ГОРОД НА КРАЮ МИРА

"Мы живем на самой окраине мира, омрачённые неведением,
сгорающие в огне своих страстей, и стрелы нашего же гнева
поражают нас. Наше знание в беспорядке, не отделено от ошибок
и плодов невежества. Путь освобождения <...> скрыт от нас".
Abhayadatta "Caturasiti-siddha-pravrtti"

Добро пожаловать на край мира - место, где живут самые удивительные люди, которых только можно встретить на Земле, люди с самыми тяжёлыми судьбами, распутывающие самые тугие узлы своих карм. Даже ребёнка у них невозможно родить нормально из-за синдрома пренатального гниения, за распространение которого нужно благодарить известного анонимного маньяка-биотеррориста, чей пик карьеры пришёлся на начало текущего десятилетия. Дети гниют преимущественно то с левого бока, то с правого, и почти не спят и страшно кричат от боли. Поэтому на краю мира в основном стараются не беременеть старым способом. Правда, некоторые наивные люди всё же пытаются нелегально рожать (легальные роды строго запрещены Гуманистическим Кодексом) и потом обкладывают новорожденного разными растениями, делают ему припарки и примочки, но всё без толку: рано или поздно младенец умирает. В связи с этим, детей вот уже как года полтора рожают специальные биоматки, оплодотворяемые сами понимаете чем и как. Кстати, о том, что они живут на краю мира, жители края мира не знают и уверены, что реки их жизней протекают по самому обычному земному поселению, которое называется Городом-На-Краю-Мира вовсе не из-за того, что расположено на этом самом краю мира, а просто так. А если кто-то и знает правду, так это только великий локальный йог Коля Русанов, обитающий возле магазина эзотерической литературы "Путь в микрокосмос", однако он ещё лет восемь назад принял обет молчания - причём, не только аудио, но и в письменно-печатном формате тоже. До этого над Колей многие смеялись, а потом он ушёл в Интегральный монастырь, расположенный в трёх километрах от их города, и вернулся оттуда уже информационно немым, но по его мудрым глазам было хорошо видно, что у него-то есть, чем поделиться [впрочем, смеяться над ним меньше не стали; обыватели всегда одинаковы]. Возле Колиного шалаша, в котором он давно уже не ночевал, так как всё время сидел снаружи, постоянно шатались его самозванные ученики и иногородние паломники, которых он сам абсолютно игнорировал, постоянно сидя в позе лотоса и медитируя. Его естественные оправления считались святыми и использовались для самых разных целей, в том числе и для ритуальной копрофагии. Питался Коля исключительно Святым Духом и дождевой водой. Недавно неподалёку от его шалаша имела место разборка двух продвинутых эзотериков, вылившаяся в массовое побоище. Началось всё так:

- Я тебе точно говорю, что избавиться от привязанностей можно только в том случае, если ты пройдёшь через них до конца!

- А я тебе говорю, что избавиться от привязанностей можно только в том случае, если ты сможешь осознанно их контролировать!

- А я тебе говорю, что ты должен реализовать ВСЕ свои желания, пройти через них, объесться ими, чтобы они тебя больше беспокоили!

- А я тебе говорю, что желания нужно, НЕОБХОДИМО уметь контролировать! Если ты позволишь себе поддаться им - ты проиграешь!

- Что-то не похоже, что ты свои желания контролируешь! Если бы ты их контролировал, ты бы прекратил этот спор и всё! А ты не можешь, потому что ЖЕЛАЕШЬ этого спора! И в результате только словами тут играешь... Так что вали на хуй отсюда... Абаббена!

Завязалась жестокая драка, в ходе которой один из сторонников того, кто утверждал, что желания нужно контролировать, ударил того, который говорил, что желания нужно реализовывать, ногой в спину, в прыжке. Его тут же завалил на землю один из сторонников того, кого он ударил ногой в спину, которого в свою очередь ударил по голове "Библией" ещё один сторонник того, кто утверждал, что желания нужно контролировать. Простая драка вскоре переросла в массовую, а позже пополз неприятный слушок о том, что стычка эта была спровоцирована главными конкурентами магазина "Пути в микрокосмос" - владельцами магазина "Путь в макрокосмос", дабы "микрокосмов" прикрыли как рассадник порока и насилия, а всю эзотерическую продукцию народ приобретал только у них. Но результат был противоположный запланированному: "макрокосмам" объявили жёсткий бойкот и теперь у них никто ничего не покупал. Это был крах. Но владельцы магазина сдаваться просто так не желали. В отличие от "микрокосмов", они сами абсолютно не разбирались в распространяемом ими товаре, а просто делали деньги. И терять такой приличный источник дохода совершенно не хотели.

- Что бы придумать? Как бы этим уродам насолить? - спрашивала Ольга Ивановна Кузнецова у своего мужа. Они стояли за прилавком и злобно смотрели на север, где находился магазин их конкурентов. - Может, порчу на них напустим?

- Какая, на фиг, порча, дура тупая? - прошипел её коренастый супруг, похожий на гибрид обращённой гориллы и обращённого же филина. - Не существует никаких порч, никакой магии! Сколько можно говорить! - и он отвесил ей тяжёлый мужской подзатыльник. - Нужно просто разгромить их лавочку - и всё! Нанять крутых ребят...

Обиженная Ольга Ивановна начала тяжело сопеть. Спустя два дня по улице Декабристов, на которой располагался "Путь в микрокосмос", шли пятеро рослых представителей мужского пола, широкоплечих и облачённых в длинные чёрные рясы. Это были братья и не братья одновременно: будучи членами одного братства, они тем не менее не были родственниками. Братство их было международным, и представители его называли себя "хардбеливерами" (от англ. "hard believers", жёстко верующие). Прилетели хардбеливеры из областного центра, расположенного в двух часах полёта от Города-На-Краю-Мира). Губы у всех пятерых были плотно и угрожающе сжаты. Как вы уже догадались, они двигались к магазину "Путь в микрокосмос", твёрдо намереваясь выполоть несколько духовных сорняков. За это им хорошо заплатили. При виде приближающихся их, все эзотерики, тусующиеся у магазина, начали поспешно линять и вскоре слиняли в количестве всех, кроме йога Коли и двух его учеников. Хардбеливеры подошли к ним и попытались наехать, но, наткнувшись на глухую броню ушедших в себя медитаторов, пришли к выводу, что им нужно искать другую жертву, поскольку избивать медитирующих йогов было абсолютно неинтересно. Тогда они вошли в магазин, где принялись скидывать с полок товар и вообще вести себя откровенно нагло. Один из них, с головой варана, начал мочиться на картриджи издательства "София", а другой встал посреди магазина и принялся орать дурным голосом:

- Братья и сёстры, прозрейте! Вы все стремитесь познать себя через Бога, но этот магазин - рассадник атеизма! Убейте в себе Кастанеду! Если вы хотите прозреть - присоединяйтесь к нам! А грешники должны быть наказаны!

- Ребята... - попыталась обратиться к ним продавщица, которую друзья называли Онтилией Кон-Беф, но ей страшным ударом кулака сломали челюсть и убили статуэткой Будды по голове. Безусловно, она сразу же попала в Абсолют, чему очень удивилась и обрадовалась. Точно так же хардбеливеры поступили и со вторым продавцом магазина, а покупатели в это время трусливо убегали...

Сделав своё чёрное дело, хардбеливеры собрались было покинуть магазин, но в это время на пяти флайерах прилетели жандармы и стали их арестовывать. Арест сопровождался оглушительными криками и шипением бластеров. Наконец подонки были заморожены и доставлены в криогенную тюрьму. Один храбрый жандарм в пылу схватки был жестоко задушен и посмертно будет награждён орденом "За доблестную отвагу". Погода была так себе: пасмурно, тучи, а за день до этого было тепло и светло, и на красивом пологом склоне, покрытом разной травой и прочей зеленью, лежали две симпатичные девушки в коротеньких юбках. Примерно в километре от них возвышалась громада Интегрального монастыря, за которым они и наблюдали. Ту, что выглядела чуть помоложе, звали Пломбой (потому что однажды ей на зуб поставили пломбу, а она у неё выпала при трагикомических обстоятельствах), а ту, что казалась постарше - Спагетти (потому что у неё ноги были очень длинными и тонкими, точно итальянские макароны). Рядом с ними валялся раскрытый рюкзак, несколько обёрток от карамели и два велосипеда.

Наконец ворота монастыря раскрылись, и из щели в стене выдавилась наружу цепочка бритых наголо монахов в длинных чёрных рясах или в длинных оранжевых дхоти, в зависимости от религиозно-философской ориентации. Девушки переглянулись и быстро схватили бинокли.

Каждый монах имел при себе лопату или ведро. Эти отважные искатели Себя шли на огород копать картошку для нужд монастырской кухни. Все они блаженно улыбались.

Картофельное поле располагалось метрах в трёхстах от монастыря, охраняемое страшным электронным пугалом, отпугивающим не только ворон, но и людей своими жуткими ультразвуковыми эффектами. Справа от поля росли берёзы и прочие деревья, а уже за ними и находился тот самый пологий склон, на котором лежали Пломба и Спагетти, наблюдающие за монахами в мощные бинокли. Войдя на территорию поля, одни монахи отважно принялись вонзать свои лопаты в землю, а другие стали наклоняться, подбирать выкопанную картошку и опускать её в вёдра. Спагетти достала сигарету и закурила.

- Жаль, в сам монастырь нам никогда не проникнуть, - сказала она подруге. - Вот там бы мы оторвались...

Спустя полчаса монахи накопали несколько мешков картофеля и принялись за кабачки. Неожиданно один из них отложил лопату и заспешил к лесу - стало быть, дал о себе знать его мочевой пузырь.

- Есть! - шёпотом воскликнула Спагетти, давя окурок о землю. - Идём!

Девушки поднялись и, пригибаясь, будто шпионы, быстро засеменили к тому же лесу, что и монах, но только с другой стороны. Успев туда чуть раньше него, они притаились за деревьями, а молодой брахман даже и не предполагал об их там наличии. Он шёл и на его губах были святые имена, а из-за деревьев вдруг выскочили две девушки и задрали до пупа свои и без того короткие юбки.

Аджамила дас опешил и застыл на месте, как любой другой человек, застывший на месте. Святые имена тут же были позабыты, костёр вожделения запылал в его девственных чреслах... Вихляя бёдрами и животами, Пломба и Спагетти начали приближаться к нему, окружая. Девушки обожали кого-нибудь совращать, а особенно разных заумных ботаников! Ведь они только кажутся такими неприступными, а лишь покажи им интимное место - и они твои. Что же до интимных мест, то у Пломбы оно было гладко выбрито, а у Спагетти - с естественной порослью. К тому же Спагетти была выше своей подруги приблизительно на голову. Молодой монах тоже был невысок и доставал ей примерно до уха.

- Какой хорошенький мальчик! - прошептала Пломба, интенсивно вращая тазом, словно индийская стиптизёрша. - И совсем молоденький!

- Прочь, прочь! - забормотал начинающий брахман. - Вишну, зачем ты послал ко мне этих падших женщин? Я же ещё недостаточно окреп духом... Убери их от меня, пожалуйста! Не дай мне поддаться вожделению!

Но падшие женщины продолжали надвигаться на него, будто два партизана на вражеский танк или, наоборот, как два вражеских танка на отважного партизана. Аджамила чувствовал себя реинкарнировавшимся Випра-Нарайаной, брахманом, попавшим под чары танцовщицы Деви-Деви.

- Вишну послал нас тебе в награду! - зашептала Спагетти, приближаясь к нему впритык. - Он сказал, что ты - его лучший ученик, и он хочет тебя вознаградить!

- Правда?! - недоверчиво, но в то же время и радостно выкрикнул Аджамила дас.

- Конечно, правда! - прошептала Пломба, сгребая в охапку его гениталии.

Прильнув к монаху, девушки одновременно принялись его гладить по самым различным участкам тела. Наконец несчастный (или счастливый, смотря с какой стороны на это посмотреть) был уложен на траву, после чего ему задрали одеяние и стали орально ублажать.

Скоро молодой монах засучил ногами и с жутким стоном эякулировал, и едва только вожделение покинуло его, пчела осознания собственной деградации ужалила Аджамилу прямо в мозг. Вскочив, он искренне зарыдал и побежал прочь, а довольные собой девушки принялись смеяться и кататься по земле от радости. Их словно распирало изнутри от некоей благодати, которая явилась к ним в облике, схожем с признаками алкогольного опьянения, его начальной стадии. То есть ни с того ни с сего их начало плющить, как от пары кубиков хорошего вина.

- Смотри, как бы это заразным не было! А то тоже в монастырь уйдём...

И девушки снова принялись смеяться, стараясь, правда, делать это как можно тише. А падший монах тем временем уже вновь схватил лопату и энергично копал землю. Рвавшиеся наружу рыдания он теперь держал глубоко внутри, стараясь не показывать духовным братьям свои покрасневшие глаза и свой позор. В тот момент никто даже и не предположить не мог, что этой ночью он самокастрируется и умрёт от потери крови.

Хихикая, подружки побежали к велосипедам, сели на них и покатили в город. Их акция увенчалась успехом - кто бы мог подумать! Они совратили монаха! Ура! "Бедненький ты наш, - улыбаясь, думала Пломба. - Но ведь тебе понравилось, правда ведь? Глупые вы: прячетесь от самих себя за четырьмя стенами, а сами там, поди, друг друга это..."

Примерно о том же думала и Спагетти. На следующие сутки Коромыслов, сгорбившись, сидел перед чашкой с салатом и задумчиво изучал свой внутренний мир. Кушать ему одновременно и хотелось, и не хотелось. "Боже, какая тупость, - думал он. - Чтобы поддерживать своё тело в режиме полноценного функционирования, я должен запихивать в него всякие белки, жиры, углеводы, мать их... Получается, что идёшь на поводу у инстинктов. А я не хочу идти у них на поводу! Я - душа, а не тело, и мне на хрен не нужна вся эта еда..."

- Денис!!! - послышался рядом удивлённый возглас мамы. - Ты так ничего и не скушал?! А ну кушай сейчас же! А ну жри, оглоед вонючий! - она отвесила ему оплеуху, а следом - ещё одну.

Сгорбившись ещё сильнее, Коромыслов принялся быстро поглощать салат. На конфликт с матерью идти не хотелось. Господи, и угораздило же его родиться в чреве этой слабоумной женщины! Ну почему, почему сорок лет назад людей не зачинали в биоматках? Впрочем, одёрнул он себя, я сам выбрал это чрево при перерождении. Значит, нечего и возникать!

- Женился бы! - мать явно лезла на скандал. - В тридцать восемь лет до сих пор в мальчиках ходишь - тьфу! Перед соседями стыдно!

- Перед соаааааааааааааааседями стыыыыыыыыыыыыыдно?! - взвился Коромыслов. Он и в спокойном состоянии жутко заикался, а уж когда нервничал - тем более. - А наааааааааааааа хрена ты им ввввввввввввввсё проаааааааааааа меняаа рааааааааааааааассказываешь? Нееееееееее рарарарарассказывала бы - ииииииииииии неченечего было бы стыыыыыы... стыыыыдиться! - два месяца назад мать нашла его дневник, откуда с удивлением подчерпнула информацию о том, что её сын до сих пор девственник, и, естественно, поспешила поделиться этой ужасной новостью с соседями. - Каааааааааааааааааакое воааааааааааабще тебе дедедело до маййййййййййййййей половвввввввой жиииызни?

- Да как "какое", как "какое"?! Ты же мой сын! Эх, был бы жив отец...

- ...ооооооооооооон бы дддддддддааавно уже сссссссссссссббежал от ттттттттебя, если бы был жив! - закричал Коромыслов. - Я пооооомню, что тты и ййййего досссссставала точно тттттттттак же, как и мммммммменя!

- Как тебе не стыдно, подлец?! Как ты можешь такие слова своей родной матери говорить? Бессовестный! На работу когда устроишься, лодырь? А? Или я тебя до самой смерти содержать должна, а? А?

- Тунеядец чёртов! Ещё и дразнится, надо же! Почти четыре десятка лет, а до сих пор бабы не было! Позор, какой позор!

В этот момент Коромыслов заметил, что тень матери упала на его личную тень и в ужасе отпрыгнул:

- Я жжжже тттттттебе гоаааааворил, шшшшштобы ммоей теееени не какакакакакасалась! - завопил он. - Я ввввведь тетеебя ппппппппросил!!!

Мать расхохоталась ему в лицо и стала нагло прыгать по тени сына и глумливо топтать её, а потом ещё и на неё плюнула! Коромыслов от ужаса завыл, побледнел и побежал в свою комнату. Теперь ему нужно будет прочитать целых сорок четыре святых имени, чтобы очистить свою ауру от негативного воздействия. Схватив чётки, он начал быстро бормотать мантры, но в это время в комнату забежала и мать. В итоге после минутной борьбы чётки порвались, и бусинки, из которых они были составлены, разлетелись по всей комнате. А ведь они были сделаны одним тибетским святым!

- Ттттттттты что ннннннннадддделала?! ЧТО ТТТТЫ НАДДДДДЕЛАЛА?!

- Я из тебя человека сделать хочу! - неожиданно спокойно ответила мать и вдруг всхлипнула. - Хочу, чтобы мне не стыдно за тебя было! Хочу, чтобы ты был таким, как все!

- Всё, яаааа реререререшил! Я уууууу... уууууууууу.... уууууухожу из дддддома!

- И куда же ты пойдёшь? Кому ты нужен, кроме меня?

- Ум... ум... у мммменя есть дудудудуддуховный уууууууу... ууууу... уууучитель! Я ппапапапапаппаппапайду к нему!

- Ты про того сумасшедшего, который целыми днями сидит возле того магазинчика? Дурак дурака видит издалека. Иди куда хочешь - всё равно вечером домой вернёшься.

- Ттттты в ээтом ууууууу... ууууууу... уууверена?

Мать с презрением ухмыльнулась и демонстративно отошла в сторону, освобождая проход. Ей было шестьдесят лет, худая и с крючковатым носом.

Надев стоптанные ботинки, Коромыслов выскользнул из квартиры, а когда заметил, что покинул дом в трико с растянутыми коленками, было уже поздно. Ну и хрен с ним, подумал он. Плевать. Всё это внешнее, а значит не имеет никакого значения.

На площадке между этажами кучковались подростки: два парня и три девушки. В одну из девушек Коромыслов был тайно влюблён в начале года, даже несмотря на те унижения, которым она его подвергала. "Нет, я не мазохист, - внушал себе он. - Просто я надеюсь выйти к свету через тьму, как это делают агхори, последователи тантры левой руки. Я не есть это тело, поэтому все унижения, которым оно подвергается, мне должны быть по фигу..."

- О, кто идёт! - воскликнул один из пацанов. - А ну стоять! - он сгрёб Коромыслова за плечо, так что проскользнуть мимо тому не удалось.

- Да ладно, пускай мужик идёт! - сказала Она. - Мне на это чмо уже смотреть противно.

- Я люлюлюлюблю вас всех! - сказал Коромыслов.

- А ну открывай пасть, ты, ло-ло-лох! - передразнив его заикание, приказал второй пацан.

Все оживились. Коромыслов попытался вырваться, но первый пацан несильно врезал ему в челюсть, а затем промеж ног. В итоге, они-таки заставили его встать к стене и открыть рот, а сами принялись туда плевать по очереди, сморкаться и стряхивать пепел, а один пацан в конце концов туда даже подрочил под всеобщий смех. Проходившая мимо соседка осуждающе покачала головой, но ничего не сказала, кроме "Здравствуйте, ребята!" в ответ на их вежливое и дружелюбное "Здравствуйте, тётя Валя!".

- А теперь иди, куда шёл! - сказал первый пацан.

Коромыслов, чей рот был забит всяким дерьмом, кивнул и, сутулясь, поковылял вниз по ступенькам. Одна из девушек сдёрнула с него трико, обнажив ягодицы, и несильно пнула. Все принялись истерично ржать. Кое-как добравшись до следующей площадки, Коромыслов выплюнул содержимое ротовой полости в баночку из-под кофе, стоящую там в качестве пепельницы, и выскочил наконец на свежий воздух.

Все люди почему-то спешили в одну сторону, и он тоже пошёл за ними, чисто из-за стадного инстинкта. По мере продвижения вперёд выяснилось, что все они идут на концерт Миши Амиго, и когда Коромыслов это понял, он резко развернулся и двинулся туда, куда и собирался изначально - к магазину "Путь в микрокосмос".

Начал накрапывать дождик, небо становилось всё мрачнее. Возле универсама на Коромыслова наехали три пьяных бомжа, с коими он вынужден был подраться и, соответственно, в результате всего этого лишиться своего позолоченного зуба, который они у него вырвали, ошибочно предполагая, что тот золотой. Морщась от боли и харкая кровью, Коромыслов продолжил свой путь к эзотерическому магазинчику, возле которого круглосуточно медитировал его Учитель Коля Русанов...

Естественно, официально Коромыслова никто в свои ученики не принимал. Тем более, йог Коля. Но духовная сила этого человека влекла к себе многих искателей истины, и поэтому они объявляли себя учениками Коли исключительно по своему желанию, словно мнение самого йога в данном случае никакой роли не играло, или же его ответ по умолчанию должен был быть положительным. На настоящий момент у йога было два любимых ученика, а вернее два самозванца, называющих себя таковыми. Все эзотерики города относились к ним с большим уважением и почтением и возносили их духовные качества едва ли не до уровня духовных качеств самого Коли. Один лишь Коромыслов видел их настоящую сущность: подлую, мелочную, честолюбивую. Репутация же его самого в кругу искателей истины была хуже некуда: его избегали, его сторонились, с ним никто не разговаривал, его отовсюду гнали. Что ж, такова его судьба в этом воплощении... Такова его горькая судьба...

Возле магазина почему-то стоял ментовский флайер, готовый вот-вот взлететь. Дождь накрапывал всё сильнее. Возле шалаша Коли отважно медитировали сам Коля и его "любимые" ученики, имён которых Коромыслов не знал. Один из них при виде приближающегося человека вышел из медитации и заорал:

- Ну, ты, Абаббена! Мы тебе что, не ясно сказали: не появляйся здесь больше!

- Я пппппришшёл кккк своеееему гугугугугуру! - выкрикнул Коромыслов.

Йог не выдержал такой наглости и вскочил. Он был худ и длинноволос, а одет в спортивный костюм "Shelter" и кроссовки от той же фирмы. Толкнув Коромыслова в грудь, он принялся пихать его прочь от шалаша, но наш герой упёрся как бык.

- Я пришёл к своему гуру! - выкрикнул он, ни разу не заикнувшись.

- Это НАШ гуру, НАШ! - завопил йог. - НАШ, а не твой!!!

Его крик вывел из медитационного состояния и второго "ученика" Коли. Встряхнувшись, он тоже начал подниматься. И лишь йог Коля по-прежнему восседал в позе лотоса. Дождь и холодный ветер, казалось, были ему совершенно нипочём.

Второй ученик йога ударил Коромыслова по лицу, а когда тот упал, оба принялись яростно его пинать.

- Это НАШ гуру, НАШ! - кричали они. - НАШ, НАШ, НАШ!!!

- Выссссссс... высссссссс... - свистел с асфальта Коромыслов.

- Выыыыы... выыыыыы... вы - сссамозвааанцы! - выкрикнул Коромыслов, приподнимаясь на локтях. - Он нннннне вваш уууууууу... ууууууучитель!

Два йога обомлели и так и застыли с поднятыми для очередного пинка ногами.

- Чё ты сказал? - прошептал наконец потрясённый первый.

Взревев, второй йог пнул Коромыслова в лицо. Плюясь зубами, тот снова повалился на асфальт. Дождь пошёл сильнее.

Наконец йоги устали пинать глубоко оскорбившего их человека и отошли в сторону.

- Может, по домам пойдём? Что-то погодные условия для медитации не благоприятствуют...

- А этот шудра пускай валяется. Чмо! Ни хуя он охуел: самозванцами нас назвал! Кому скажи - они ведь его похоронят, пидораса! Мы же с тобой самые продвинутые йоги в этой ебучей деревне, а он тут в нашем авторитете усомнился!

Наконец Коромыслов пришёл в себя. Он был весь мокрый от дождя и от крови; всё тело (а особенно - лицо) страшно болело. Застонав, Коромыслов присел.

Оказывается, он лежал рядом со своим гуру, отважно восседающим в позе лотоса. Его длинные мокрые волосы висели как пакля, глаза были как всегда полуприкрыты.

- Учитель! - простонал Коромыслов, падая перед ним ниц. - Госвами!

Но йог Коля на его присутствие не отреагировал никак - слишком уж глубоко он погрузился в медитацию. Похоже, он уже перестал замечать и такие вещи, как атмосферные явления, полностью отрешившись от своего тела.

- Учитель, это я, ваш ученик! - стонал Коромыслов, чьи многочисленные заикания автор решил в этом монологе не воспроизводить. - Поговорите со мной, пожалуйста! Мне очень плохо; поговорите, пожалуйста, со мною! Я плохой, я очень плохой! Пролейте на меня хотя бы чуточку своей благодати, дайте мне хотя бы чуть-чуть, ХОТЯ БЫ ЧУТЬ-ЧУТЬ просветления! Поговорите со мной, я вас прошу! Я знаю, вы ни с кем не разговариваете, но со мной, со мной, со мной, пожалуйста, поговорите, я прошу вас! Мне сорок лет, у меня до сих пор не было женщины - может быть, хотя бы это заставит вас быть ко мне благосклонным? В монастырь меня не взяли - может быть потому, что они как-то догадались, что я... что я... О, Госвами, я грешен, грешен, грешен! Скажите мне хоть слово, я вас умоляю!!!

Но махайог был непреклонен. Коромыслову вдруг показалось, что веки у того чуть дёрнулись.

- Вы слышите, слышите меня! - радостно закричал он, но Коля продолжал делать вид, что не слышит.

Страшная ярость обуяла вдруг Коромыслова. Вскочив, он навис над йогом, сжимая кулаки.

- Ах ты скотина! - закричал он. - Я прошу тебя о помощи, а ты... ты... а ты... Ты такой же самозванец, как и твои ученики! Если бы ты был настоящим гуру, ты бы мне помог! А ты - фальшивка! Ну откликнись же, ты! Скажи мне хоть слово!

Но выдержка Коли была воистину нечеловеческой, тогда как выдержка Коромыслова, наоборот, слабела с каждой секундой. Обрушив на Колю целый шквал отборнейших ругательств, он несильно ткнул его кулаком в лоб. Тот как сидел, так и упал, даже не сменив позы, словно его просто повернули на девяносто градусов. Разъярённый Коромыслов, рыдая от осознания собственной подлости, пнул йога в руку... и та отвалилась!

Вначале Коромыслов ничего не понял, всё происходящее вдруг показалось ему дурным сном религиозного фанатика. Почему отвалилась рука? Почему Коля не движется? Неужели он убил его?!

И наконец Коромыслов постиг истину: душа йога оставила плоть уже давно, но тело его продолжало сидеть на том же месте, а все поклонялись ему как живому. От осознания абсурдности происходящего Коромыслов закричал и, не разбирая дороги, побрёл куда-то прочь от магазина. Его губы были разбиты, зубы выбиты, рёбра болели, всё тело ныло... В таком состоянии он забрёл в круглосуточно функционирующий притон "Де Сад отдыхает", рассадник пороков, эпицентр Кали-Юги, и, ввалившись в бар, взглядом безумца окинул всех там присутствующих. На бильярдном столе двое мужчин насиловали мальчика лет семи, на сцене мастурбировали беременные стриптизёрши, все были пьяными или ещё под чем-то. Следующий кадр: музыка замолчала, все смотрят на стоящего посреди зала Коромыслова, ожидая, когда же он наконец отпустит "паузу", и вот наконец он её отпустил и заговорил (заикания опустим):

- Вы не понимаете! Вы все живёте не так! Вы погрязли в невежестве, братья и сёстры! Наш Йог, мой Гуру... он умер! Он оставил нас! Прозрейте, пожалуйста! И вы сразу почувствуете себя лучше!

- Да нам и так нехуёво! - выкрикнул огромный пузатый мужик в тельняшке и хрипло захохотал.

- Вы не видите того, что вижу я, потому что вы слепы! - не успокаивался Коромыслов. - Мы живём на краю мира - на самом деле! Это всё не игра слов!

- Да он же сумасшедший! - доносились голоса. - Зачем вы сюда проповедника пустили? Выкиньте его отсюда! Где охрана? Почему нам мешают наслаждаться?

- Это лишь иллюзия наслаждения! - зацепился за услышанное слово Коромыслов. - На самом деле вы страдаете, а вам кажется, что наслаждаетесь! Вы глубоко несчастны, и я пришёл вам помочь!

- Да кто ты такой? - выступила вперёд обнажённая по пояс девушка. - Иисус Христос, что ли? Да ты просто не знаешь, что такое "кайф"! Ты просто САМ не знаешь, что такое "наслаждение", поэтому и несёшь тут всякий бред!

- Верно говоришь, Пломба! - крикнул какой-то парень. - Он, наверно, и не ебался-то ни разу, вот поэтому пургу и метёт!

- Вали отседова, дед! - крикнул с бильярдного стола мальчик, которого до этого "насиловали", а сейчас он обнимал своих насильников за талию. - Не мешай нам делать любовь! - и он радостно засмеялся.

Закончилось всё тем, что его вышвырнули из бара пинками, и глубоко несчастный Коромыслов снова потащился куда глаза глядят, а глядели они в сторону магазина "Путь в микрокосмос", не так давно подвергшегося жестокому вандализму.

Мёртвый Коля по-прежнему лежал на боку, но только глаза его теперь были широко раскрыты. Глубоко вздохнув, Коромыслов вдруг понял, что ему нужно делать дальше и от осознания своей миссии, своей дхармы, в нём тут же начался процесс внутренней трансформации. Приняв падмасану, он погрузился в глубокий транс рядом с трупом Коли. На заливающий его холодный дождь он даже не обращал внимания.

За ночь Коромыслов сильно простудился и в итоге через три дня умер в областной больнице от двусторонней пневмонии. Так Город-На-Краю-Мира потерял ещё одну великую личность, тем самым лишившись последней надежды на спасение. Его жители быстро погрязли в разврате, причём наиболее дикие оргии устраивались в Интегральном монастыре. Короче, как ниспровержены Богом Содом и Гоморра и соседние города их, говорит Господь, так и тут ни один человек не будет жить, и сын человеческий не будет останавливаться.

PS: Пока йог Коля был жив, мы не могли поведать миру, как и в результате чего тот стал суперйогом, но после официальной констатации факта Колиной смерти решили, что теперь пришло наконец время рассказать о том, что же предшествовало Колиному просветлению. Особенно это будет интересно (и полезно) людям, не так давно ступившим на тернистый путь духовного саморазвития и доверчиво клюющим на отредактированные сектантской цензурой лжебиографии своих кумиров: всевозможных Гуру и прочих Учителей.

Дело было так. Однажды Андрей Вологодский шёл по улице и встретил Андрея Кулакова, у которого была сестра Дуня, единственная духовно продвинутая девушка на весь их город.

- Андрюха, ты смотри, какую я книгу только что купил!!! - воскликнул Кулаков, подсовывая Вологодскому под нос тоненькую брошюрку. - Три зарплаты своих отдал, но оно того стоит!

- Чё это такое? - Вологодский начал придирчиво изучать обложку. - "Монро-младший. Как извлечь из собственного сна материальные предметы"... Это ТА САМАЯ?!

Кулаков яростно задёргал головой вверх-вниз, подтверждая правоту друга.

- Щас домой приду и буду читать! Это ж офигенно - из сна предметы вытаскивать!

- За половину стоимости! Я бы и бесплатно дал, но сам понимаешь...

- Ну давай тогда махнёмся на твой пятитомник Лири.

- Давай, хрен с ним! Я давно уже хочу из сна что-нибудь достать...

- Ты прикинь, здесь подробные инструкции, тренинги всякие! Охуенно! Ты только больше никому пока не давай, по рукам?

Они зашли в один магазинчик и быстренько перексерили всю брошюрку, после чего Кулаков побежал домой её читать, а Вологодский решил сперва зайти к Глобусу, похвастаться приобретением. Глобус был двадцатипятилетним тунеядцем, проживающим за счёт распространения препаратов, так или иначе способствующих расширению сознания, и у него постоянно кто-нибудь триповал или просто тусовался. Когда Вологодскому отворили дверь, то сообщили:

- Давай заходи! Тут такое зрелище, что воспоминаний лет на пять хватит!

Информировать о том, что дверь ему отворил хозяин квартиры собственной персоной было бы здесь излишним, но поскольку мы об этом так или иначе только что сообщили, брать свои слова назад уже слишком поздно.

- А чё происходит? - заинтересовался Вологодский. - У тебя кто-то из наших?

- Слушай, я, наверное, не буду заходить! - испугался визитёр. - Опять он меня грузить будет!

Следует заметить, что репутация Коли в кругу друзей была в те дни не очень-то хорошая. Мало того, что он каждый день жрал какие-нибудь колёса или употреблял какие-либо другие вещества, так он ещё при этом всегда принимал их в таких дозах, которые для любого другого человека могли бы стать летальными, но вот Коле было хоть бы хны. Что такое "хны", автор не знает (пробел в образовании), однако он счёл нужным это слово употребить, так как есть такое выражение - "хоть бы хны", и по смыслу оно сюда вроде бы вполне подходит.

- Да не, ты зайди, зайди! - зашептал Глобус, втаскивая Вологодского в квартиру. - Я один с ним не справляюсь! Будь другом, не уходи, а?

Наконец они вошли в зал, где играла музыка, а на диване сидел Коля Русанов и, широко ощерившись, вертел головой по часовой стрелке. Его двадцатидвухлетнее лицо имело плохую кожу и было покрыто не то прыщами, не то ещё чем-то, а когда он что-либо употреблял и находился во власти этого вещества, то сильно-сильно краснел и иногда даже казалось, что он в любую секунду может вспыхнуть. Увидев Вологодского, Коля истерически заржал и принялся тыкать в него пальцем, крича.

- Чего я нажрался? Да я, блин, ЧЕГО ТОЛЬКО СЕГОДНЯ НЕ ЖРАЛ!!!

- Э, ты не ори, не ори! - испуганно запрыгал вокруг него Глобус. - Ты же мне хату попалишь, козёл!

- КОЗЁЛ!!! - радостно завопил Коля и принялся хлопать себя по коленям и рыдать от смеха.- Козёл! Козёл!!!

- И ведь его не выгонишь даже - менты тут же попалят...

- Что-то палёным запахло! - встревожено заозирался Коля, ассоциативно отреагировав на употреблённое Глобусом слово "попалят". Его ноздри интенсивно задвигались. - Чувствуете?

- Это у тебя из ушей дым идёт! - сказал зачем-то Вологодский.

Но было видно, что он немного повёлся, так как начал ощупывать свои уши, а потом нюхать ладони.

- Мозги у тебя дымятся, вот и пахнет! - не выдержал Глобус.

- Мозги дымятся?- встревожился Коля. - Мозги дымятся?! Бля, чё делать - у меня мозги дымятся!!!

Вскочив, он начал бегать по квартире, страшно крича и зажимая уши руками.

- Бля, мозги дымятся! Бля, мозги дымятся! Мозни бымятся! Могли бымяит! Аааааааааааа!!! Ааааааааааааааа!!!

С большим трудом Глобус и Вологодский его успокоили, и истеричные вопли Коли снова перешли в дебильный смех.

- Спасибо, пацаны! - выдавил наконец он. - А я-то думал, что у меня и вправду мозги дымятся! Во я прогнал, да? Мои прогоны войдут в анналы, это без базара! Анналы? Странное какое слово... С анальным сексом это никак не связано? Анналы... Анналы Города-На-Краю-Мира... Бля, пацаны, я вижу своё будущее, это я вам точно говорю! Чё, не верите? Про меня книги писать будут, охренеть! Кто бы мог подумать?

Неожиданно Коля застыл и поднял указательный палец, как бы предлагая всем к чему-то прислушаться.

- Меня женский голос какой-то зовёт. "Коооооляаааааа... Коляааааааааа!"

- Ты чего наелся, придурок? - спросил Вологодский. - Ни фига тебя глючит!

- А ботинок этот здесь откуда взялся? Чей это ботинок?

Но Русанов лишь отмахнулся, после чего вдруг закрыл лицо руками и весь как-то съёжился. Чуть раздвинул пальцы, бросив наружу один быстрый взгляд, и снова спрятался за ладонями.

- Бэд трип пошёл! - устало констатировал Глобус.

Около двух минут Коля сидел на диване, не двигаясь (его протаскивало по самым неприятным воспоминаниям и ему казалось, что Глобус и Вологодский тоже всё это видят, поэтому он от них и прятался), но наконец медленно отвёл руки от лица и окинул друзей совершенно безумным взглядом.

- Я всё понял! Я ВСЁ ПОНЯЛ!!! Берите ручку и записывайте всё, что я буду говорить! БЕРИ РУЧКУ, ГЛОБУС, ЁБ ТВОЮ МАТЬ!!! И ПОБЫСТРЕЕ!!!

- Э, а может и правда он на какой-то ценный канал нарвался?! - забеспокоился Вологодский. - В натуре, Глобус, ищи ручку!

Глобус, на которого никто никогда не осмеливался повышать голос, а тем более что-то ему приказывать, попав в нестандартную ситуацию, вынужден был подчиниться и забегал по комнате в поисках ручки и какого-нибудь листочка. Сам он относился ко всему паранормальному с огромным скептицизмом, но иногда всё же думал, а чем чёрт не шутит, вдруг и правда что-то есть...

- ИЩИ РУЧКУ, ИЩИ РУЧКУ БЫСТРЕЕ!!! - вопил Коля. - Я всё понял, пацаны, я всё понял! Записывай, Глобус, записывай, братан! Пиши: НИЧТО НИКОГДА НЕ ПРОИСХОДИТ. Записал? Ты прикинь, я это только что понял: "Ничто. Никогда. Не происходит". И ещё пиши: НИЧТО НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ!

- Ничто ничего не значит! - ахнул потрясённый открытием Вологодский. - А ведь и правда!

- Ещё пиши! - командовал тем временем Коля. - НИКТО НИКОМУ НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН. Это космические истины, я вам точно говорю! Через меня Вселенский Разум вещает! Бля, пацаны, я в монастырь сейчас уйду, а не то у меня голова треснет, так что передавайте привет моим родителям, а я побежал! - и он, спотыкаясь, понёсся в коридор, где принялся быстро натягивать кроссовки. Никто не успел его удержать, и вот Коля уже летел вниз по лестнице, перепрыгивая через пять ступенек и каким-то образом на бегу умудряясь зашнуровывать обувь. За час он домчался до Интегрального монастыря и что есть силы забарабанил в большие деревянные ворота. По его красному, как у рака, лицу ручьями лился пот, язык висел чуть ли не на плече. Отворивший дверь монах при виде незнакомца недоумённо замер, а Коля всё никак не мог отдышаться.

- Ничто ничего не значит! - выдавил он наконец и повалился на землю в сладком религиозном обмороке.

Монах понял, что перед ним воплотившийся Будда, и на руках унёс Колю внутрь монастыря. Целых четыре года тот сидел в медитационном трансе, изредка диктуя монахам, денно и нощно дежурившим возле его бренной оболочки, глобальные откровения от Вселенского Разума. Следующие два года Коля жил обычной монашеской жизнью, уже никому ничего не диктуя, а стараясь быть таким же как все и ничем не выделяться. Видя и зная, что перед ними сама аватара Господа, монахи быстро развивались духовно в его присутствии, и когда он вдруг объявил о своём намерении покинуть монастырь, все ужасно огорчились. Но Коля был непреклонен. Своё желание вновь поселиться в Городе-На-Краю-Мира он объяснял тем, что там живёт очень много душ, которые омрачены неведением и сгорают в огне своих страстей, и стрелы ихнего же гнева поражают их. Мол, их знание в беспорядке, не отделено от ошибок и плодов невежества. Путь освобождения скрыт от них. И поэтому его долг - помочь этим заблудшим душам, которые даже не знают, что на самом деле живут на Краю Мира. Монахи низко пали перед Колей и пообещали, что после его ухода будут поддерживать в монастыре те же высокие нормы и чистоту, что и при нём. Взяв мешочек с чётками и циновку, великий йог Коля покинул гостеприимные стены монастыря, и у монахов снова всё пошло наперекосяк, но речь теперь не о них. Вернувшись в родной город, Коля сел на циновку возле "Пути в микрокосмос" и стал читать мантры. Из веток он соорудил себе шалаш и стал в нём существовать. Старые друзья приходили подивиться на него, но вместо знакомого им придурка-наркомана, который путал ченнелинг с куннилингусом, их встречал Великий Мудрец, и, устыдившись самих себя, они быстро уходили прочь. Приезжал посмотреть на Колю и сам Андрей Вологодский в сопровождении трёх охранников. В течении двадцати минут они с Колей молча созерцали друг друга, после чего Вологодский развернулся и повелел водителю отвезти его в монастырь, где он молился три часа кряду, а потом пожертвовал на духовные нужды монахов полтора миллиона долларов.

Воистину, сам Бог жил рядом с нами, а мы не знали!