёпа, а вдруг и правда?!)
К месту их дислокации начали понемногу стягиваться любопытные. Все сектанты пали на колени перед своим гуру, лишь Гавриил с Мариной остались стоять, испуганно держась за руки, но и они тоже были потрясены величием, исходящим от этого тщедушного длинноволосого старичка. Реальность с каждой секундой становилась всё ярче. Всё ярче. Гавриилу хотелось зажмуриться. О Боже, они его чем-то напоили; что-то было в той слюне... Он никогда не пробовал наркотиков... Наркотики - это удел слабых... Слабых духом... Пасть на колени... Пасть? На коленях? Он представил маленькие пасти, распахнутые на его коленях... Это страшно, должно быть (он рассмеялся). А Учитель вещал... Говорил что-то про конец Кали-юги... конец света...
... сидя на скамейке неподалёку, с раскрытым ноутбуком на коленях, Свами Магомет ибн Христос ждал того момента, когда же его гуру подаст условный знак...
- И грядёт Калка и покарает всех демонов своим мечом! - орал Андрей Андреич, яростно размахивая руками. - И останутся на Земле лишь только праведники, такие как мы с вами! Кто не хочет попасть в Ад, должен вместе с нами повторять священную мантру "Намас те ом намо шивайя ананда шеша"! Мы с вами можем приблизить этот счастливый момент! Мы, солдаты Бога!
- Намас те ом намо шивайя ананда шеша!!! - завыли сектанты, начиная колотиться лбом об асфальт.
Колени Гавриила начали медленно подгибаться.
- Клёпа! - Марина пыталась его удержать.
(Клёпа! Клёпа! Клёпа! - откликнулось эхо, эхо, эхо...)
- Да будет так! - выкрикнул Андрей Андреич. - Да наступит конец Кали-юги!!!
И тут же стало абсолютно темно. В этой темноте Гавриил всё-таки рухнул на колени и тоже начал биться лбом об асфальт, издавая нечленораздельные вопли. С этого момента повествование потеряло свой ровный ход ввиду нелинейного течения мыслей главного героя. Клёпа! На дне океана в обличии. Боли нет. Воли нет. Ничего нет. Через полчаса включили очень тусклое аварийное освещение. Грабежи, насилие, массовые беспорядки. Тусклое освещение. Пожары. Банды. Милиция не может справиться. Конец света? Ну, по крайней мере, конец электрического света. Провал в памяти. И словно в какой-нибудь сказочной книге он вдруг обнаружил себя идущим куда-то среди каких-то развалин, везде горели костры, бились стёкла, кто-то кричал, кто-то смеялся, а он вдруг ни с того ни с сего завопил:
- ДА ЗДРАВСТВУЕТ ТОВАРИЩ ВОЛКОВ, ВЕЧНАЯ ЕМУ ПАМЯТЬ!!! - и, сам испугавшись этого крика, трусцой побежал в подъезд какого-то дома, где быстро помочился и снова выбежал на улицу. Сознание работало толчками. Его то не было, то оно было. Мысли выталкивались наружу и тут же лопались, и снова разбухали. Он был один. А где Марина? Я не знаю. Подмешали что-то в слюну. Слюна Бога. Я хочу увидеть Бога и поговорить с ним. Но ведь ты не верил в него...
Реальность живая! Она дышит, она пульсирует!
Гавриил шёл по каким-то незнакомым улицам, освещение всё ещё не починили. Среди каких-то развалин, везде горели костры, бились стёкла, кто-то кричал, кто-то смеялся... Он тёк сквозь всё это, как вода сквозь пальцы. Двое мужчин тащили куда-то отбивающуюся девушку, уже полураздетую. Гавриил зачем-то перекрестился. Он шёл дальше. Тянуло гарью, воздух был наполнен дымом. Мужчина и женщина несли на одеяле коробку с головизором - очевидно, грабанули какой-то магазин. Он снова осенил себя крёстным знамением. Настал конец света. И "Ангелы кармы" оказались теми единственными, чьё пророчество действительно сбылось. Гавриила начало понемногу отпускать. "Почему я здесь? - думал он, сидя на детской качели. - Я ведь был с Мариной. Где она теперь? Подмешали какую-то херню... Где я был? Что делал? - он вдруг вспомнил, как опорожнял мочевой пузырь в подъезде и смутился. - Куда идти дальше?"
На какое-то мгновение Гавриил вдруг стал совсем трезв. Как стёклышко. Как стёклышко, начищенное до блеска специальным моющим средством. Мысли были кристально чистыми. Он вспомнил всё, что было до. Учитель объявил о конце света и тот наступил. Совпадение или...? Куда это он забрёл? Может, он подключился к Матрице?
На скамейке рыдал мужчина. Его залысина блестела под тусклым светом аварийных ламп. Гавриил подплыл к нему.
- Я слишком долго здесь не был! - прошептал мужчина, поднимая заплаканные глаза на него. - Слишком долго...
В его глазах была вся вселенная. Гавриил ощутил сакральный трепет. Вот ведь как бывает... Нужно создать организацию по борьбе с КРМ. Назвать её КРМ-2. Или ККРМ, Консультирование Консультантов о Реформировании Мышления. Обладаю ли я, по-вашему, достаточным опытом для этого? Да-да, безусловно.
- Я слишком долго здесь не был! - прошептал мужчина, поднимая заплаканные глаза на него. - Слишком долго...
В его глазах была вся вселенная. Гавриил ощутил сакральный трепет. Сидящий на троне мужчина был фарфоровой статуэткой. На искусственных губах застыла лёгкая улыбка.
- Вы - Бог? - спросил Гавриил.
Фарфоровые губы растянулись в дополнительной улыбке, голова совершила одобрительный кивок. Старик с бородой и лысиной, в белом одеянии и без морщин. Классический Бог, летающий по вселенной на большом белом облаке.
Неожиданно его губы чуть раздвинулись и между ними возник розовый пузырь жвачки, быстро увеличивающийся в размерах. Улыбка оставалась неизменной. Пузырь лопнул.
- Так создаются и разрушаются вселенные?! - ахнул потрясённый до самых основ Гавриил.
Бог ещё раз улыбнулся и снова кивнул. Гавриил рухнул перед ним на колени. В следующий момент он понял, что сидит на скамейке, а к нему подходит некто высокий, смуглый, подтянутый, спортивный, стройный, красивый, с элегантными усиками, с залитыми кровью лбом и лицом.
- Что случилось? - поинтересовался незнакомец участливо.
- Я слишком долго здесь не был! - прошептал Гавриил, поднимая заплаканные глаза на себя же. - Слишком долго...
Он создал эту вселенную так давно, так давно... Наблюдал за ней, развивался вместе с нею, да и расширялись они тоже вместе... Но потом он стал заглядывать сюда всё реже - появились дела поинтересней. И вот он снова решил навестить свой первый конструкт...
- Я слишком долго здесь не был! - повторил он и снова зарыдал, не в силах вынести той метаморфозы, которую с Начала Начал претерпело его творение..
Когда двигаешься - становится легче. Он вскочил и побежал. Перед ним возникла обнажённая девушка. Он попытался её обнять, но она просочилась сквозь него и пошла дальше, а Гавриил дальше побежал. Бежать было легко. Город казался вымершим. В какой район его занесло, чёрт побери? И что это за красные глаза светятся в темноте? Аааааааааа! Гавриил закричал от страха, ааааа! Он спрятался в кустах и прикрыл веки. Снаружи раздавались голоса:
- Почему он заказан?
- Война в лесу. Ты помнишь, как мы сдавали билеты? И как ты потом бежал?
- И как мы чуть не опоздали на спектакль "Создание и разрушение вселенных". Да, хорошее было время.
- Времени не существует. Время - это абстракция, придуманная для удобства существования.
- Ты хочешь сказать, что время - это социальный процесс, а не физический?
- Истинно так.
- ВРЕМ! - сказал Гавриил. Вообще-то он хотел сказать: "Время!", но у него не хватило буквы в наборе (это по нему прошла ассоциация с игрой "Эрудит", в которую они с матерью играли в детстве). - ВРЕМ! - повторил он ещё раз.
Было лето. Детство. Они стряпали печенье в туалете: настоящее печенье тёрлось на тёрке и смешивалось с водой, а потом продавалось во дворе другим детям. Играла приятная музыка. Но надо было бежать дальше. Куда? Вперёд.
И он побежал.